— О, боже. — Девушка закрыла глаза и покачала головой.

Он наблюдал за ней.

— Это первое преступление этого подозреваемого, по которому у нас есть показания свидетелей. Из-за этого данное преступление кажется более... незапланированным, чем другие.

Лиза на мгновение пожевала внутреннюю сторону щеки.

— Может быть так и есть. Джулиан только недавно вышел из тюрьмы.

— Да, именно. Но нам нужно будет подробнее изучить его — кто были его друзьями внутри, не нажил ли он врагов. — Он потер глаза. Парень выглядел злым, расстроенным и уставшим, и в душе Лизы вспыхнула нежность.

Девушка кивнула, подавив зевок. Боже, это был долгий день. Долгий, эмоциональный, запутанный, утомительный день, и она тоже была измотана.

— Мне пора.

Рид выпрямился.

— Оставайся здесь.

Сердце Лизы забилось быстрее, и губы разошлись, чтобы сказать... что именно, она не была уверена. Но Рид опередил ее.

— Аррин вернулась домой с Джози и Заком. — Он закатил глаза, но снисходительно улыбнулся. — Оставайся в гостевой комнате. У меня есть запасная зубная щетка. Тебе не нужно оставаться одной, особенно после сегодняшнего. Завтра собери сумку и останься здесь на пару дней, пока у меня не появится возможность проследить за некоторыми зацепками, которые могут пролить свет на связь твоего брата с этим делом. В целях безопасности.

Она почувствовала странный толчок в животе, как будто лопнул маленький пузырь. Это было нелепо. Все, что немедленно пришло ей в голову при мысли остаться на ночь у Рида, было бы очень плохой идеей, особенно в данный момент. И она могла признать, что эта мысль также пугала ее до безумия, но как-то по-новому. Страх другого рода, который она не могла понять в данный момент, когда так невероятно устала. И не тогда, когда он смотрел на нее своими прекрасными чувственными глазами.

В его взгляде было что-то такое, что заставляло ее думать, что он беспокоится о ней, что попытка убийства ее брата — как они это называли в данный момент — означает не только связь с убийцей, но и то, что убийца, скорее всего, связан и с ней. Оставайтесь здесь. В целях безопасности. Она была в опасности? Она нашла первую жертву. Что все это значит? Тревога охватила ее, и Лиха поняла, что, хотя в данный момент чувствует себя спокойно, ей не нравится мысль о том, чтобы сесть в машину и поехать домой в пустую квартиру.

Она насмешливо скривила губы.

— Я лишу твою сестру места для передышки.

Рид закатил глаза.

— И хорошо.

Она стала серьезной, ее нервы напряглись.

— Ты правда не против?

Рид улыбнулся.

— Нет, я не против. Мне это нравится. — Он протянул руку и взял ее за руку. — Останься, пожалуйста, Лиза.

ГЛАВА 31

Рид выдвинул стул для Лизы, и она скользнула на него, улыбнувшись ему через плечо, отчего у него подкосились колени. Он сел напротив нее, и официант положил перед ними два меню.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он ей, глядя через стол.

На девушке было облегающее черное платье с длинными рукавами, ее светлые волосы были убраны с лица на одну сторону в блестящий зажим. Это напомнило ему о том, как она выглядела в ту ночь, когда они познакомились: темные цвета одежды подчеркивали ее светлые волосы и кремовую кожу, заставляя ее сиять.

У меня перехватило дыхание, Лиза, когда я впервые увидел твое лицо.

Только сегодня ее глаза казались ему другими — не настороженными и отстраненными, как в тот вечер, а сияющими чем-то, чертовски похожим на счастье. И, как он заметил, сегодня она ничем не прикрывала свой шрам.

— Спасибо, — сказала она. — Ты тоже выглядишь замечательно. — Лиза сделала глоток воды. — Впервые вижу тебя не в рабочей одежде. — Ее глаза расширились, а щеки окрасил румянец. — Ну, кроме... — Она сделала еще один глоток воды, слегка поморщилась и огляделась по сторонам, словно надеясь, что официант выберет этот момент, чтобы принять их заказ.

Кроме той ночи, когда я видела тебя голым.

Рид подавил улыбку, его тело пылало жаром от образов, заполнивших его голову.

— Кроме того вечера, когда мы встретились. В баре. На мне были... э-эм... джинсы, насколько я помню.

Лиза рассмеялась, кивнула и отставила стакан с водой.

— Точно. Именно это я и хотела сказать.

Рид усмехнулся, беря в руки меню, когда официант подошел к их столику.

Они заказали бутылку вина, а затем блюда, ведя светскую беседу. Когда еду подали, и они оба принялись за нее, Рид спросил Лизу, есть ли новости из больницы. Девушка кивнула, отложив вилку.

— Да. Они позвонили и сообщили, что пора. Я... приехала и посидела с ним, пока они выключали аппараты. Все было очень быстро.

Черт.

— Мне так жаль, Лиза. — Он даже не знал, что она была там. Настолько был погружен в работу над делом, что даже не позвонил ей. Рид наблюдал за выражением ее лица, пытаясь понять, как повлияло на нее зрелище смерти брата. — С тобой все в порядке? — Он потянулся через стол и накрыл ее руку своей.

Ее взгляд опустился на их руки, и она перевернула свою, сжав его. Ее рука была теплой и тонкой, и, Господи, ему нравилось прикасаться к ней. Лиза вздохнула, отдергивая руку.

— Да. Я в порядке. Они смогли донировать его сердце и глаза. Думаю, это... ох, я не знаю. Мне почти невыносимо думать об этом. Но, с другой стороны, — она встретила взгляд Рида, — его сердце никогда не билось от счастья, а теперь, возможно, будет. И может, его глаза увидят любовь в чьих-то других.

Выражение ее лица вдруг стало таким печальным, что Риду стало не по себе. Но он также заметил, как по ее лицу промелькнула тень противоречия.

— Я знаю, что его убили, и правосудие должно восторжествовать. Но в остальном тебе не нужно его жалеть.

— Я не... совсем. Это так трудно, Рид. Сбивает с толку. — Она слабо улыбнулась и взяла вилку, вернувшись к еде.

Парень на мгновение уставился на нее. Она считала себя ущербной, слабой. И даже не представляла, насколько сильной была на самом деле. Насколько невероятно любящей. Она вышла из ада с любовью в сердце. Разве это не чудо?

Спустя несколько минут она спросила:

— Есть ли сегодня какие-нибудь новые зацепки или идеи относительно того, как то, что я нашла Садовски, может быть связано с убийством моего брата? И связано ли это вообще?

Он покачал головой. Никаких новых зацепок, но эта мысль не давала ему покоя весь день. И до сих пор мучает.

— Нет, — выдохнул он, отпивая вино. — Пока ничего, но мы установили несколько связей в этом деле. Я как будто чувствую это, — он поднял руку и потер пальцы друг о друга, — как будто это прямо здесь, но вне досягаемости.

Рид разочарованно выдохнул и опустил руку.

Лиза на мгновение замолчала, глядя словно сквозь него.

— Джулиан сказал, что сделал это, чтобы освободить меня, — пробормотала она.

— Что?

Ее глаза сфокусировались.

— Он пытался убить меня, чтобы освободить. Это кажется безумием, потому что его разум уже был искажен. Те монстры в темноте... он впустил их. Отчасти он стал ими. У человека, совершающего эти убийства, разум тоже искажен.

— Согласен. В этом нет никаких сомнений.

Девушка села прямо, казалось, внезапно воспрянув духом. Рид улыбнулся. Это была ее страсть. Она зажглась.

— Он другой, понимаешь, поэтому ты должен смотреть на это по-другому. Не используй логику или эмпатию. Он думает не так, как ты. Его разум искривлен. Нужно попытаться думать, как он.

Рид потер глаз.

— Не знаю, смогу ли я это сделать. — Как можно было скрутить свой мозг в узел так, что все было возможно и даже безумное имело смысл?

Она посмотрела на него.

— Думаю, ты сможешь.

Его тело застыло, когда стал понятен ее подтекст.

— Мой биологический отец был психопатом, Лиза. Не я.

— Конечно, нет. Я этого и не предполагала. Если бы я так думала, то не ужинала бы здесь с тобой.

Его губы дрогнули в улыбке.

— Вполне справедливо.

Она сделала паузу, глядя на него, пока делала глоток вина, ее взгляд намекал на нервозность.

— Но я не уверена, что он был психопатом.

Рид нахмурился.

— Почему ты так считаешь? — Он не злился, просто сомневался и интересовался, как она пришла к такому выводу.

— Я работала с пациентами, у которых психопатический склад ума. У меня нет такого опыта общения с психопатами, как с травмированными. Но иногда я подменяю врачей на пятом этаже. Хотя предпочитаю этого не делать. — Она отвела взгляд в сторону, размышляя. — Есть физические различия в структуре и функционировании их мозга. Они не чувствуют сочувствия, страха или тревоги, как все мы. Как детектив отдела убийств, ты, вероятно, все это знаешь. — Она на мгновение отвела взгляд, словно задумавшись. — Я видела, что скрывается под маской, как проблеск дьявола, проявившийся в их глазах. Они умеют это скрывать. Некоторые делают это хорошо, другие — еще лучше. Таких людей не вылечить. Максимум, что ты можешь сделать, это попытаться понять их, изучить то, что движет ими.

— Да, — сказал он. — И в психопатии есть наследственный компонент.

Ее взгляд скользнул по его лицу. Она точно знала, почему он упомянул об этом, вероятно, понимала, что он думал об этом применительно к себе. Но он давно забыл об этом. Рид знал свой собственный разум. Знал, кем он был и кем не был.

— Да, — согласилась она. — Это... может быть. — Лиза сделала глоток вина. — Ты говорил, что твой биологический отец нашел для тебя дом, что он хотел, чтобы ты рос среди добрых и любящих людей. Психопаты не действуют из сочувствия или доброй воли. — Она сделала паузу. — Иногда так кажется, но на самом деле они просто делают то, что приносит пользу их эго, или заставляет их казаться чуткими. Они очень манипулятивны. — Девушка нахмурила брови. — Но я не понимаю, как усилия по поиску для тебя хорошего дома могут быть ему выгодны. Я бы ожидала, что человек с психопатическим складом ума избавится от того, что для него будет большей проблемой. — Последнее предложение она произнесла нерешительно, словно оценивая его реакцию.

— Ты не ошибаешься, — сказал он. — Мой биологический отец пережил травму, похожую на ту, что пережила ты. — Он на мгновение задержал на ней взгляд. — Но разве это имеет значение? Разве это какое-то утешение для семей его жертв, что ему было очень, очень плохо, и именно поэтому он забрал у них дочь, или сестру, или друга, отправившись на садистскую серию убийств?

— Нет, конечно, нет. Я не говорю, что ты должен сочувствовать ему или любому, кто делает жертвой других. Я просто говорю, что, пытаясь раскрыть преступление, будет полезно понять его мотивацию. И я полагаю, что ты потратил некоторое время на изучение собственного отца, пытаясь понять, почему он сделал то, что сделал.

— Невозможно понять то, что он сделал.

— Но я об этом и говорю. Не для тебя. Но для него была очень четкая и логичная причина. Его разум искажен, но то, что он делал, имело смысл в его сознании. Это двигало им. Давало ему смысл и цель. Контроль. Прямо как этот убийца.

Рид провел пальцем по нижней губе, изучая ее, и нахмурил брови.

— Ладно. Может, ты права. Я не знаю этого убийцу, но знаю своего биологического отца. Я изучил его, даже пытался следовать его садистским рассуждениям. И сопереживал ему, но никогда не говорил этого ни одной живой душе.

— Потому что ты чуткий человек, — мягко сказала она.

Рид задумался о том, как много думал о преступлениях Хартсмана, о том, кем был человек с его ДНК, даже о том, кем бы он мог стать, если бы не его прошлое, что не могло его не расстраивать, поскольку было бесполезным занятием.

— Ладно, — сказал он. — Да, я заглянул в сознание отца.

— Так загляни и в разум этого убийцы. Используй своего отца для сравнения. Ты не он, но ты уже побывал в его психике. Изучил изгибы и повороты его мышления, выбор, который к этому привел.

— Использовать связь с Чарльзом Хартсманом во благо, — пробормотал он.

— Да. Так же, как ты советовал мне поступать с моими пациентами. Используй ее во благо.

Рид вздохнул, позволяя своим мыслям блуждать, пытаясь установить связи, которых не было в логике.

— Хорошо, — сказал он, откинувшись в кресле. — Этот убийца. Он рассказывает историю. Есть целый набор персонажей, и все они играют для него роли. — Он сделал паузу, размышляя, прислушиваясь к голосу интуиции. — Он приложил немало усилий, чтобы удалить глаза одним жертвам и использовать смерть от падения для других... черная краска, клеймо... все это что-то значит. Для него все это имеет смысл. Это... правосудие. Извращенная справедливость, но, тем не менее, справедливость.

— Справедливость для кого?

— Для себя? — задался вопросом Рид. — Или, может быть, для коллективной группы душевнобольных, которых часто используют.

Лиза покачала головой.

— Может, и группа, — сказала она. — Но я бы поставила на то, что это что-то конкретное. Личное.

— А это значит, что в центре всего этого может быть один человек, — сказал Рид. — Именно это мы и должны выяснить. Кто связывает всех этих людей.

— Согласна, — сказала Лиза, ее глаза сияли, выражение лица было целеустремленным, и, наблюдая за ней, он не смог сдержать улыбку.

— Мы обсуждаем серийных убийц на нашем первом свидании, — заметил Рид.

Откинувшись в кресле, она недовольно поморщилась и покачала головой.

— Прости. Наверное, это последнее, о чем ты хочешь говорить после того, как думал об этом весь день.

Рид улыбнулся.

— Вообще-то нет. Это хорошо, когда ты смотришь на вещи с другой стороны. И я ценю твою проницательность. Я просто надеялся на романтический настрой.

Лиза тихонько рассмеялась, и на ее щеках появился румянец.

— Ночь только начинается, — мягко сказала она. В ее голосе звучал намек, хотя нервозность быстро пробежала по ее лицу. Если бы Рид моргнул, он бы этого не заметил.

И все же, когда их взгляды встретились, между ними вспыхнуло взаимное влечение, несмотря на опасения, которые он уловил и на мрачный характер их разговора за ужином. Риду захотелось громко застонать. Он хотел вернуть ее в свою квартиру и направиться прямо в спальню. Хотел, чтобы она лежала под ним обнаженная. Просто и ясно. Но этого не будет, потому что он хотел не только ее тело. Ему нужно было ее сердце, и он не знал, готова ли она предложить его ему.