— Я бы хотел воспользоваться пятой поправкой, — пошутил Рэнсом.

— Олсен, что у тебя? — спросил Рид у детектива, который вошел в комнату за минуту до этого и все еще доставал папки из портфеля.

— Я разыскал двух человек, указанных на рецептурных бутылочках. — Он посмотрел в свои записи. — Оба они признались, что продавали выписанные им лекарства Тоби Резнику за наличные. И вот что: они оба раньше жили в реабилитационном центре соцадаптации, где также жила девушка, ЛуЭнн Брэдфорд, которая подала заявление на чувака, выдававшего кредиты. — Олсен указал на фотографию Клиффорда Шломера на доске.

Вот дерьмо.

— Ладно, — сказал Рид, чувствуя, как внутри у него вспыхивает искра возбуждения. — Хорошо. Это связь. Отличная работа, Олсен.

Он подошел к доске, создал новую категорию «Реабилитационный центр» и перечислил имена трех человек, которые там жили.

— Это не может быть совпадением. Нам нужно получить список бывших жильцов. Посмотрим, не выделяются ли еще какие-нибудь имена.

— Сделаю, — сказала Дженнифер, делая пометку в лежащем перед ней блокноте. — Как думаешь, за какой период?

— Давай попросим пять лет, — сказал Рид.

— Нам понадобится ордер? — спросила она.

— Будем надеяться, что нет, — ответил Рэнсом, разворачивая палочку вяленой говядины.

Рид кивнул в знак согласия. Если понадобится, они смогут его получить, но это замедлит процесс.

— Как ты умудряешься не весить пятьсот фунтов? — спросила Дженнифер у Рэнсома.

Напарник Рида откусил кусочек вяленого мяса.

— Постоянная мозговая деятельность сжигает чертову уйму калорий, — ответил он, доедая палочку мяса.

— Не думаю, что дело в этом, — сказала она.

Дверь открылась, и Рид поднял голову. В комнату заглянул детектив Даффи.

— Олсен, тебя к телефону.

Мужчина встал и направился к двери, чтобы ответить на звонок.

— Вперед, «Баксы»! — сказал Даффи, кивнув на доску.

Рид нахмурился, проследив за его взглядом.

— О чем ты говоришь, Даффи?

— О листе. Это ведь каштан, да? Ну, команда Огайского университета?

— Огайского... — повторила Дженнифер, доставая телефон и что-то набирая. Затем подняла глаза. — Лист каштана действительно чертовски похож на лист марихуаны.

— Блин, да что вы за огайоанцы такие? Это же дерево штата. — Даффи шумно выдохнул, повернулся и вышел за дверь.

Вот дерьмо.

Рид прищурился, глядя на изображение клейма на доске. Это все еще выглядело как лист марихуаны, но в этом и заключалась проблема — сделать предположение и придерживаться его. Иногда требовалась свежая пара глаз, чтобы увидеть что-то новое в старой информации или доказательствах.

— Хорошо, — сказал Рид, взял телефон, который Дженнифер передавала ему, и посмотрел на фотографию найденного ею листа каштана. Он перевел взгляд с телефона на доску и обратно, сравнивая. — Возможно, — признал он. — Но даже если так, что, черт возьми, это значит?

— Что наш убийца гордиться родным городом? — предложил Рэнсом, но все проигнорировали его.

— Это кажется еще более случайным, чем лист марихуаны, — заметила Дженнифер, и Рид не стал возражать. Вероятность того, что это был лист марихуаны, все равно была выше, поскольку у жертв убийства были связи с наркотиками — пусть и рецептурными препаратами. Но Даффи напомнил им о том, что не стоит слишком привязываться к предположениям.

Рид подошел к доске и написал названия двух видов листьев под изображением клейма. Затем снова повернулся к Дженнифер и Рэнсому.

— Так, что еще?

Дженнифер перевернула страницу в своем блокноте.

— Ты просил собрать информацию о человеке, который звонил по поводу убийства Тоби Резника.

— Точно, — сказал Рид, представляя мужчину, который лежал на куче протухшего мусора в переулке.

— Это был работник санитарной службы, — сказала Дженнифер. — Он просто пришел в свою обычную смену, чтобы убрать мусор в переулке. — Она перевернула страницу. — Он не узнал жертву, позвонил в полицию и оставил место происшествия в том виде, в каком оно было.

— Есть имя и адрес? — Рид посмотрел на своего напарника. — Возможно, стоит нанести ему визит и опросить. Получить как можно больше информации.

— Звучит как план, — сказал Рэнсом.

Дженнифер вырвала из блокнота лист бумаги, на котором было написано имя «Майло Ортис» и адрес, и протянула его Риду.

Дверь открылась, и в комнату вошел сержант. Выражение его лица было мрачным. Сердце Рида сжалось.

— Только не говори...

— Еще одна жертва, — сказал он, кивнув. — Но этот еще жив.

Три детектива быстро переглянулись между собой.

— Он говорит? — спросил Рэнсом.

Сержант покачал головой.

— Врачи говорят, что все плохо. Парень упал с крыши здания, где располагаются офисы по условно-досрочному освобождению. — Рид вздрогнул, представив себе высокое здание из серого камня на Бродвей-стрит.

— Господи всемогущий, — пробормотал он себе под нос. Еще одна жертва? — У него такое же клеймо?

— Ага, — сказал сержант, указывая на фото клейма, прикрепленного к доске. — Вот такое.

— Какая больница?

— Медицинский центр Калифорнийского университета.

— Есть документы?

— Нет, но у парня в кармане было имя офицера по условно-досрочному освобождению в этом здании, так что офицеры, первыми прибывшие на место происшествия, направились к нему, когда я получил звонок.

Рид и Рэнсом начали собирать свои вещи.

— Я начну с этого, — сказала Дженнифер, поднимая блокнот с записями, которые в нем сделала. — Сообщайте мне обо всем.

— Ты тоже, — сказал Рэнсом направился к двери, и Рид мысленно помолился, чтобы этот парень, кем бы он ни был, выкарабкался и помог им поймать этого ублюдка.

ГЛАВА 30

Каблуки Лизы стучали по кафельному полу, когда она быстро шла к столу медсестер. Прямо перед тем, как она дошла до него, дверь с другой стороны открылась. Ее сердце подпрыгнуло.

— Рид, — сказала она, направляясь к нему, когда он переступил порог. — Что происходит?

Когда он позвонил ей полчаса назад, то сказал только, что она должна встретиться с ним в больнице Калифорнийского университета, и что он расскажет ей больше, когда она приедет. Лиза не могла знать, что происходит, но чувствовала, что ничего хорошего.

Рид нежно взял ее за руку и повел по коридору в ту сторону, откуда она пришла. Когда оказались в нескольких футах от поста медсестер, он остановился, глядя ей в глаза. Нахмурил лоб, оглядывая коридор, а затем снова перевел взгляд на нее.

— Некоторое время назад нам позвонили по поводу еще одной жертвы. Кто-то, по-видимому, спрыгнул или был сброшен с крыши здания в центре города.

О, боже.

— Как и другие жертвы в новостях, — выдохнула она, моргая на него.

— Да, как другие жертвы. На всех жертвах есть... клеймо. Это еще не обнародовано, но на сегодняшней жертве есть такая же метка. Лиза, это твой брат.

На секунду ее мир перевернулся, и она попятилась назад, пока не уперлась спиной в стену.

— Я не... Я не понимаю. Джулиан? Нет, я же видела Джулиана. Он был... на земле, которая...

— У него был офицер по условно-досрочному освобождению — Андерсон. Он мне еще не перезвонил. Я знаю, что он жил на земле твоей семьи, но мы выяснили, что он указал твой адрес здесь, в Цинциннати. Может, он не знал, куда поедет, когда только вышел. Я не уверен. Но сегодня он отправился в Управление по условно-досрочному освобождению в центре города, чтобы встретиться с Андерсоном. Очевидно, кто-то помешал ему, каким-то образом заставил подняться на крышу, заклеймил его и либо заставил спрыгнуть, либо толкнул. Лиза, мы понятия не имеем, как он вписывается во все это.

Что?

— Он мертв?

— Жив, но я встречался с его врачом до твоего приезда, и у него нет мозговой активности. Он не восстановится. — Рид так внимательно наблюдал за ней, словно пытаясь уловить малейшее изменение в ее выражении лица, которое могло бы подсказать ему, как она к этому относится.

— Ясно. Хорошо. — По правде говоря, она не знала, что чувствует. Шок — да. Испуг — определенно. Но кроме этих двух эмоций, в основном она чувствовала себя оцепеневшей. Но было ощущение, что под поверхностью бурлят другие, более сложные чувства, о которых она не хотела думать в данный момент.

Девушка втянула воздух, подавляя их. На данный момент.

— Могу я... увидеть его?

— Да. Конечно. Он на аппарате искусственной вентиляции легких. Сейчас он дышит. Я не хочу тебя торопить, но тебе нужно принять решение.

Решение. Она облизнула губы и кивнула. На мгновение Рид замолчал, на его лице снова появилось мрачное выражение, а затем он снова повел ее по коридору, пока они не дошли до больничной палаты. Парень придержал для нее дверь и, когда она переступила порог, начал поворачиваться к коридору.

— Подожди, — сказала она, положив руку ему на плечо. — Ты пойдешь со мной? Я имею в виду, если у тебя нет работы. Если я не отвлекаю тебя от чего-то другого?

— Конечно, пойду.

Рид последовал за ней в палату и встал у нее за спиной, когда она медленно подошла к кровати, на которой лежал ее брат: голова и половина лица обмотаны марлей, от тела отходят трубки, рядом методично пищал аппарат. Он выглядел маленьким, меньше, чем в тот момент, когда она разговаривала с ним на их семейной земле пару дней назад. Маленьким и... беспомощным. Лиза почувствовала, как что-то расширяется в ее груди, заполняя, мешая ей дышать. Девушка прошла вперед и села на стул рядом с ним. Она смотрела на своего брата, уже не монстра из ее кошмаров, а человека из плоти и крови, запертого в сломанном теле, точно так же, как она теперь поняла, он оказался в ловушке внутри сломанного разума. Она вспомнила, как в детстве обращалась к нему за помощью, и каждый раз он отворачивался или смотрел сквозь нее. Это было больно.

Но... теперь она знала, что травма заставила Джулиана замкнуться в себе. Она тоже ходила на цыпочках по темным коридорам; знала очарование этого внутреннего убежища. Но даже в самом глубоком отчаянии она подозревала, что если заберется слишком далеко внутрь, то никогда не найдет дорогу назад. А если и найдет, то не вся. Какая-то ее часть навсегда останется там, в безопасности.

Смотря на своего сломанного брата, Лиза чувствовала лишь грусть. Задавалась вопросом, кем бы он стал, если бы не родился в аду?

Девушка повернула голову в сторону, обращаясь к Риду.

— Они уверены? — спросила она. — Что он не поправится?

Его голос раздался у нее за спиной.

— Уверены.

Она повернулась к Джулиану и потянулась, взяв его ослабевшую руку в свою, под ногтями была кровь. И Лиза подумала, что это должно быть его собственная. Внутренние повреждения его тела должны быть очень сильными.

— Его органы...

Рид сделал паузу.

— Да. Не все. Повреждения значительные, — сказал он, запинаясь, словно подбирая слова. — Но да.

«Сердце?» — мысленно задавалась она вопросом, поднимая взгляд к машине, которая мерно пищала рядом с ним. Может быть, кто-то другой мог бы использовать этот орган так, как никогда не использовал ее брат.

Лиза сжала его руку. Она никогда раньше не держала Джулиана за руку, даже когда они были молоды. Ее охватила грусть — по мальчику, которым он никогда не был, по мужчине, которым так и не стал. О брате, которым он не умел быть. И все же что-то внутри него отчаянно хотело освободить ее и Мэди от насилия. Ото зла. В человеке, лежащем перед ней, было что-то хорошее. Искаженное, но оно было.

Ты уже достаточно настрадался.

— Ты будешь свободным, Джулиан, — прошептала она. Свободным. То, чего ее брат никогда не испытывал, ни одного дня в своей жизни. — Упокойся с миром, — сказала Лиза твердым голосом.

Она положила его руку обратно на белую простыню, затем встала и вместе с Ридом вышла из комнаты.

**********

— Вот, пожалуйста, — сказал Рид, и Лиза повернула голову, когда он вошел в комнату с бокалом вина.

Девушка взяла у него бокал и поднесла его к носу, вдыхая аромат красного вина с терпким оттенком вишни.

— Спасибо, — сказала она.

Рид присоединился к ней на диване в гостиной, встретившись с ней в своей квартире после ухода из больницы.

По дороге он купил суши, и они сидели за его кухонным столом и ели. Они мало разговаривали, и Лиза это оценила, поскольку ей нужно было время, чтобы прийти в себя, привести в порядок мысли и эмоции.

— Кстати, суши — это не то, что я подразумевал под «ужином», — сказал он. — Я все еще собираюсь сводить тебя куда-нибудь, где нам не придется есть из пластиковых контейнеров, но подумал, что сегодня тебе не помешает что-нибудь менее публичное.

Она улыбнулась ему.

— Да, я ценю это. И суши были великолепны. Спасибо.

Парень изучал ее, пока она делала очередной глоток вина, наслаждаясь его насыщенностью, когда оно скользило по горлу и согревало живот.

— Ты действительно в порядке? — спросил он.

— Да. — Она сделала небольшую паузу. — Я не чувствую потери. Я... никогда по-настоящему не знала своего брата, и у меня никогда не было с ним отношений. Всю свою сознательную жизнь я боялась его. Это... изменилось на днях. Но у меня все равно не было бы отношений с Джулианом. — Она вздохнула. — Наверное, я просто... грущу о том, кем он мог бы стать, если бы не родился в том доме. — Ее пробрала мелкая дрожь, когда перед глазами возникло видение места ее кошмаров. — У него не было ни единого шанса, — пробормотала она. — То, что он сделал той ночью, было ужасно и жестоко, но... он тоже был жертвой, Рид. — Она поставила бокал на стол и повернулась к нему лицом. — Но в основном я хочу знать, почему. Почему он стал мишенью? Почему именно он?

— Хотел бы я тебе сказать, — ответил Рид, разочарованно вздохнув. — Единственное, что я могу придумать, это то, что, найдя первую жертву этого убийцы, ты каким-то образом... Боже, я не знаю, привлекла его внимание? Может быть, он присматривался к тебе или... — Он покачал головой и сжал челюсть. — Я не знаю, Лиза. Но эти две вещи должны быть связаны. Я просто не могу понять, почему и как. — Он сделал небольшую паузу. — У нас есть несколько свидетелей, которые видели, как твой брат шел по лестнице с высоким мужчиной, по их словам, мускулистым. Никто из них не разглядел его лица, только размер, но, оглядываясь назад, они думают, что он, возможно, направлял оружие на твоего брата.