— Познакомьтесь с мистером Доу⁹, — сказал доктор Уэстбрук.

— О. Как это случилось? — спросил Рэнсом.

— Он разбился насмерть несколько месяцев назад, — сказал доктор Уэстбрук. — Спрыгнул. Или упал, хотя я не совсем понимаю, как можно случайно упасть с края эстакады. Он приземлился на шоссе внизу, и его переехала пара машин, прежде чем движение остановилось, и была вызвана скорая помощь. Я тогда решил, что это самоубийство.

— Почему вы думаете, что это может быть связано с другими убийствами?

Доктор Уэстбрук поднял фотографию лица мужчины крупным планом и отложил ее в сторону. Под ней оказалась еще одна фотография, и Рид с Рэнсомом наклонились вперед, чтобы определить, что это такое. Риду показалось, что это был кусок мясистой плоти, из которого росли волосы.

— Это... задняя часть его шеи? — спросил Рид, глядя на доктора.

— Да. Посмотрите внимательнее.

Рид присмотрелся, и его взгляд остановился на небольшом участке гладкой кожи среди кровавого месива.

— Клеймо, — выдохнул он.

— На прошлой неделе, когда вы были здесь, и я показывал вам клеймо листа на шее другой жертвы, мне показалось, что оно выглядит знакомым, но я никак не мог вспомнить откуда, — сказал доктор Уэстбрук. — А сегодня утром меня осенило, и я просмотрел фотографии этого дела. Что думаете? — Он достал из-под папки еще одну фотографию и протянул ее Риду. Это была фотография клейма в виде листа на шее Стивена Садовски.

Рид положил обе фотографии рядом, и они некоторое время рассматривали их, и чем дольше Рид сравнивал их, тем больше убеждался в этом.

— Думаю, они одинаковые, — сказал он, взглянув на Рэнсома, чтобы узнать его мнение.

— Согласен. Жаль, что мы не можем его опознать.

Доктор Уэстбрук покачал головой.

— К сожалению, его руки были так изуродованы, что я даже не смог снять отпечатки. И никто не заявил о его пропаже. В то время я решил, что он, скорее всего, бездомный. Но после того, что с ним случилось, по одежде это было трудно определить. Одежде досталось не меньше, чем его телу на том шоссе.

— Клеймо должно было быть нанесено до смерти, — размышлял Рид вслух. — Полиция должно быть прибыла на место в считанные минуты по такому вызову.

— Единственное, что могу сказать наверняка, это то, что оно было свежим, — сказал доктор Уэстбрук. — Его кожа еще не начала заживать, когда он умер.

Рид еще мгновение изучал фотографию, но больше ничего не привлекло его внимания.

— Можем ли мы получить копию этого? — спросил он, держа в руках снимок области шеи неизвестного.

Доктор Уэстбрук достал из папки идентичную фотографию.

— Подумал, что она вам понадобиться. — Он передал копию Риду. — Дайте мне знать, если у вас возникнут вопросы.

**********

— Вот так, — сказал Рэнсом, прикрепляя фотографию безымянного прыгуна к доске рядом с фотографией Марго Уайтинг. — Пока что мы разделяем этих трех жертв, — он указал на доску с фотографиями безглазых мужчин, — и этих двух. — Он коснулся доски с фотографиями неизвестного и Марго Уайтинг. — Однако у всех пятерых одинаковое клеймо в виде листа.

Рид постучал ручкой по своему блокноту. Из всех членов группы, работающих над этим делом, в комнате были только они. Позже им придется рассказать остальным о своем визите к доктору Уэстбруку.

— Итак, это две разные группы, объединенные каким-то образом, — сказал он, сосредоточив взгляд на доске и всей информации, которую они собрали на данный момент.

— Так должно быть, верно? — спросил Рэнсом.

— Возможно, — ответил Рид. — Если только две жертвы, погибшие от падения, не были ошибкой. Может быть, они убегали от подозреваемого и упали, а может, бежали от него и прыгнули, прежде чем он успел убить их и удалить глаза так же, как остальным. Мы должны оставить эту возможность. Но сейчас мне кажется более вероятным, что их смерть была преднамеренной.

— Почему? — спросил Рэнсом.

Рид посмотрел на него.

— Потому что теперь их двое. Две жертвы, одинаковый способ смерти, одинаковое клеймо. Если говорить о клейме, то оно должно было быть сделано заранее. Доктор Уэстбрук мог только сказать, что оно свежее. Но нет никакой вероятности, что у подозреваемого был шанс сделать это после падения Джона Доу.

— Верно, — сказал Рэнсом. — Значит, он клеймит этих людей, когда они живы, а потом убивает их одним из двух способов: либо толкает с высоты, либо душит проволокой. И тем, кого душит, он удаляет глаза, брызгает черной краской в глазницы и оставляет в определенном месте.

— Да, — ответил Рид. — Другой вопрос, зачем клеймить этих людей, когда они живы? — Когда его партнер нахмурил брови, он продолжил. — В смысле, я понимаю, почему с жертвами, которые упали. Не было возможности заклеймить их тело после смерти. Но с этими тремя, — он указал на троих мужчин с пустыми глазницами, — было бы проще заклеймить их одновременно с энуклеацией. А так ему пришлось бы каким-то образом похитить их — возможно, под дулом пистолета — и держать где-то, чтобы потом заклеймить и в конце концов задушить.

— Значит, удушение не было неожиданностью.

— Может, и было. Но их уже где-то держали. Он заклеймил их перед тем, как убить.

— Что это значит? — спросил Рэнсом.

Рид засунул руки в карманы, побрякивая мелочью, которую бросил туда после покупки обеда, и задумался над вопросом Рэнсома.

— Он хотел, чтобы они знали, что их пометили. Хотел, чтобы перед смертью они узнали, что это значит. И почему.

— Если бы только мертвые могли говорить, — пробормотал Рэнсом.

— Если бы, — согласился Рид.

**********

— Привет, Зак, — сказал Рид, заглядывая в его кабинет.

Зак отложил в сторону папку, которую просматривал, и улыбнулся, когда Рид вошел.

— Вот это сюрприз. Что привело тебя в Пятый округ?

Рид сел в кресло перед столом Зака.

— Ты ведь не сильно занят?

— Ничего такого, что не могло бы подождать.

— Я проверял кое-какие зацепки в этом районе и решил заглянуть к тебе, чтобы сообщить последние новости по делу.

— О. Отлично, да. С удовольствием послушаю, что у вас есть на данный момент.

Рид рассказал Заку о новой информации, о своих теориях и о том, над чем команда работает в данный момент. Обычно он не стал бы информировать лейтенанта из другого округа, но поскольку уже ознакомил Зака с деталями дела и просил его составить профиль убийцы, если что-то могло позволить ему обновить первоначальную картину или, возможно, расширить ее, он хотел убедиться, что это произойдет.

Они еще немного пообсуждали детали, но в основном ходили по тем же кругам, что и они с Рэнсом. Им нужно было больше информации, просто и ясно.

И это не давало Риду покоя, потому что он прекрасно понимал, что «больше» может означать обнаружение еще одного трупа.

При этой мысли Рид представил себе Лизу, как она выглядела на видео после того, как в темноте поднялась по лестнице и увидела безглазое тело своего босса.

Зак прочистил горло, выведя Рида из задумчивости.

— Прости.

— Не стоит извиняться, я знаю, каким рассеянным бываю, когда работаю над делом. — Зак окинул Рида долгим взглядом, откинувшись в кресле. — У меня такое чувство, что дело — не единственная причина, по которой ты здесь. — Он приподнял одну темную бровь.

Рид улыбнулся.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что знаю тебя и потому что ты сын Джози. У вас обоих такое лицо, когда что-то недоговариваете... — Он обвел рукой область вокруг глаз, на что именно показывая, Рид не был уверен. — Наверное, это генетика.

Рид хихикнул.

— Черт. Меня так легко прочитать?

— Наверное, только нескольким людям.

Они улыбнулись друг другу. Рид наклонил голову, уступая.

— Ладно, да.

Зак молчал, давая Риду возможность собраться с мыслями. Через минуту он поднял глаза и спросил:

— Когда ты впервые встретил Джози, она все еще страдала от травмы, полученной в результате того, что с ней произошло. — Того, что сделал с ней мой биологический отец.

Зак изучал Рида.

— Да. Но прошло почти десять лет. Она справилась с этим.

Рид кивнул, поджав губы. Это было трудно. Они никогда не обсуждали это раньше.

— Полагаю, у тебя были сомнения? Насчет того, чтобы связываться с кем-то с ее... проблемами. — Жертвой невыразимого насилия и боли.

Зак провел пальцем по нижней губе, на мгновение задумавшись.

— Поначалу — да. Я был честен с собой, понимая, во что ввязываюсь. Но когда узнал ее поближе, как только из первых рук убедился в ее силе, я понял, что мне чертовски повезет, если получу место в первом ряду, чтобы познать это — познать ее — каждый день до конца своей жизни. Я знал, что Джози будет бороться за все, что бы ни делала. За свой брак, своих детей, свою жизнь. И она боролась. Твоя мать — прирожденный боец, Рид. Просто ей потребовалось некоторое время, чтобы увидеть это в себе.

Ого. Ладно. Он кивнул, пораженный, потому что знал, что тоже участвовал в этой борьбе. Джози боролась за него, и потом продолжала бороться... пусть и издалека.

Зак задумчиво выглянул в маленькое окно.

— В самые ужасные моменты своей жизни она следовала инстинкту любви. Защищать. Спасать. — Он посмотрел на Рида. — Это укрепило ее сердце, может быть, даже разум, хотя я не претендую на понимание того, как теряется разум.

В горле у Рида запершило, и он не верил, что сможет говорить.

— Некоторые люди — воины, — продолжил Зак. — Воины души. В них есть что-то более сильное, менее... хрупкое, чем в других. Их можно сбить с ног, но они просто будут продолжать подниматься. Снова и снова. — Он снова посмотрел на Рида, его взгляд был напряженным. — Я не знаю, что это за ингредиент и почему у одних он есть, а у других нет. Но знаю, что видел его. И уверен, что ты тоже.

Рид кивнул. Да. Да, так и было. Он прекрасно понимал, о чем говорит Зак. Он знал жертв. Работал с ними каждый день. Видел тех, кто был непоправимо сломлен, и тех, кто был сильно помят, но в их глазах все еще была борьба, какой бы слабой она ни была.

Он видел ту же борьбу в Лизе, независимо от того, признавала она это в себе или нет.

Рид издал звук, который был похож на смешок, но больше на стон.

— Боже, эта женщина, один взгляд и она... расплющивает меня.

Зак скорчил гримасу, хотя в его глазах читалось веселье.

— Черт, — сказал он, и гримаса исчезла. — Да. — Зак сказал это так, словно точно знал, о чем он говорит, и Рид решил, что так оно и есть. Он покачал головой, и в его выражении появилось понимание. — В общем, парень, тебе конец. Хотел бы я иметь новости получше.

Рид издал еще один стон-смешок, который быстро угас.

— А что, если я не... — Он вздохнул и провел рукой по волосам. Снова посмотрел на Зака. — Что, если я не справлюсь? — Что, если я не тот человек, который ей нужен? Мужчина, который ей нужен?

— Кто может быть лучше тебя? — тихо и серьезно спросил Зак, и в его темных глазах читалась глубина.

Рид вник в смысл его слов и почувствовал, как это оседает внутри него. Кто может быть лучше? Кто может быть лучше сына женщины, которая на собственном опыте показала ему, что значит преодолевать? Женщины, которая убедила его, что все возможно, потому что была живым примером стремления человеческого духа к возвышению. Кто может лучше распознать тот же дух в другой и помочь ей увидеть его в себе?

— И вот что я тебе скажу, — добавил Зак. — Кем бы ни была эта женщина, с чем бы она ни боролась и с чем бы ни столкнулась, тебе придется позволить ей прийти к тебе. Ей это нужно, и тебе тоже, Рид. Ты можешь бороться вместе с ней, но не можешь бороться за нее.

Рид выдохнул. Да, у него было предчувствие на этот счет. И Зак подтвердил его. Именно по этой причине он покинул ее номер, когда Лиза велела ему уходить. Он много думал о ней и о том, что может быть лучше для нее, и из чисто эгоистических соображений признал, что, если между ними что-то произойдет, ему нужно знать, что это будет ее решение. Ему это было необходимо. Тяжесть спала с плеч, но не потому, что что-то разрешилось, а потому, что Рид сделал все, что мог, пока они с Лизой были вместе. Если что-то могло сдвинуться с мертвой точки, ей самой нужно было сделать этот шаг. Это было не в его власти.

— Спасибо, Зак, — сказал он, надеясь, что это простое слово передаст, как много для него это значит.

— В любое время.

Рид встал и направился к двери, когда Зак окликнул его:

— Эй, чуть не забыл, ты видел утренние новости?

Он повернулся, и у него внутри все сжалось от предчувствия, что ему не понравится то, что Зак собирается ему сказать.

— Нет, а что? — Последние несколько дней Рид старался избегать новостей, постоянных звонков, репортеров, слоняющихся у здания, где работали детективы. Они вызвали шквал звонков и подсказок от общественности, что необязательно плохо, если это что-то значило. Но пока что все, к чему это приводило, это отвлечение детективов от дела, чтобы они могли пуститься в погоню за дикими гусями. Это значительно замедляло их работу, а сейчас они не могли себе этого позволит.

Зак постучал пальцем по компьютеру, стоящему сбоку от его стола, указывая на веб-сайт популярной местной новостной станции.

— Они называют нашего парня «Пустоглазым убийцей».

«Пустоглазый убийца»? Отлично. Мило и жутко. Как раз то, что оценит псих с манией величия.

— Потрясающе, — выдохнул Рид.

Усмешка Зака была недолгой.

— Да, я подумал, тебе это понравится.

ГЛАВА 26

Лиза свернула за угол и чуть не столкнулась с кем-то, отдернув стаканчик с кофе и едва успев увернуться, чтобы кофе не пролился на ее бледно-серый свитер.

— О, мне так жаль... — Ее слова оборвались, когда она увидела, кто это был. Чад.

Девушка обошла его и направилась к своему кабинету.

— Лиза, подожди, — сказал Чад, спеша догнать ее. — Послушай...

— Держитесь от меня подальше, доктор Хедли, — тихо сказала она сквозь зубы, ускоряя шаг.