Держись, Мэди. Держись.

Снова дала себе пощечину. Снова. Снова. Стиснула зубы от боли и ужаса.

Лиза обошла дом сбоку, ища проход внутрь, но каждое окно было разбито, а изнутри вырывалось жаркое пламя. Она готова была поклясться, что слышала смех: в пламени танцевал безумный демон, славящий восход ада. Волосы хлестнули ее по щеке, когда она свернула за угол и увидела, что входная дверь распахнута настежь, а пламя еще не охватило переднюю часть дома. Пошатываясь, она направилась к нему. Огонь звучал так, будто в нем было сто воющих зверей, разъяренных тем, что на данный момент она уклонилась от пламени. Но пламя шло за ней. Изнутри донесся грохот, и она представила себе испуганную и отчаявшуюся Мэди, которая взывала к Лизе о помощи. У нее не было ни секунды.

Лиза содрала с себя пропитанную кровью ночную рубашку, обмотала ею лицо и, пригнув голову, вошла в ад.

Я иду, Мэди. Держись. Только держись.

ГЛАВА 1

— Тебе нужно зайти.

Рид вздрогнул и, повернув голову, увидел девочку с темными волосами, заплетенными в косу, в синих шортах и белой майке. В руках она держала красный пластиковый самокат и безмятежно смотрела на него. Его сердцебиение, на мгновение, участившееся от неожиданного голоса, успокоилось при виде ребенка.

Парень повернулся к ней и поднял бровь.

— Куда?

Она кивнула головой в сторону фермерского дома, расположенного в нескольких сотнях футов дальше по дороге, но не сводила с него взгляда. Рид оглянулся назад, словно ему нужно было убедиться, что она имела в виду именно фермерский дом, а не что-то другое поблизости, чего он мог не заметить. Но нет, это был красивый белый дом, который он хорошо знал, по крайней мере снаружи, сияющий под лучами летнего солнца. Он медленно обернулся к девочке, когда та опустила свой самокат на грунтовую дорогу и поставила на него одну ногу, а другой оттолкнулась от земли. Она объехала его вокруг, оказавшись между его телом и задним бампером его машины. Он повернул голову, чтобы проследить за ее движением.

— Я знаю, кто ты.

Парень улыбнулся, одновременно смущенный и растерянный. Откуда взялся этот ребенок?

— Да? И откуда?

Девочка снова объехала его, колеса ее самоката заскрипели по дороге. Она сделала паузу в своем ответе, еще раз обойдя его по кругу.

— По всему нашему дому развешаны твои фотографии.

От удивления его тело замерло.

— Фотографии? — повторил он, и это слово растворилось в горячем, неподвижном воздухе. Нашему дому.

Девочка остановилась перед ним и кивнула.

— Ты Рид. Я видела тебя здесь раньше. — Она снова склонила голову в сторону фермерского дома. — Тебе нужно зайти. Она будет очень рада тебя видеть. Не стоит бояться.

Он перевел взгляд на дом вдалеке, затем снова посмотрел на девочку.

— Ты Аррин, — догадался он.

Аррин усмехнулась, продемонстрировав беззубую улыбку и одностороннюю ямочку.

— Ты тоже меня знаешь.

Рид выдохнул.

— Я знаю о тебе.

Улыбка Аррин померкла, и она мудрено кивнула.

— Тебе стоит узнать меня получше. Думаю, я тебе понравлюсь.

Рид улыбнулся.

— Правда? И что же мне в тебе понравится? — поддразнил он.

Аррин посмотрела ему прямо в глаза.

— Я верная. — Она сделала еще один круг на самокате вокруг него. — Я сила, с которой нужно считаться. — Девочка одарила его еще одной улыбкой. — Так говорит мой папа. — Она остановилась, на мгновение нахмурив брови. Рид заметил, что на одном загорелом колене у нее была царапина, а на другом — почти заживший рубец. — А еще он говорит, что я стойкая, и я не совсем понимаю, что это значит, но уверена, что это хорошо, потому что его глаза всегда улыбаются, когда он это говорит, даже если лицо не улыбается.

Рид сдержал улыбку и кивнул так серьезно, как только мог.

— Я думаю, твой отец имеет в виду, что ты не сдаешься легко.

Глаза Аррина загорелись.

— О! Поэтому из меня получится хороший адвокат?

Рид рассмеялся. Он уже знал, что Аррин права — она бы ему понравилась, если бы он узнал ее получше. После нескольких минут общения с ней она уже нравилась ему.

— Так как? Ты идешь или нет? — спросила она.

Улыбка Рида померкла. Он некоторое время смотрел на нее.

— Когда ты сказала, что она будет рада меня видеть, ты имела в виду...

— Мама.

Мама.

Рид прочистил горло, его грудь резко сжалась. Аррин внимательно наблюдала за ним, слегка прищурив глаза.

— Я видела тебя здесь несколько раз за последний год, и когда увидела сегодня, решила подойти и поговорить с тобой. Я подумала, — она бросила взгляд в сторону дома, — ну, я подумала, что тебе может понадобиться кто-то, кто возьмет тебя за руку. — Она опустила взгляд, ковыряя носком кроссовки землю, на мгновение смутившись. — Для этого и нужны сестры, — сказала она, подняв на него глаза.

Рид сглотнул, переполненный эмоциями, его горло внезапно сжалось. Для этого и нужны сестры. Эта девочка с беззубой улыбкой и разбитыми коленками была его сестрой. Точнее, сводной сестрой, но все равно. Сестрой. Он долго размышлял о том, каково это — узнать свою биологическую мать, но никогда не задумывался о том, каково это — узнать сводную сестру и двух сводных братьев, которые, как он знал были в семье у Джози Стрэттон.

Сколько лет было Аррин сейчас? Девять? Да, девять. Ему самому было девять, когда она родилась, и он совершенно не знал о ее существовании, пока три года спустя, когда ему исполнилось двенадцать, его приемные родители не усадили его и не перевернули его мир самым любящим образом, на какой только были способны.

Аррин протянула руку. Та была измазана грязью, а на ладони красовались мозоли, как будто девочка много времени провела, держась за перекладины. Рид вложил свою большую руку в ее маленькую. Она сжала ее, и он удивился тому, как сразу же стало легче. Он позволил сестре подвести его к дому, который видел лишь издалека.

Дверь со скрипом отворилась, и Аррин крепче сжала руку, словно боялась, что он повернет назад, а не переступит порог. По правде говоря, Рид думал об этом. Нервы у него были на пределе, сердце колотилось, когда он вошел в дом, и дверь с грохотом закрылась за ним. Когда Аррин провела его через фойе, его взгляд метался по сторонам, останавливаясь на фотогалерее, висевшей на стене, и еще одной, ведущей вверх по лестнице. Его шаги замедлились, а дыхание перехватило, когда он заметил свои собственные глаза, смотрящие на него среди других улыбающихся лиц. Третий класс, четвертый... пятый... и так далее, вплоть до его школьной выпускной фотографии на вершине лестницы, легко узнаваемой по ало-красной шапочке и мантии. Рид тяжело сглотнул. Он говорил матери, что похож в ней на кардинала, а она смеялась и говорила, что да, но на умного кардинала, с аттестатом...

Аррин опустила его руку, словно инстинктивно понимая, что теперь ему не отвертеться.

Рид провел рукой по волосам, переполняемый эмоциями, которым не мог дать названия. Он думал... что он думал? Что Джози создала свою собственную семью и что он должен позволить ей жить дальше? Но она не двигалась дальше. Не от него. И тут его осенило: она имела в виду каждое слово в написанном ею письме, которое он перечитал более сотни раз с того дня, когда приемные родители отдали ему его, а потом сидели, сжав руки, и смотрели на него обеспокоенными глазами, пока он читал его.

«Я хочу, чтобы ты знал: еще до того, как они взяли тебя на руки и приняли в свое сердце и в свой дом, ты уже был любим, глубоко и безоговорочно...»

Да, Джози имела в виду каждое слово. И не только тогда, но и каждый день с тех пор. Она не только любила его, но и освободила для него место в своей семье, несмотря на то что физически его там не было. Она освободила для него место в своем сердце.

И не отпускала его. Никогда.

Его охватило внезапное чувство раскаяния, что он не пришел раньше. Рид перевел взгляд на маленькую девочку, которая смотрела на него снизу-вверх. Она ждала, когда он будет готов двигаться дальше.

— Спасибо, — сказал он с благодарностью в голосе.

Она мило улыбнулась как раз в тот момент, когда откуда-то, как он подумал, из кухни, донесся женский голос.

— Аррин? Это ты? Умойся к ужину, милая. Мне бы не помешала помощь...

В дверях появилась женщина со стопкой тарелок в руках. Ее взгляд упал на него, и она застыла как вкопанная, в глазах вспыхнул... страх. Тарелки выскользнули из ее рук, разбились о пол и громко зазвенели. Никто не шелохнулся. Так же быстро, как он увидел вспышку ужаса, она исчезла, сменившись шоком, а затем... узнаванием. Выражение ее лица изменилось, и Джози поднесла дрожащую руку ко рту.

— Рид, — прошептала она. — Рид.

Парень смотрел на нее, оценивая ее реакцию на него. Страх... на мгновение она подумала, что он его биологический отец. Рид внутренне содрогнулся. Он знал, что похож на него, печально известного серийного убийцу. Он знал это.

— Прости, что я так долго... — Его слова затихли, и он быстро вдохнул, пытаясь обуздать бушующие в нем эмоции и взять себя в руки. — Мне жаль, что я так долго добирался сюда. Наверное, мне следовало позвонить. — Ему определенно следовало позвонить. Он должен был подготовить ее, а не появляться из ниоткуда. Ему даже в голову не пришло, что она может принять его за человека, который мучил ее. Глупо с его стороны. Эгоистично. Просто он не знал, что сказать. И не знал, что сказать сейчас. — Я просто не был уверен... — Он нахмурился, глядя в окно на поле за окном, усыпанное белыми и желтыми полевыми цветами. Это как-то поддержало его, дало силы продолжать. — Я приходил несколько раз, но никак не мог заставить себя постучать в дверь. Я нервничал, наверное. Боялся. — Он быстро улыбнулся и посмотрел на Аррин, которая с интересом разглядывала его и Джози. — Аррин помогла мне сегодня.

Джози шумно выдохнула, как будто сдерживала дыхание с тех пор, как переступила порог и увидела его. Затем посмотрела на дочь, и глаза ее наполнились слезами, когда она улыбнулась ей.

— Я так рада. — Она снова посмотрела на Рида, и слеза скатилась по ее щеке. — Я так рада, что теперь ты здесь.

**********

Поле мерцало золотом в лучах послеполуденного солнца. Джози шла, держа руку позади себя, задевая ладонью верхушки высоких полевых цветов. Она то и дело поглядывала на Рида, и на ее губах играла нервная улыбка.

— Итак, Калифорнийский университет, да?

Рид улыбнулся в ответ и кивнул.

— Да. — Он посмотрел в сторону дома, откуда доносился радостный детский крик.

Муж Джози, Зак, вернулся домой с двумя младшими детьми сразу после его прихода. Его взгляд быстро перемещался между Ридом, Аррин, Джози, разбитыми тарелками и обратно к Джози. «Я все уберу», — сказал он. — «И позабочусь о мальчиках». Он посмотрел на Рида, и парень увидел в его глазах беспокойство. Беспокойство, но и доброту. И вот Джози вывела Рида на улицу, на поле, где они сейчас гуляли под лучами заходящего летнего солнца.

— В Калифорнийском университете отличная программа по уголовному правосудию. — Его желудок сжался, когда он посмотрел на нее, чтобы оценить ее реакцию.

Забавно, что она была практически незнакомкой, и все же он обнаружил, что хочет ее одобрения. Он уважал ее. И хотел сказать ей об этом. Хотел сказать ей, как часто представлял, через что ей пришлось пройти, когда он рос в ее теле, но сейчас было не время для этого. Пока нет. Но Рид надеялся, что когда-нибудь это произойдет. Он хотел узнать ее. Возможно, до этого момента он не был готов признать, насколько сильно.

— Я хочу быть полицейским, — объяснил Рид, и Джози снова подняла на него глаза, а затем прищурилась. Он не мог прочитать выражение ее лица, но язык ее тела изменился каким-то незначительным образом, который он не мог сформулировать, но все равно почувствовал.

— Мой муж — детектив, — сказала она, слегка улыбнувшись.

Парень кивнул.

— Да. Я знаю. Родители рассказывали мне об этом.

Женщина замолчала, и между ее бровей пролегла тревожная морщинка.

— Твой... — Она отвернулась от него, словно обдумывая формулировку вопроса, а может, сомневаясь, стоит ли вообще его задавать. Но через некоторое время продолжила: — Твой интерес к правоохранительным органам как-то связан с... с...

— Моим биологическим отцом? — закончил он за нее.

Джози кивнула, ее взгляд пробежался по его чертам, как будто там она могла найти все его мысли и чувства по поводу мужчины, который изнасиловал и оплодотворил ее. Человека, с которым у него общая ДНК. Человека, ответственного за его создание, ставшее результатом столь отвратительного поступка по отношению к стоящей перед ним женщине. Но Рид отказывался признавать его заслуги в этом. Именно Джози взрастила его, не только тело, но и сердце, когда бескорыстно оставила его на воспитание единственным родителям, которых он когда-либо знал, вскоре после того, как наконец нашла его.

Парень остановил их неспешную прогулку и повернулся к ней, и Джози сделала то же самое. Если он хотел отношений с этой женщиной — а он хотел этого, — то должен был начать с правды.

— Отчасти. — В основном? Как ему выразить это словами? Он никогда не мог. Когда люди спрашивали его, почему он хочет работать в правоохранительных органах, Рид давал стандартные ответы... что хочет изменить мир к лучшему, служить обществу, защищать невинных, и все это было правдой. Но главная причина заключалась в человеке по имени Чарльз Хартсман. — Я хочу, чтобы моя жизнь что-то значила. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Я хочу, чтобы то, через что ты прошла... — Он разочарованно вздохнул. — Я хочу, чтобы все это было не зря.

Джози смотрела на него так пристально, ловя каждое слово, и он вдруг почувствовал себя неловко. Уязвимым. Неуверенным. Но потом заметил гордость в ее глазах. Что это было? Облегчение? Смесь эмоций, которую он не знал достаточно хорошо, чтобы понять.

— О, Рид. Ты никогда не должен чувствовать, что должен исправлять то, что он сделал. Ты не несешь за это никакой ответственности. Абсолютно никакой.