— Мой биологический отец забрал меня у нее и отдал супружеской паре, которая меня вырастила. Джози, моя биологическая мать, нашла меня позже, но отказалась от родительских прав.

Лиза смотрела вперед, словно переваривая то, что он ей только что рассказал. Через минуту спросила:

— Когда ты узнал об этом?

— Когда мне было четырнадцать. До этого родители сказали мне, что меня усыновили, но как бы обошли стороной обстоятельства моего рождения. Они решили, что в четырнадцать лет я уже достаточно взрослый, чтобы узнать всю правду. Я познакомилась с Джози, моей биологической мамой, когда мне было восемнадцать. Она... замечательная. Она пожертвовала всем ради меня, чтобы у меня была нормальная жизнь. Любящий дом.

— Вау. Это... трудно переварить. — Лиза наклонила голову, изучая его какое-то мгновение. Дождь за окном превратился в легкий туман. — Так вот почему ты такой благородный?

— В каком смысле?

Она пожала плечами.

— Ты совершенно не похож на своего биологического отца. Если он был типичным плохим парнем, то ты его полярная противоположность. Ты хороший парень, Рид Дэвис. И я думаю, что это как-то... важно для тебя.

Он изобразил гримасу.

— Ой. Хороший парень. Разве они не всегда заканчивают последними?

Лиза рассмеялась и покачала головой.

— Только не ты, — сказала она, и в ее голосе прозвучало что-то мягкое, что он надеялся услышать снова.

Ладно, она и сама была хорошим детективом. Лиза правильно его поняла, увидела в нем потребность как-то компенсировать грехи отца. Это было важно для него. Хотя он и не справлялся с этой задачей снова и снова.

— Я не такой уж благородный, — пробормотал он.

— Да, ты такой и есть, — сказала она, и в ее голосе прозвучала улыбка, прежде чем она подняла руку, прикрывая большой зевок.

— Ты устала, — сказал Рид, когда светофор, на котором они стояли, переключился с красного на зеленый и он проехал перекресток.

— Да, — ответила она. — И я заметила, что ты ездил кругами по центру города. У тебя есть на примете какой-нибудь отель? — Она подняла бровь и улыбнулась ему.

Он улыбнулся в ответ.

— Да. Я отвезу тебя в тот, что расположен недалеко от моей квартиры, так что, если тебе что-то понадобится, я смогу быстро приехать. Мне просто было приятно провести с тобой время. Поговорить.

— Мне тоже, — тихо сказала она. — Спасибо.

Он заехал на парковку большого отеля в центре города и занял свободное место. Заглушил двигатель и повернулся к ней.

— Могу я задать тебе последний вопрос? Это кое-что личное.

Лиза слегка улыбнулась ему.

— Хорошо. Я задала тебе столько личных вопросов. Думаю, будет правильно, если отвечу тебе тем же.

— Смотри, кто теперь благородный.

Она рассмеялась, и у Рида все затрепетало внутри. Боже, что же такого было в ее смехе, что так задевало его?

— В чем дело, детектив?

— Этот шрам, — тихо произнес он, его взгляд скользнул по бледно-розовой полоске на ее шее, едва заметной в тусклом свете автостоянки. — Он как-то связан с потерей твоей сестры?

Ее рука бессознательно метнулась туда, но также быстро девушка, казалось, осознала это движение, и ее рука опустилась на колени. Лиза переплела пальцы, сглотнула и кивнула.

— Мой брат... убил моего отца. Затем... пытался убить и меня, но я выжила. Он недостаточно глубоко прорезал. — Она снова сглотнула, ее взгляд скользнул куда-то за его спину, словно заглядывая в прошлое. — Он поджег дом, и моя сестра умерла внутри. Я пыталась... спасти ее. Я пыталась, но огонь был слишком горячим... слишком... сильным. Было так много дыма. Я... ничего не видела.

О, боже.

— Мне так жаль, Лиза, — сказал Рид, его голос был хриплым, как будто он каким-то образом вдохнул немного дыма, о котором она говорила.

Девушка одарила его слабой улыбкой.

— Спасибо. — Она потянулась и коснулась его руки. Электрический разряд пробежал между ними. Он почувствовал это и по выражению ее лица понял, что Лиза тоже это почувствовала. Она встретилась с ним взглядом и убрала руку. — За все. Ты был... добрее ко мне, чем я того заслуживаю.

— Ты заслуживаешь большего, чем думаешь. — Их взгляды задержались на несколько мгновений, прежде чем он отвел глаза. — В любом случае, ты, наверное, устала. Давай я помогу тебе подняться в номер, а потом оставлю тебя, чтобы ты немного поспала.

Пятнадцать минут спустя, держа в руках ключ-карту, они поднялись на лифте на этаж, где находился ее номер. Они ехали в молчании, и Рид вспомнил, как они впервые ехали в лифте вместе. Лиза взглянула на него, ее щеки раскраснелись, и он подумал, что она, вероятно, думает о том же. Когда дверь открылась, он протянул руку.

— После тебя, — сказал он, его голос звучал глубже, чем он хотел, из-за воспоминаний о той ночи.

Рид проводил ее до двери номера и стоял в стороне, пока Лиза открывала ее. Затем девушка внезапно обернулась.

— Рид, ты... веришь мне, да? Что кто-то был в моей квартире сегодня ночью?

— Конечно, я тебе верю.

Лиза облизала губы и кивнула. Перевела дыхание.

— Завтра я собираюсь навести справки, узнать, не было ли в этом районе других взломов или чего-то подобного. Дай мне свой номер, и я позвоню тебе, если будут новости.

— Хорошо. — Она полезла в сумочку и достала визитку с логотипом больницы «Лейксайд». — Указанный номер для звонков в нерабочее время — это номер моего мобильного телефона, — сказала она, когда он взял у нее карточку. — Спасибо, Рид, за... за все.

Он кивнул.

— Входи и запри дверь. Я подожду, пока не услышу, как защёлкнется замок.

— Хорошо. — Она начала поворачиваться.

— Подожди, — сказал он, прислонившись плечом к дверному косяку. — Еще один последний вопрос.

Лиза обернулась, между ее глазами пролегла морщинка.

— Да?

— Где находится озеро?

На мгновение она выглядела растерянной, но затем понимание осветило ее лицо, и она рассмеялась. Поднесла пальцы к губам, словно стирая улыбку, и бросила на него обеспокоенный взгляд.

— Вы не видели озеро, детектив? — Она наклонила голову, постукивая пальцем по губам.

Боже, какая же ты красивая.

— Нет. Не видел.

— Хм. Это очень тревожный знак. Может, вам стоит записаться на прием утром?

Рид ухмыльнулся, оттолкнулся от дверного косяка и отступил на шаг. Их взгляды встретились.

— Может, и стоит. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи. Приятных снов. — Она скрылась внутри.

Парень подождал, пока не услышал щелчок замка, за которым последовал звук задвигающейся цепочки, и пошел обратно к лифту. Ему не хотелось оставлять ее, он чувствовал ее притяжение даже в кабине спускающегося лифта, и, черт возьми, ему было приятно заставить ее улыбнуться хоть на мгновение. Но Рид знал, что должен уйти, знал, что так будет лучше.

ГЛАВА 17

— Присаживайтесь, пожалуйста. — Сержант Валенти прошел в переднюю часть комнаты и повернулся к Риду, Рэнсому и трем другим детективам, которые собрались, чтобы разобраться с убийствами Стивена Садовски, Тоби Резника и Марго Уайтинг.

— Детективы Дэвис и Карлайл ведут эти дела, но нам понадобятся несколько человек, чтобы проверить все зацепки. Это дело может быстро обостриться, и мы хотим по возможности опередить его.

— Сэр, мы полагаем, что имеем дело с серийным убийцей? — спросил детектив Роб Олсон.

— Возможно. Обычно мы не решаемся назвать подозреваемого серийным убийцей, пока не будет трех жертв, но, несмотря на то, что почерк одной из жертв, — он замолчал и указал за спину, где висели имена жертв, их фотографии и вся необходимая информация по каждому делу, и постучал по фотографии Марго Уайтинг, — отличается, общее клеймо указывает на то, что это один и тот же убийца. И мы имеем дело с человеком, который испытывает ненормальное психологическое удовлетворение от своих убийств. — Он огляделся по сторонам. — Пока что мы будем исходить из того, что убийца — один человек и что он прогрессирует в своих преступлениях. Мы будем считать, что он нанесет новый удар.

В комнате послышалось негромкое бормотание. Детектив Дженнифер Пэджетт подняла руку, и сержант кивнул в ее сторону.

— Сэр, есть ли какие-нибудь признаки того, что три жертвы как-то связаны между собой?

Сержант посмотрел на Рида, жестом показывая, что тот должен присоединиться к нему, и Рид встал, отвечая на вопрос детектива Пэджетт.

— На данный момент у нас нет никаких фактических данных, подтверждающих наличие определенной связи. Однако мы знаем, что мистер Садовски работал в сфере психического здоровья, Тоби Резник каким-то образом получал лекарства, которые обычно прописывают людям с психическими расстройствами, а у Марго Уайтинг в квартире был рецепт на антидепрессант. Связь с психиатрической сферой налицо, хотя и не прямая. Есть еще вопросы по тому, что мы имеем на данный момент? — спросил Рид.

— Почему разные способы убийства?

— Мы не знаем. Но предполагаем, что Марго Уайтинг чем-то отличается от двух других жертв, убитых удушением. Но нельзя исключать возможность того, что мисс Уайтинг прыгнула, пытаясь убежать от подозреваемого, или что он случайно толкнул ее.

— Как предположение — она отличается от других, поскольку ее глаза все еще находятся в голове? — спросил детектив Олсен.

Раздался рокот смеха, который быстро стих.

— Да. Может быть. Хотя, опять же, это может быть косвенным или случайным. Если ее смерть наступила не так, как планировал убийца, возможно, он не успел провести энуклеацию.

Дверь открылась, и все присутствующие повернулись к Заку Коупленду. Рид улыбнулся ему и махнул рукой, чтобы он проходил вперед.

— Уверен, что вы все знаете лейтенанта Коупленда. Я попросил его прийти сюда сегодня, чтобы описать человека, которого мы ищем.

Сержант Валенти быстро пожал руку Заку, когда тот проходил мимо него, и вышел из комнаты. Зак встретил Рида и повернулся к остальным детективам, приветствуя их. Он прислонился к столу у входа и скрестил руки на груди, пока Рид продолжал:

— Лейтенант Коупленд имеет степень магистра в области криминалистики и за свою карьеру был ведущим детективом более чем по ста пятидесяти делам, несколько из которых касались серийных убийств. — Рид не дрогнул, произнося эти слова, хотя внутри у него учащенно забилось сердце. Все присутствующие в комнате были прекрасно осведомлены о связи Зака и Рида, и он был уверен, что все они подумали о том факте, что один из тех серийных убийц был биологическим отцом Рида. — Думаю, он сможет помочь нам понять, кого мы ищем.

— Спасибо, детектив Дэвис, — сказал Зак и повернулся к остальным детективам. — Я перейду сразу к делу. Мы имеем дело с высокоорганизованным подозреваемым. Тот факт, что ему удалось не оставить ДНК и скрыться от камер, размещая жертв в определенных местах, говорит о том, что его преступления тщательно спланированы и стратегически продуманы. Скорее всего, он работал над этим месяцами. У него интеллект выше среднего, он работает, возможно, даже в технической сфере, хорошо образован и очень сдержан. — Он сделал паузу, оглядывая присутствующих. — Такие преступники обычно дружелюбны, даже обаятельны и умеют вести себя в обществе.

— Похоже на весь список моих друзей на Facebook, — сказал детектив Олсон.

Зак усмехнулся.

— Да, за исключением того, что этот конкретный человек убивает людей и удаляет им глаза. Но ты правильно заметил, именно поэтому таких подозреваемых бывает очень трудно найти. Они сливаются с толпой. Они хорошо маскируются, очень хитры.

— Это-то и пугает, — сказала детектив Пэджетт, качая головой.

Рид не стал спорить. Его мать доверяла его отцу до того, как он похитил, изнасиловал и пытал ее. Он был ее другом.

— Что касается самих преступлений, то, судя по тому, что мы знаем сейчас, образ действий убийцы может быть иным. Однако в двух случаях, когда он душил жертв и удалял им глаза, ему необходимо было иметь уединенное место для нанесения этих увечий. Если он женат или сожительствует с кем-то, это может быть где-то на его территории, куда ходит только он, или, возможно, на каком-то рабочем объекте.

— Значит, клеймо — это часть его образа действий, как и энуклеация? — спросил детектив Олсон. — Есть какие-нибудь идеи о причинах таких действий?

— На самом деле это подписи, — сказал Зак. — Убийца может изменить свой почерк, если решит, что что-то другое работает лучше, но он почти наверняка не изменит свою подпись. Подпись — это часть фантазии убийцы, и она служит глубокой эмоциональной или психологической потребности. Фантазии развиваются медленно, с течением времени, и зарождаются задолго до первого убийства.

— Какого рода фантазии могут сопровождать удаление глазных яблок? — спросил Рэнсом, протягивая руку вперед, хватая один из пончиков из коробки, стоящей посреди стола, и уничтожая половину одним укусом.

Зак разжал руки и положил ладони на стол позади себя.

— Ну, это ведь не просто так, верно? У вас есть фотография одной из энуклеированных жертв? Нам нужно иметь как можно больше наглядных изображений на доске.

— Есть, — сказал Рид, открывая лежащую перед ним папку и передавая Заку большой лист размером восемь на десять.

Зак обошел стол и прикрепил фотографию к доске. Все посмотрели на жуткую фотографию безглазого лица Стивена Садовски, черная краска застыла в глазницах и стекала по щекам.

— Господи, — пробормотал детектив Олсон.

— Фантазия этого убийцы включает в себя не только удаление глаз. — Зак постучал пальцем по фотографии. — Эта черная краска тоже означает что-то важное для него.

— Черные слезы, — пробормотал детектив Олсен.

Зак посмотрел на него.

— Может быть. Как бы то ни было, эта краска означает что-то важное для этого человека. Он рассказывает вам историю. Вы должны понять, что это за история.

На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина, пока они переваривали услышанное.

— Мы точно мужчину ищем? — спросила детектив Пэджетт, глядя между лейтенантом Коуплендом, Ридом и Рэнсомом.