Пожилой мужчина подвел его к каталке, на которой лежал человек, накрытый белой простыней и откинул ее. И Рид был удивлен, что вид человека с черными, сочащимися отверстиями вместо глаз во второй раз вызвал у него почти такое же потрясение, как и в первый.

Судмедэксперт опустил простыню до пояса Стивена Садовски, обнажив Y-образный разрез на его груди, где проводилось вскрытие.

— Что вы можете сказать мне об отсутствующих глазах? — спросил Рид, указывая жестом на черные глазницы.

— Это было сделано посмертно, могу сказать точно.

Рид кивнул, радуясь, что к жертве проявили хоть какое-то милосердие.

— А черная субстанция? Криминалисты на месте преступления решили, что это может быть масляная краска.

— Они были правы. Предполагаю, что это была краска из баллончика. Иначе отверстия не были бы заделаны так... тщательно и аккуратно, за неимением лучшего слова. Кроме того, по краям ран можно заметить слой избыточного распыления. Концентрация в центре, туман по краям. Этого можно добиться с помощью аэрозольного баллончика, а вот с помощью кисточки или даже путем распыления краски — нет. — Он указал пальцем на черные капли, стекающие по щекам жертвы. — Эти следы указывают на то, что жертва находилась в вертикальном положении, когда наносилась краска, и ее было использовано достаточно, чтобы она скапливалась по краям глазниц и вытекала наружу.

Рид с трудом удержался от гримасы.

— Вы когда-нибудь видели что-то подобное раньше?

Доктор Уэстбрук сделал паузу.

— Энуклеация, да. К сожалению. До того, как занял должность здесь, в Огайо, я работал в Техасе, когда на свободе находился серийный убийца, известный как «Глазной убийца».

Рид кивнул, задумавшись.

— Да, я смутно помню, что читал об этом. Он убивал работниц секс-индустрии и посмертно удалял им глаза. — Он сделал паузу. — Разве он не оказался таксидермистом или кем-то в этом роде?

— Он не зарабатывал этим на жизнь, но в юности посещал курсы таксидермии после того, как его приемная мать застала его за убийством мелких животных.

— Это не очень хороший знак.

— Да уж, — сказал доктор Уэстбрук. — Но человек, совершивший это преступление, — он снова указал жестом на отсутствующие глаза Садовски, — далеко не так искусен. Если бы мне пришлось предположить, я бы сказал, что это был его первый раз.

— Убийство?

— Необязательно убийство, но сама энуклеация. — Он снова махнул рукой. — Извлечение было не совсем чистым. На самом деле, похоже, что у исполнителя этого преступления было довольно много проблем.

Рид наклонился немного ближе, отмечая неровные кусочки ткани по краям, разрывы и даже небольшие порезы на коже вокруг глазниц.

— Что он использовал? — пробормотал он. — Нож для масла?

— Не нож для масла, но, скажем так, что бы это ни было, это был неподходящий инструмент для работы.

Доктор Уэстбрук повернулся и потянулся к чему-то за спиной. Затем протянул пакет, в котором лежало то, что выглядело как два комочка окровавленной плоти. Доктор повернул пакет под углом, и Рид понял, что перед ним на самом деле.

Святое дерьмо.

— Это... глаза жертвы?

— Да. Я нашел их засунутыми в его штаны.

— Господи, — пробормотал он. — Что, черт возьми, это значит?

— Хотел бы я вам ответить.

— Вы подтвердили, что причиной смерти было удушение? — Он указал на красный след вокруг горла мертвеца.

— Да. Я бы предположил, что это была удавка. Его трахея раздроблена, и что бы ни использовалось, оно очень глубоко вошло в ткани. Что-то, что практически невозможно было бы вытащить, если бы человек, стоящий за ним, был сильнее.

Рид окинул взглядом фигуру Стивена Садовски. Он был невысоким мужчиной. Худощавого телосложения. Любой человек среднего роста был бы крупнее его. Многие женщины были бы крупнее его или, по крайней мере, примерно такого же роста.

— Когда он умер?

— Я предполагаю, что смерть наступила между семью и десятью часами вечера в понедельник.

Значит, где-то между девятью и двенадцатью часами до того, как его тело обнаружила доктор Нолан. Но где он умер? И если это было за пределами территории больницы, как казалось, учитывая, что мужчина покинул здание, то почему его туда вернули?

— Можете сказать что-нибудь еще? — спросил Рид.

— Только одно. — Доктор Уэстбрук жестом пригласил его подойти, и Рид обошел каталку, пока эксперт надевал пару перчаток, которые достал из кармана. Он приподнял голову Стивена Садовски и слегка повернул ее, чтобы Рид смог увидеть небольшую красную отметину размером с четвертак, которая была похожа...

— Это клеймо?

— Да. И оно свежее, сделано до смерти.

Рид нахмурил брови, изучая её.

— Похоже на... лист?

— Это почти все, что я могу сказать. Раскалённое железо не создает точную форму, и это делал не профессионал. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что это лист марихуаны. — Доктор Уэстбрук опустил голову Садовски обратно на каталку, а его лишенные зрения глазницы снова направил на флуоресцентные лампы над головой.

Рид задумался, можно ли как-то удалить краску с его мертвой плоти или Стивену Садовски потребуется закрытый гроб. Но это было не по его части. Его работа заключалась в том, чтобы найти убийцу и восстановить справедливость в отношении этой жертвы.

— Я пришлю фотографию клейма для ваших файлов.

Поблагодарив судмедэксперта и покинув смотровую, Рид прошел через здание и вышел на улицу к своему служебному автомобилю. Несколько минут он сидел за рулем с опущенным окном, наполняя легкие свежим воздухом. Опустил взгляд на свои брюки и рубашку на пуговицах, желая снять их, свернуть и выбросить в мусорное ведро. Немедленно. Смерть была навязчивой сукой.

Перед его мысленным взором снова возник образ Стивена Садовски и маленькое клеймо у него на затылке. Лист марихуаны? Как, черт побери, это сюда вписалось? Здесь были замешаны наркотики? Убийца убил директора, поставил на нем клеймо в виде листа, удалил глаза, залил глазницы черной краской из баллончика, а затем оставил в коридоре больницы. Рид знал, что у каждого из этих действий были совершенно конкретные причины.

Выяснив, какие именно, он сможет понять, кто это сделал.

И почему.

ГЛАВА 10

Рид постучал серебряным молоточком в дверь старинного дома из белого кирпича в Гайд-парке и в ожидании оглядел тихую улицу, обсаженную деревьями. Мимо прошла пара, перед ними бежал золотистый ретривер на поводке. Они посмотрели на Рида, мужчина приветственно поднял руку, а женщина улыбнулась. Рид кивнул в ответ. Он постучал еще раз и подождал еще минуту, после чего повернулся и начал спускаться по ступенькам.

— Да?

Удивленный, Рид обернулся и увидел, что какой-то мужчина только что распахнул дверь у него за спиной.

— Гордон Дрейпер? — спросил он, снова поднимаясь по ступенькам.

Мужчина, сидевший в инвалидном кресле с пучком чего-то похожего на листья салата на коленях, улыбнулся и слегка подвинул кресло.

— Да. Извините за задержку. — Он жестом указал на растения у себя на коленях. — Я был в саду. Чем могу помочь?

Рид отстегнул свой значок и протянул его бывшему директору больницы «Лейксайд». Гордон Дрейпер взглянул на него, и на его, и без того морщинистом лице, появилось озабоченное выражение.

— Детектив? Что-то не так?

— Мы можем поговорить внутри?

— Говорите же. Пожалуйста, — сказал он с потрясенным выражением лица.

Рид сделал паузу, но кивнул.

— Вчера был убит человек, который заменил вас в больнице «Лейксайд». У меня есть несколько вопросов.

Гордон Дрейпер уставился на Рида, на его лице отразилось замешательство, за которым последовало что-то похожее на... облегчение? Мужчина глубоко вздохнул, а затем медленно выдохнул.

— Пожалуйста, входите.

Он последовал за пожилым мужчиной внутрь дома, сначала войдя в просторное фойе, которое вело в залитую солнечным светом гостиную. Рид ожидал, что он остановится на этом, но тот продолжал путь через открытый дверной проем в кухню.

— Мне нужно положить зелень в холодильник, — сказал он. — Присаживайтесь, я на минутку.

Рид сел, окинув взглядом комнату. Между мебелью было достаточно места, чтобы инвалидное кресло Гордона Дрейпера могло легко передвигаться, но не похоже, чтобы комнату часто использовали. Подушки на диване были аккуратно уложены, ни пятнышка ворса, ни вмятины в тех местах, где кто-то мог сидеть на диване или мягких креслах. На каминной полке стояло несколько фотографий в рамках, и взгляд Рида остановился на одной из них, на которой был изображен более молодой Гордон Дрейпер, стоящий, правда, с помощью трости. Несмотря на трость, мужчина выглядел здоровым и крепким. Он сильно отличался от того исхудавшего человека, который встретил его у двери. Каким бы физическим недугом Дрейпер ни страдал, с годами его состояние явно ухудшалось. Теперь Рид понял, что имела в виду Лиза, говоря, что бывший директор ни для кого не представляет угрозы.

— Мне очень жаль, что так вышло, — сказал Гордон Дрейпер, его инвалидное кресло издало низкий гул, когда он приблизился. Мужчина припарковал его напротив места, где сидел Рид. — Мой внук Эверетт любил работать в саду, который я разбил на заднем дворе, когда мне было легче держаться на ногах. — На его лице появилась мимолетная улыбка, а затем выражение лица сменилось печалью. — Он... покончил с собой шесть месяцев назад. — При этих словах его лоб наморщился, а плечи опустились, но мужчина выпрямился в кресле. — Я немного запустил его... Садоводство — не самое легкое занятие для человека в моем положении. — Дрейпер махнул рукой на свои ноги. — Теперь пытаюсь возродить его. В память об Эверетте... — Его голос затих, и он, казалось, на мгновение потерял дар речи, прежде чем снова посмотреть на Рида. — Мои извинения. Моя реакция на вас на крыльце была вызвана лишь тем, что в последнее время детективы не приносят хороших вестей.

Господи. Лиза сказала, что он пережил недавнюю трагедию в семье. Рид всем сердцем сочувствовал старику, который был сломлен не только телом, но и потерей. Его приход был бестактен, хотя он и не мог знать конкретных обстоятельств мистера Дрейпера.

— Мои соболезнования, сэр.

— Спасибо. Не то чтобы новость о мистере... — Он покачал головой, поднеся одну руку к виску. — Простите меня, я забыл его имя...

— Садовски. Стивен Садовски.

— Да, точно, Садовски. Я присутствовал на одном из его интервью при собеседовании на должность, но никогда не работал с ним напрямую. Я ушел за несколько дней до того, как он начал. И убит, вы сказали? Как?

Рид рассказал об обстоятельствах убийства Стивена Садовски, и Гордон Дрейпер поморщился, когда речь зашла об энуклеации. Костяшки его пальцев побелели, когда мужчина вцепился в подлокотники своего инвалидного кресла.

— Боже мой, — пробормотал он. — В больнице? У вас есть подозреваемые?

— На данный момент нет. Но похоже, что тот, кто оставил жертву в том месте, где ее обнаружили, был хорошо знаком с устройством больницы.

Гордон Дрейпер кивнул.

— Понятное дело, если ему удалось проскочить мимо камер незамеченным. Никому так не везет. Но зачем вообще помещать тело в больницу?

— Это мы и пытаемся выяснить. Есть какие-нибудь теории?

Гордон Дрейпер посмотрел в сторону, нахмурившись и, похоже, обдумывая вопрос.

— Любая мелочь может помочь, — сказал Рид. Он всегда мог определить, когда кто-то раздумывал, говорить ему что-то или нет. Иногда это оказывалось пустяком, но иногда...

Гордон Дрейпер выдохнул.

— Во время собеседования в его личном деле обнаружилось кое-что, произошедшее за много лет до этого... — Его лоб снова наморщился, и он выглядел глубоко взволнованным. — Но это оказалось пустяком.

— Что именно, мистер Дрейпер? Это могло бы помочь найти человека, совершившего ужасное, насильственное преступление. И который сейчас все еще на свободе и может причинить вред другим.

— Боюсь, это только может отнять у вас время, но это единственное, что приходит на ум, когда вы спрашиваете, кто может иметь что-то против него. — Он потер глаз. — До «Лейксайда» он работал в другой больнице, и в то время его обвинили в том, что он наблюдал за женщинами-пациентками, когда они переодевались в душевых и пользовались женскими туалетами.

— Наблюдал? Значит... подглядывал?

— Такое было обвинение. Только оно было необоснованным. Позже пациентка, которая обвиняла его, отказалась от своих слов. Сказала, что разозлилась на него, потому что он конфисковал ее сигареты.

— Она была пациенткой. Какой у нее был диагноз?

— По-моему, тревожное расстройство. Не могу вспомнить точно.

— Если пациентка отказалась от своих обвинений, почему записи были в его личном деле?

Мистер Дрейпер пожал плечами.

— Такова система делопроизводства. И поэтому я не решался об этом упомянуть. Мне всегда казалось несправедливым, что даже если обвинение оказывается необоснованным, оно все равно остается в вашем деле.

Рид внутренне вздохнул. Точно также обстояло дело и в полицейском управлении. Даже если вы оспаривали обвинение и были оправданы, бумажный след оставался в вашем личном деле. Тем не менее... возможно, стоит проверить.

— Вы помните имя той пациентки?

— Нет. Мне очень жаль.

— Хорошо. Еще один вопрос, если вы не возражаете.

— Конечно.

— Мы сопоставили ключ-карту, использованную в тот момент, когда мистер Садовски появляется на камере, покидая здание. Хотя при приеме на работу ему выдали ключ на его имя, и этот ключ использовался в то утро, когда его тело было помещено в больницу, ключ-карта, которую он использовал накануне вечером, была зарегистрирована на вас.

Мистер Дрейпер нахмурил брови и на мгновение отвел взгляд, словно раздумывая. Через секунду покачал головой.

— Мне неприятно это говорить, но система карт-ключей там не очень хорошо организована.

Рид улыбнулся.

— Доктор Нолан сказала то же самое.