— Какой парень?

Он бросил на меня сердитый взгляд.

— Инспектор по бильярдным столам в рубашке, надетой наизнанку.

Я подняла голову и посмотрела на него, наполняя кастрюлю водой.

— На самом деле он не был инспектором по бильярдным столам.

Кассиус хмыкнул.

— Ну и дела, ты думаешь, что действительно одурачила меня, Рори.

— Сарказм тебе не идет, — сказала я, заливая воду в кофеварку.

— Тебе повезло, что я не избил его до полусмерти, потому что очень этого хотел.

Я потянулась за банкой с кофейными зернами и вытащила совок.

— Не-а, — улыбнулась ему. — Я сделала ему предложение, практически заставила его применить свой...

— Рори.

Я рассмеялась.

— Я уже большая девочка, дядя Кэш. — Я перегнулась через стойку и поцеловала его в седую щеку.

— Для меня ты все еще ребенок, — пробормотал он.

Кассиус и Ромео воспитывали меня после смерти мамы, когда мне было одиннадцать лет. Они были мне не только дядями, но и отцами, и лучшими друзьями — порой странное сочетание ролей, которые то склонялись в одну сторону, то в другую, меняясь в течение многих лет.

Кассиус, будучи старшим из братьев моей мамы, больше склонялся к роли отца, в то время как Ромео, как младший в семье, был скорее старшим братом-защитником. И моим доверенным лицом. Я рассказывала Ромео почти все, в разумных пределах, конечно.

Был еще один маленький нюанс: Кассиус от природы был ворчливым парнем, и поэтому он с радостью взял на себя задачу запугивать до смерти всех мужчин, которые смотрели на меня неправильно — или, по-моему мнению, правильно — на протяжении моего взросления. И Ромео. Что ж, Ромео, как правило, держался в стороне от моей личной жизни, вероятно, отчасти потому, что его собственная была уже достаточно долгой. Они были такими разными, хотя у всех нас были одинаковые черные волосы и голубые глаза клана Кастил.

Суть в том, что я любила их обоих, и благодаря им выжила после неожиданной смерти моей матери. Благодаря им у меня была семья, стабильность и любовь.

Послышался скрип двери, и я подняла глаза, когда вошел Ромео, как будто мои мысли вызвали его. Кассиус повернулся в его сторону, и Ромео уставился на нас поверх коробки, которую держал в руках, на его лице отразилось удивление.

— Что вы двое здесь делаете?

Я лихорадочно соображала, почему пришла в бар так рано, но, прежде чем я успела придумать правдоподобную историю, Кассиус сказал:

— Мое судно попало в шторм прошлой ночью. Это настоящее крушение.

Я моргнула, задержав дыхание.

— Что? — кружка, которую собиралась наполнить, чуть не выпала из моей руки. — Почему ты мне не сказал? Я тут болтаю без умолку и варю кофе, а твой корабль потерпела крушение? Ты в порядке?

Ромео поставил на стойку то, что, как я теперь поняла, было ящиком виски, а затем уселся на барный стул рядом с Кассиусом.

— Черт, чувак, насколько велик ущерб?

— Я в порядке, — сказал он, потирая глаз. Я осторожно убрала его руку, чтобы он не сделал еще хуже. Теперь, когда я была ближе, мне показалось, что он сильно поцарапал роговицу, хотя это, очевидно, была наименьшая из его проблем.

Что касается меня? Я чувствовал себя ужасно. Я была здесь, соблазняя клиента, в то время как мой дядя боролся со штормом на море, который мог его убить. Неудивительно, что он выглядел измученным. Я предположила, что он просто засиделся допоздна, но нет, он сражался с матерью-природой.

— Но мое судно пострадало. Повреждения довольно серьезные.

— Это поправимо? — спросил Ромео.

Кассиус хмыкнул.

— Да. Но это займет около восьми недель. По крайней мере, мы вернемся вовремя, чтобы расставить ловушки.

Я кивнула. Осенний сезон ловли лобстеров приносил больше всего денег, так что это было неплохо.

Ромео положил руку на плечо брата.

— Я бы предложил тебе обслуживать здешние столики, но, боюсь, ты распугаешь посетителей, — сказал он, скривив губы.

— Забавно, — пробормотал Кассиус.

Я рассмеялась, представив, как Кэш неуклюже пробирается между столиками, балансируя подносами с напитками. Нет, Кэш был создан для того, чтобы твердо стоять ногами на палубе корабля и выкрикивать приказы своей команде рыбаков. Я знала, что могу говорить за Ромео, когда сказала, что никто из нас не стал бы навязывать его клиентам «Пирожных и эля».

Я взяла кружку, все еще стоявшую на барной стойке, налила кофе и поставила ее перед Кэшем, который обхватил ее своими мускулистыми руками так, что она стала похожа на детскую чайную чашку. Затем я налила себе вторую порцию, посмотрела на Ромео и вопросительно наклонила голову.

— Нет, спасибо, — произнес он.

Ромео взял коробку с виски, отнес ее за стойку и начал распаковывать, а я потягивала кофе. Мой взгляд упал на фотографию моей мамы, висевшую на стене за стойкой. Она стояла на краю причала, за ее спиной мерцало море, улыбка была яркой, как солнце. Я сделала еще глоток кофе, устремив взгляд поверх ее плеча, где небо целовало море. За причалом, на котором стояла моя мать, за водой позади нее, где-то под этим широко открытым небом что-то притягивало меня. Даже сейчас, глядя на фотографию, я почувствовала легкий укол того влечения, которое мучило меня, сколько себя помнила.

Я подняла глаза и увидела, что Ромео наблюдает за мной, распаковывая бутылки и расставляя их на полке.

— Я знаю этот взгляд, — заметил он.

— Что за взгляд?

— Тот, из-за которого кажется, что ты за миллион миль отсюда, хотя стоишь рядом со мной. — Он поставил на стол еще одну бутылку. — Так тянет? — спросил дядя.

Не стала отрицать этого, кивнув в знак согласия, я давно рассказала Ромео о чувстве, которое не могла описать. Расспрашивала его, помнит ли он, как моя мать говорила о чем-то подобном, поскольку она провела некоторое время в маленьком городке в нескольких часах езды отсюда, прежде чем у нее появилась я. Чувствовала ли она такое же влечение? К чему-то неизвестному, чего она сама не понимала? Я вздохнула. Нашла ли она это или нет, я не могла сказать. Все, что я знала, это то, что она забеременела и вернулась в Мад-Галч, чтобы доживать остаток своих дней, хотя они и оказались слишком короткими.

Мой взгляд вернулся к фотографии с прекрасным лицом моей матери. Если можешь, подай мне знак! — мысленно попросила я ее. Потому что внезапно у меня возникло ощущение, что время отсчитывается по каким-то роковым песочным часам. Или, может быть, это было просто уныние от того, что я наблюдала уход Лиги Плюща, хотя прекрасно понимала, что нам суждено было провести вместе всего несколько коротких часов.

Я поднесла кружку к губам и сделала глоток, оторвав взгляд от фотографии матери, и посмотрела в окно, представляя, как Гейдж Бьюкенен исчезает в доках, и испытывая странное чувство, что он унес с собой больше, чем я могла бы объяснить.

Глава седьмая

Гейдж

Я беспокойно заерзал в шезлонге, а затем поднял руку и закинул ее за голову, уставившись на мерцающий бассейн передо мной. В свете фонарей внутреннего дворика вода покрылась рябью, и мой взгляд переместился с бирюзовой глубины на прозрачную воду, покрывающую ступеньки бассейна. Разные оттенки синего были... неправильными.

Они совсем не походили на ее глаза.

Я откинул голову на спинку шезлонга и посмотрел на усыпанное звездами небо. Черт возьми, перестань думать о ней и ее глазах. Что с тобой не так? Я и так был беспокойным, и думать о женщине, с которой у меня был секс на одну ночь, и которая жила в нескольких часах езды от меня, было совершенно бесплодно.

И совершенно сбивало с толку.

Да, она мне нравилась. Да, я чувствовал связь. И да, в тот вечер я чувствовал себя... более похожим на себя, чем когда-либо за долгое время. Просто я, без давления всех моих различных ролей. Я позволил себе наслаждаться всем, что касалось Мад-Галч, но это не должно было затянуться надолго, кроме приятных, временных воспоминаний. Мы оба это знали. В то утро я ушел, чувствуя прилив сил и надежды. Готовый принять свое будущее с распростертыми объятиями. И все же... эти глаза всплывали передо мной каждый раз, когда я пытался сосредоточиться на чем-то другом. Почему?

У меня и раньше были короткие интрижки, но я никогда о них не жалел. И быстро отгонял эти воспоминания, возвращаясь к своей обычной жизни.

Это было на меня не похоже. Всю свою жизнь я был хладнокровным, спокойным и собранным. Если от меня чего-то ожидали, я делал то, что было необходимо, целеустремленно и сосредоточенно. Я никогда не колебался и не отвлекался. И поскольку мне были даны все необходимые для этого инструменты — от природы и благодаря тому, кем были мои родители, — я всегда и во всем добивался успеха.

Но что теперь? Я чувствовал себя взволнованным и озабоченным. Списывал это на нервы, из-за которых иногда становилось трудно дышать, и которое я списывал на нервы. Это состояние усилилось с тех пор, как я покинул Мад-Галч. Каким-то образом оно стало жестче и настойчивее.

Взрыв смеха слева от меня прервал мои размышления, и, обернувшись, я увидел свою сестру Лекси, которая, спотыкаясь, входила в ворота, а за ней ее лучшая подруга Блейкли.

— Только посмотрите, кто это! — Лекси улыбнулась, направляясь ко мне. — Мой любимый брат. — Она наклонилась и быстро обняла меня, обдав меня ароматом своих духов — едва уловимой смесью белого персика и ванили, смешанных с нотками вина, которые все еще ощущались в ее дыхании, — а затем села в шезлонг и со вздохом откинулась на спинку.

— Похоже, вы двое повеселились. — Я улыбнулся в ответ, когда Блейкли улыбнулась мне и помахала рукой, а затем присела на край шезлонга с другой стороны от меня. — Привет, Блейкли. Рад тебя видеть.

— Я тоже рада встрече. Что ты здесь делаешь? — спросила она, наклоняясь вперед и похлопывая меня по бедру, прежде чем собрать свои волосы и закрутить их в нечто вроде узла на макушке.

Блейкли была лучшей подругой Лекси со времен начальной школы, и я прикрывал их множеством способов слишком много раз, чтобы сосчитать. Мы также часто устраивали совместные вечеринки, будучи подростками, и позже, когда было чуть за двадцать, но все прекратилось, когда Лекси переехала в Нью-Йорк, чтобы осуществить свою мечту стать певицей, а Блейкли обручилась с парнем, с которым мы вместе выросли и который теперь работал со своим отцом в их семейной страховой компании. Я опустил руку, которая была у меня за головой, и положил на ее место другую.

— Просто расслабляюсь, — сказал я.

Лекси тихонько фыркнула.

— Ну и денек выдался. С каких это пор ты расслабляешься, трудоголик? — она зевнула, ее плечи поднялись и опустились. — Если ты был свободен, то мог бы пойти с нами сегодня вечером.

— Я только час назад вернулся, задержался на работе. Пришел, чтобы отдать папе кое-какие файлы, которые ему понадобятся утром. Как прошла вечеринка?

— Фу. Чертовски скучно, — фыркнула Лекси. — Ночная жизнь Нью-Йорка навсегда испортила мне настроение. Все, как всегда.

Блейкли рассмеялась.

— Все было не так уж плохо.

Лекси издала недовольный звук, который застрял у нее в горле.

— Музыка была просто дерьмовой. Я выпила слишком много вина, чтобы сделать впечатление более терпимым, и теперь я практически теряю сознание, — сказала она, поднимаясь. — Мне пора в постель.

Блейкли встала, и они обнялись.

— Увидимся завтра. — Лекси кивнула и, послав ей воздушный поцелуй через плечо, направилась к дому. — Спокойной ночи, — пропела она, удаляясь нетвердой походкой. Блейкли снова опустилась в шезлонг, когда дверь во внутренний дворик открылась, а затем закрылась за ней.

— Она прожила на Манхэттене несколько лет, и внезапно мы превратились в провинциалов, — улыбнулась Блейкли.

Я рассмеялся и повернул к ней голову.

— Как дела? — спросил я. — Уже назначили дату свадьбы?

Последовала короткая пауза.

— Мы расстались.

— Вот дерьмо. Прости, Блейкли. — С тех пор как Лекси переехала, я виделся с ней нечасто, но когда мы встречались, она всегда казалась счастливой, и Лекси ничего не говорила об их разрыве. — Ты в порядке?

Она вздохнула.

— Да. Я в порядке. На самом деле это произошло несколько месяцев назад. — Она поиграла прядью волос, выбившейся из пучка, который она каким-то образом закрепила на макушке. — Мы были помолвлены шесть лет, Гейдж. Шесть лет! Поначалу это имело смысл, потому что мы были молоды, а он был так увлечен началом своей карьеры. Он проводил в компании бесконечные часы, и я думала, что ему будет трудно сосредоточиться на сложной работе и браке, понимаешь? — она сделала паузу. — Но оказалось, что он так погружен в свою работу не потому, что это было необходимо. Ему просто так нравилось. Это что-то подпитывало в нем. Я становилась старше, а он все продолжал просить меня подождать еще год. Всегда еще один год. В конце концов, мне пришлось признать, что на самом деле он просто не был заинтересован в женитьбе на мне. И я уже потратила достаточно лет, находясь у него на втором плане.

Я глубоко вздохнул.

— Похоже, у вас были разные приоритеты, и пришло время поставить себя на первое место. — Я был рад, что она это сделала. Если я что-то и знал о мужчинах, так это то, что если они по-настоящему влюблены в женщину, то перевернут небо и землю, чтобы удержать ее.

Блейкли кивнула, но не повернулась ко мне. Я изучал ее профиль в тусклом свете фонарей. Она была мне так знакома, хотя я не видел ее довольно много лет. Для меня она была как член семьи. Я знал ее на всех этапах жизни. Наблюдал, как она превращалась из ребенка, неуклюжего подростка, в красивую женщину.

Она внезапно встала и протянула мне руку.

— Пойдем со мной?

Я ухватился за нее и тоже встал. Мне не очень-то хотелось гулять, но и полулежать тоже не хотелось. Меня вновь охватило беспокойство. Возможно, прогулка помогла бы.

Мы вышли за ворота бассейна и несколько минут шли по безупречно зеленой траве, медленно двигаясь, в то время как свет в доме становился все слабее, а над нами появилась луна. Когда в поле зрения показалась беседка, Блейкли тихо рассмеялась.