— Помнишь, как мы здесь поженились?

Я усмехнулся.

— Мне было десять, а тебе восемь. Ты держала в заложниках мою любимую фигурку, пока я не согласился сыграть с тобой в «свадьбу».

— Я всегда пытаюсь заставить мужчин жениться на мне против их воли. — Она одарила меня кривой улыбкой, но я увидел, как в ее глазах промелькнула боль.

Мое сердце бешено заколотилось. Я толкнул ее своим плечом.

— Я знал, где ты прячешь Железного человека. Я мог бы найти его в любое время и помешать твоему коварному плану.

Она удивленно рассмеялась, когда мы вошли в беседку и она села на скамейку. Я прислонился к дверному косяку и убрал от лица веточку жимолости. Ее сладкий аромат наполнил воздух, вызвав целый каскад воспоминаний. Я играл здесь, а позже позировал для фотографий на выпускном вечере с девушками, которых сейчас с трудом могу вспомнить. Я целовался на этой скамейке с несколькими из них. и с одной перешел на вторую базу.

— Почему ты тогда этого не сделал? — спросила Блейкли. Не спас Железного человека и не сорвал мой коварный план?

Я моргнул, стараясь отвлечься от воспоминаний о том первом ощущении мягкой груди под моей ладонью, и вернуться к постоянным просьбам Блейкли и Лекси принять участие в их выдуманных сценариях.

— Потому что мне нравилось быть героем, — сказал я с улыбкой.

Улыбка заиграла и на губах Блейкли, когда она посмотрела на меня из-под опущенных ресниц. Я замер, внезапно почувствовав смущение. Мы... флиртовали? Откуда это взялось? Конечно, Блейкли была мне небезразлична. И она была милой и хорошенькой. Но… Я всегда считал ее еще одной младшей сестрой.

Она провела пальцем по краю скамьи.

— Ты когда-нибудь думал о… что мы обещали на свадьбе Кейт и Таннера?

Я мысленно вернулся назад. Это было… когда? Семь лет назад, когда мне было двадцать шесть? И я выпил по крайней мере несколько коктейлей. Но тут я вспомнил. Блейкли тогда тоже только что рассталась с кем-то. Это было как раз перед тем, как она начала встречаться со своим, теперь уже бывшим, женихом. Я был одинок, но счастлив. И все же несмотря на то, что я был не совсем готов остепениться, я понимал, что родители надеялись, на изменение моих планов, касающихся брака

Мы с Блейкли сидели под гирляндами во внутреннем дворике рядом с танцевальным залом отеля и в шутку пообещали пожениться, если оба останемся одинокими, когда нам исполнится тридцать. Я коротко рассмеялся, но выражение лица Блейкли не изменилось.

Мой смех стих.

— Ты же не серьезно, — сказал я.

Она встретилась со мной взглядом и слегка пожала плечами.

— Я имею в виду, что нам уже за тридцать, и моложе мы не становимся. — Ее ресницы опустились, прежде чем она снова посмотрела на меня. — И ты не можешь сказать мне, что не знал о моей влюбленности в тебя, когда ты рос. — Она облизнула губы. — Это не самая плохая идея в мире, не так ли?

Я уставился на нее, разинув рот.

— Ты предлагаешь пожениться? Нам с тобой?

— Не завтра. Я просто... — Она поиграла кольцом на правой руке. — Ну, я имею в виду, мы могли бы подумать об этом… и посмотреть, как все... пойдет дальше.

Я помолчал, ожидая, что она скажет:

— Шутка! — но она только смотрела на меня, склонив голову набок и удерживая зрительный контакт.

— О, Боже, ты серьезно. — Я сделал несколько шагов к скамейке и сел рядом с ней. Да, мы в шутку заключили «соглашение», и, конечно, я знал, что она была влюблена в меня, когда мы были юными. Но я всегда думал, что это просто подростковые штучки, которые отошли на второй план, когда мы повзрослели. Мы повернулись друг к другу лицом.

— Блейкли, мы всегда были как родные брат и сестра.

— Мы выросли вместе, Гейдж. Мы не родственники.

— Да, я в курсе. Но... зачем? Зачем нам этот брак?

— Потому что мы готовы к браку. Создать семью. Потому что, несмотря на все наши усилия, мы так и не приблизились к тому, чего хотим. Потому что мы оба свободны. И нам не помешает, чтобы наши родители были в восторге.

Я открыл рот, чтобы возразить. Но на самом деле? Она не ошибалась. Я упомянул о том, что надеялся остепениться с Лекси, которая, как я догадывался, в какой-то момент сказала об этом Блейкли. Это не было большим секретом. Черт, я же ясно дал это понять Трэвису Хейлу, когда мы оба встречались с Хейвен несколько лет назад. Несколько лет. Они поженились, у них родился ребенок. И вот я здесь, совершенно свободный в отношениях с женщинами, с которыми у меня не было абсолютно никакого будущего. И я чувствовал себя сбитым с толку из-за этого. У меня не только не было того, чего я хотел, но и вообще я шел на попятную в плане обустройства семьи.

И да, наши родители были бы в восторге. На самом деле, они не раз намекали на это, и именно то давнее обещание на свадьбе наших общих друзей вдохновило их. Кто бы лучше подошел на роль отличной пары, чем Блейкли Уингейт, которая с самого рождения была частью «высшего общества»?

Я со свистом выдохнул, откидываясь на спинку стула.

— Это безумие, — пробормотал я. Только так ли это? Вероятно, в этом и был какой-то смысл. Может, это дало бы мне пинок под зад, в котором я нуждался, чтобы мысленно вернуться в нужное русло.

Блейкли придвинулся ближе.

— Мы не обязаны давать никаких обещаний прямо сейчас, Гейдж. Просто... подумай об этом немного. Лекси возвращается в Нью-Йорк, так что нам не нужно беспокоиться о том, что она будет сомневаться в чем-либо, пока мы не примем решение. И если мы решим, что это ужасная идея — ничего плохого в ней нет. Это будет просто глупая затея, о которой мы когда-то говорили и которую отвергли как нелепую.

Я повернул голову и посмотрел на нее. По-настоящему посмотрел. Мой взгляд скользнул по ее большим карим глазам, по идеальному носу, вниз, к ее губам, у которых верхняя была немного полнее нижней. Да, она была красивой женщиной. Я думал об этом отстраненно, как любой другой человек о ком-то, кого он считает своей семьей. Возможно, я никогда не видел ее в другом свете, потому что никогда не пытался. Но, возможно, если бы я попробовал это сделать, это изменило бы все.

Я желаю тебе удачи в поиске того, что ты ищешь. Иногда это ближе, чем ты думаешь. Слова, сказанные Хейвен совсем недавно, вспомнились мне. Возможно, она была права.

Возможно, человек, которого я искал — тот, кто помог бы мне избавиться от этого странного чувства и убедил меня, что я оправдаю ожидания, связанные с продолжением моей фамилии, — все это время был прямо передо мной. Я бы сосредоточился на чем-то — или на ком-то — осязаемом, и это бесконечно порадовало бы моих родителей. Я уже мог представить радостное возбуждение на их лицах, если бы мы сообщили им такую новость.

Однако…

— Есть проблема, Блейкли. Я собираюсь в Лондон. Чуть больше, чем через два месяца. Я переезжаю, чтобы руководить открытием нашего первого заграничного отеля. Мой отец поставил меня у руля.

— Да, — сказала она. — Лекси рассказала мне об этом и упомянула, что в выходные твоя мама собирается устроить для тебя прощальную вечеринку. Тот факт, что ты открываешь отель в Лондоне, невероятен. Ты, должно быть, так взволнован.

— Я рад. Но, Блейкли, это не временно. Мы надеемся открыть еще несколько отелей в Европе, а со временем расшириться и дальше.

Она моргнула и помолчала пару секунд, прежде чем ее лицо озарилось улыбкой.

— Я в деле! — сказала она.

— Ты бы поехала?

Она потянулась, взяла мою руку в свои и сжала ее.

— Я в деле, — сказала она. — И подумай, Гейдж. Это было бы идеально. Мы могли бы... — Она отпустила мою руку и соединила кисти своих рук на колене, опустив глаза, внезапно смутившись. — Ну, мы могли бы получше узнать друг друга как пара, вдали от любопытных взглядов Каллиопы и Пелиона.

— А как же твоя работа?

— Я онлайн-стилист, Гейдж. Я могу заниматься этим, находясь где угодно. На самом деле, моим клиентам, вероятно, понравилось бы, если бы я подбирала для них образы прямо из Лондона.

Онлайн-стилист. Я понятия не имел, что это такое и серьезно ли она к этому относится. Думаю, было кое-что, чего я до сих пор не знал о Блейкли. Возможно, она представляла собой нечто большее, чем я когда-либо предполагал.

Я задумчиво провел пальцем по губам. Это сняло бы напряжение, если мы попытаемся наладить отношения вдали от сплетен маленького городка, в котором нас знали всю жизнь. И, возможно, если мы начнем новую жизнь в совершенно другом месте, это поможет нам взглянуть на себя другим по-другому, и мы избавимся от присущего нам чувства родственной связи.

И тогда, когда — или если — мы вернемся в Каллиопу на каникулы, наши отношения как пары будут прочными.

Боже, эти слова — пусть даже только в моих собственных мыслях — звучали так... серьезно.

Но, возможно, это было только потому, что я пытался переключить внимание на то, что беспокоило Блейкли около десяти минут назад.

Разве большая часть моей жизни не была спланирована и продумана до мелочей? Конечно, я хотел любить свою жену, но почему я не мог направить свои намерения на кого-то, кто органично вписался бы в мое тщательно продуманное будущее?

— Ты дала мне пищу для размышлений, — сказал я ей.

— Я уезжаю из города на пару недель в Хэмптонс со своими родителями. — В ее улыбке была надежда, и она снова потянулась и взяла меня за руку. — Давай встретимся, когда я вернусь. А потом, может быть, мы дождемся вашей вечеринки, чтобы определиться с нашим будущим.

Это решение было принято в последнюю минуту, но оно также дало нам максимальное количество времени на обдумывание предложения. Мой взгляд упал на ряд голубых гортензий позади беседки, и я быстро перевел взгляд на Блейкли, не желая позволять своему разуму зацикливаться на оттенках каждого крошечного лепестка.

— Договорились, — сказал я, и, потянувшись, взял ее за руку и пожал ее.

Блейкли рассмеялась, придвигаясь ближе и обнимая меня.

— Договорились, — прошептала она.

Глава восьмая

Рори

На коробке, стоявшей на верхней полке моего шкафа, лежал нетронутый слой пыли. Я осторожно подняла ее и отнесла к своей кровати, где села, уделив минутку, чтобы погладить животики собакам, лежавшим у моих ног. Я откинулась на подушки, прежде чем открыть то, что для меня было сундуком с сокровищами, наполненным личными вещами моей матери.

Я заблудилась, мама. Мне нужна твоя помощь.

Она была нужна мне сейчас, и содержимое этой коробки было тем, что осталось от нее. Я давно не доставала мамины дневники, но я помнила ощущение мягких кожаных обложек в моих руках. Когда я открыла один из них, мое сердце сжалось от горя. Я отчаянно скучала по ней. Страницы были исписаны размашистым почерком моей матери, ее размышлениями, которые я прочитала достаточно, чтобы практически воспроизвести их наизусть. Этот, в частности, начался, когда мне было две недели. В коробке были сложены другие дневники, рассказывающие о жизни моей матери, начинающиеся с подросткового возраста и заканчивающиеся за несколько дней до ее смерти от аневризмы — трагической неожиданной потери, которая потрясла нас. Только что она была здесь, а в следующее мгновение исчезла.

У меня вырвался тоскливый вздох, когда я положила дневник на место. В записях моей матери о ее жизни отсутствовал только один промежуток времени: два с половиной месяца, которые она провела в туристическом городке на озере неподалеку, где устроилась на сезонную работу.

Весной она забеременела мной.

Этот дневник был на месте, но средняя часть отсутствовала. Я взяла его в руки, его было легко узнать не только по розовой обложке, но и по тому, что он был тонким. Было похоже, что внутреннюю часть вырвали, остались нетронутыми только первая и последняя страницы.

Я открыла тетрадь и начала читать ее полные надежды слова, отчаянно скучая по ней, но находя некоторое утешение в том, что могу снова «услышать» ее голос.

Когда я приехал сюда три дня назад, Каллиопа встретила меня самым захватывающим закатом, который я когда-либо видела. И это о чем-то говорит, поскольку за свои девятнадцать лет я повидала немало потрясающих мест в Мад-Галч. Но дело было не только в цветах неба, но и в том, как оно искрилось на поверхности воды, похожей на стекло, и как голубизна и зелень озера и окружающих деревьев переливались под золотым солнцем. Живописно, но в то же время... как-то волшебно.

Куда бы я ни повернула в Каллиопе, везде можно увидеть что-нибудь красивое. Здесь есть прекрасные песчаные пляжи с парусными лодками, усеивающими горизонт. На каждом углу есть ресторанные дворики с хрустящими черными зонтиками и горшками с яркими цветами.

Но есть также элегантные кондоминиумы со стеклянными балконами, выходящими на воду, и обширные усадьбы с фонтанами, теннисными кортами и Бог знает, чем еще, которые можно увидеть на возвышенностях за городом. Они называют это место «Холмы Каллиопы» — и, очевидно, именно там живут большие шишки.

О, кстати, вчера я устроилась на работу! Я буду официанткой в самом шикарном клубе, в котором когда-либо бывала. Не могу себе представить, как они сохраняют весь этот шелк и бархат в таком первозданном виде. Может быть, это феи, которые появляются в темноте ночи? Я боялась сесть на стул, когда встречалась с менеджером! (У которого, кстати, совершенно отсутствовала индивидуальность). В клубе сумрачно и тихо, все разговаривают шепотом, и, честно говоря, немного жутковато, но в таком месте, как это, чаевые должны быть хорошими. Так что я чуть не взвизгнула, когда женщина позвонила и сообщила, что меня наняли. Но я не стала кричать, пока не повесила трубку. У меня такое чувство, что люди, подобные ей, не ценят подобную реакцию. Интересно, ценит ли она вообще какую-либо реакцию. Я представляю, как женщина возвращается домой с работы в конце дня, залезает в коробку и нажимает на выключатель, чтобы просто полностью отключиться, пока не придет время возвращаться на работу и нетвердой походкой проходить по этим тихим коридорам.