— Но... я не могу. Бар...

— Рори, иди ответь на зов сердца, — проскрипел Кассиус хриплым голосом. — Семья Хейлов — половина твоей родословной — живет в этом городе с тех пор, как он появился. Твой отец зовет тебя.

Мой отец звал меня к себе. Я думала то же самое, не так ли? И все же поэтические слова, прозвучавшие из уст моего грубоватого дяди, удивили меня.

— Ты действительно в это веришь?

— Этот чувак клянется, что однажды видел русалку, — сыронизировал Ромео.

Кассиус бросил на него взгляд, но затем пожал плечами.

— Мы родились в месте с магической грязью. Почему бы и нет? В любом случае, дело не в том, во что я верю, дорогая. Дело в том, во что веришь ты.

Во что я верю. Я оглянулась на Арчера и Бри. Верила ли я, что мое место в Пелионе, земле, на которой жили предки моего отца? Я думала об умиротворении, которое чувствовала там. Думала о мужчине, в которого там влюбилась. Но я сделала глубокий вдох и пока отложила мысли о Гейдже Бьюкенене в сторону. Этот выбор касался не его. Этот выбор должен был сделан мной и заключался в том, чтобы следовать своему сердцу, невзирая ни на что другое. Я закрыла глаза, представила себе это сверкающее озеро, и готова была поклясться, что почувствовала легкий ветерок на своей коже и услышала мягкий шелест раскачивающихся сосен. Я открыла глаза, слезы мешали видеть. Да, я чувствовала, что меня зовут туда, в Пелион, в этот мирный городок на берегу озера, который мой отец любил всем сердцем и душой. Место, которое дало ему силы, необходимые для заботы о маленьком мальчике, у которого никого, кроме него, не было. Тем не менее, я любила живущих здесь людей. Как бы я ушла?

— Бар... — прохрипела я, пытаясь привести последний аргумент.

Ромео мягко улыбнулся, но в его глазах блеснул огонек.

— Рори, я знаю, что ты сейчас уязвима, и я не хочу сыпать соль на рану, но я предлагаю тебе согласиться, потому что ты дерьмовая официантка, а твоя выпечка — преступление против человечества.

Я рассмеялась, хриплый звук, полный слез и радости. Я оглянулась на Арчера и Бри, которые встали и подошли, когда Ромео вышел из-за стойки, а Кассиус встал. Затем я обняла их всех по очереди, смеясь и плача, встретилась взглядом с Бри и кивнула, принимая их предложение, потому что в этот момент у меня не было слов.

Глава двадцать девятая

Гейдж

—Вставай, — услышал я крик сквозь стук в голове. Я застонал, поднося подушку к лицу, чтобы заглушить скрежещущий голос того, кто сейчас делился впечатлением, насколько отвратительна моя квартира.

— Я сказала, вставай!

Я вскрикнул, вскакивая с кровати, когда ледяная вода ударила по обнаженной коже моей груди.

— Что за черт? — закричал я, когда в поле зрения появилась Лекси, держащая теперь уже пустое ведерко для льда, содержимое которого растаяло и теперь впитывалось в мой диван. — Серьезно, ты только что вылила на меня ледяную воду?

— Да, это так. Тебе нужно отвлечься. — Она начала нажимать кнопки на моей встроенной кофеварке для приготовления эспрессо. — Как эта штука работает? — пробормотала она.

Я закатил глаза, которые, благодаря двум бутылкам вина, выпитым накануне вечером, испытывали адскую боль.

— Мне нужно отвлечься от чего? — потребовал я ответа.

— Много от чего, на самом деле, но давай начнем с того факта, что — она наклонилась ко мне и принюхалась — ты, очевидно, не принимал душ... слишком долго. Ага! — воскликнула она, когда кофе начал капать из кофеварки, и подставила под него кружку.

— Это первые несколько свободных дней подряд за многие годы. Разве я не могу насладиться ими?

— Если это, — она махнула рукой в мою сторону — твое представление об удовольствии, то нет. — Она уперла руки в бедра и оглядела квартиру. — Для человека, уезжающего через пару дней, ты выглядишь не очень-то загруженным.

Я провел рукой по лицу.

— Все, что мне нужно сделать, это собрать пару сумок, — уточнил я. — Мне понадобится это место для тех случаев, когда буду приезжать домой в отпуск.

— А.

Я посмотрел на нее, чувствуя нечто большее за этим коротким возгласом.

— Что, а?

— Наполовину сформированный план действий на случай непредвиденных обстоятельств, — сказала она. Прежде чем я успел ответить, она повернулась и начала подталкивать меня. — Это начало. Продолжай. Прими душ, пока я приготовлю тебе завтрак, а потом мы поболтаем.

— Ты не умеешь готовить, — напомнил я ей, но согласился принять душ и направился в ванную. Прошло несколько дней после катастрофы, известной как вечеринка Гейджа Бьюкенена «Счастливого пути», и меня не ждали в офисе, поскольку я должен был в своей квартире готовиться к отъезду. Вместо этого я немного выпил и немного повалялся. Может быть, горячий душ поможет частично рассеять туман в моей голове. Мои движения замедлились. Я не хотел прогонять пелену из своей головы. Под туманом была... она.

— Шевелись! — отругала Лекси, очевидно, услышав, как я начинаю волочить ноги. Я вздохнул и продолжил, но снова остановился, когда она спросила: — Яйца готовятся со скорлупой или без? Шучу!

Я закрыл дверь в ванную и на автопилоте принял душ. Но когда вышел, то с тоской посмотрел на себя в зеркало и провел рукой по волосам.

Печаль, которую я изо всех сил пытался сдержать, нахлынула на меня подобно цунами, и я положил ладони на стойку, чтобы не упасть, когда оно накрыло меня, ударив и проникнув внутрь.

Я никогда так не страдал.

Никогда так не тосковал, не испытывал отчаянной потребности в чем-то, чего не мог иметь. И я не знал, что с этим делать.

Я все делал «правильно», и тем не менее все было неправильным.

Все.

Моя голова опустилась, и я просто позволил себе погрузиться в хандру. На данный момент это было все, что я мог сделать.

Резкий стук в дверь ванной вывел меня из болевого ступора, и я поднял голову.

— Что?

— Просто хотела убедиться, что ты там не утонул.

Я тонул. Эмоционально, во всяком случае.

— Я выйду через минуту.

Я открыл аптечку и достал бритву, но потом снова замер, глядя в зеркало. Казалось, что щетина — это все, что у меня осталось от Рори, и поэтому я положил бритву обратно, сохранив на несколько часов маленький кусочек воспоминаний о ней, до тех пор, когда мои обязанности уже нельзя будет игнорировать.

Я быстро оделся и вернулся на кухню, где Лекси как раз ставила на стол тарелку с беконом и яйцами. Я сел и осторожно изучил еду. Она казалась съедобной, а я не мог вспомнить, когда ел в последний раз, поэтому взял вилку и откусил кусочек, немного пожевав, прежде чем признать:

— Это довольно прилично.

— Что ж, спасибо, — сказала сестра. — Я приму это как высокий комплимент с вашей стороны, мистер Гурман. Я способнее, чем ты можешь думать.

— Я никогда не говорил, что ты на это не способна. — Я взял кофе, который она поставила рядом с тарелкой, и сделал глоток.

— Нет, но ты так думаешь. Я вижу. Все в порядке. Мне нечего никому доказывать, в отличие от тебя.

Я посмотрел на нее поверх края своей кружки.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Послушай, я не собираюсь ходить с тобой вокруг да около, Гейдж. Последние два дня я потратила на то, чтобы точно выяснить, что произошло с тех пор, как я была здесь в последний раз. Я поговорила с мамой, Блейкли и Фейт Лоренц, а также съездила в Пелион и навестила Хейлов, потому что хотела получить полную информацию от всех участников. Единственное место, куда я не добралась, это Мад-Галч, потому что, хотя я и не отказалась бы переступить их порог, это было бы слишком. — Она подняла руку, когда я открыл рот, чтобы вмешаться и потребовать, чтобы она не усложняла ситуацию для Рори. — Тем не менее, не думаю, что в этом есть необходимость, потому что я поняла суть, основываясь на — она помахала рукой в воздухе — сплетнях в клубе, истории с енотами, твоей щетине и пожарном гидранте в парке. — Она выдохнула, затем сделала еще один вдох и продолжила. — Совершенно очевидно, что ты влип в большую переделку, которую сам же и устроил, брат мой. Я не удивлена и на самом деле не разочарована, потому что думаю, что это именно то, что тебе нужно.

О чем, черт возьми, на самом деле говорила моя сестра?

— Лекси, что бы ты ни пыталась сказать, просто выкладывай.

Она подняла руки и тут же опустила их.

— Помолвка с Блейкли, Гейдж? Правда? Женщина, к которой ты никогда не относился иначе, как к сестре, потому что, очевидно, ты видишь ее только так? Пытаясь собрать разбитое сердце, она придумала это? А потом она подтолкнула к этому и тебя, потому что знает твои слабые места. Не говоря уже о том непристойном поведении на твоей вечеринке. — Она уперла руки в бедра. — При других обстоятельствах это могло бы сработать, — пробормотала она. — Господи, как вы оба меня раздражаете.

— Я ясно дал понять, что никогда не соглашался ни на какую помолвку. Я поговорил с Блейкли и ее мамой, они обе извинились за попытку форсировать ситуацию этим ложным заявлением. Но, хотя это и была ее идея, не Блейкли подталкивала меня к размышлениям о такой возможности... и это была не самая плохая идея, — пробормотал я, потому что моя сестра смотрела на меня так, словно я был чем-то, что она нашла на подошве своей туфли, и я почувствовал необходимость защищаться. — Браки строились и на меньшем.

Она хлопнула рукой по столешнице, заставив меня вздрогнуть и расплескать кофе на недоеденный завтрак.

— Ты думаешь, что заслуживаешь только этого, идиот? Брак по расчету, который никогда не станет чем-то большим? Не могу поверить, что ты даже на минуту задумался о предложении. Конечно, ты бы стал заботиться о Блейкли — ты всегда заботишься о ней. Но ты был готов смириться с жизнью, лишенной любви? — она покачала головой, устремив взгляд к небу. — Боже, зачем я вообще спрашиваю? Ты уже смирился с этим. — Она сделала паузу, наблюдая за мной мгновение. — Кто ты такой, Гейдж? Что воспламеняет твою душу? Я действительно хотела бы знать. И мне жаль, что папа никогда не задавал тебе этого вопроса, никогда не поощрял тебя найти себя. Он пытался создать свой клон, и ему это удалось, не потому что он плохой человек, а потому, что он царапался и боролся за все в своей жизни, и он обратил эти амбиции и на тебя тоже. И ты, такой жаждущий угодить, такой добрый, щедрый и преуспевающий во всем, что делаешь, ты согласился на это из любви и долга. Но Гейдж... Ты нужен миру. Люди, которые любят тебя, хотят тебя, знают они об этом или нет. Сначала борись за себя, а потом за ту жизнь, которую ты хочешь. Сражайтесь за тех людей, которых ты хочешь видеть в своей жизни. Я чертовски уверена, что среди них есть один конкретный человек.

Я с силой вдохнул, пытаясь избавиться от комка эмоций, подступившему к моему горлу при ее словах. Боже, Рори говорила мне нечто подобное, но она делала это с сочувствием, потому что тоже чувствовала себя обязанной.

Лекси была права. Возможно, я не боролся за то, чего хотел, потому что привык довольствоваться малым. Я обходился мгновениями, отдавая большую часть себя другим и подавляя свои самые сильные желания. Но я не мог сделать этого с Рори. Хотел ее всю, каждую несовершенную частичку. Но я знал, что обязан отдать ей также и всего себя. И если я собирался это сделать, то должен признать свои мечты и изо всех сил стараться воплотить их в жизнь.

— Если я так поступлю, это убьет папу, — сказал я на выдохе, слова сливались воедино.

Лекси секунду смотрела на меня, и я увидел сочувствие в ее глазах.

— Ты недооцениваешь его. Папа выбрался из нищеты, имея только читательский билет и выдержку тысячи людей. Он проложит свой собственный путь и сможет справиться с тем, что ты в этот раз выберешь свое будущее. Он сможет привести в порядок свои паруса, пусть для этого ему понадобится время. И даже если он не сможет, ты станешь чем-то большим, чем наследником отца, Гейдж. Твое счастье тоже имеет значение.

Я откинулся на спинку стула и сцепил руки за шеей, рассматривая свою сестру. Возможно, я недооценил своего отца, но я определенно недооценил ее. Я думал о ней как о легкомысленном создании, которое можно списать со счетов, потому что она делала что-то, что я считал причудливым и несерьезным. Но кто я такой, чтобы говорить, что чья-то мечта не имеет значения? Она исполняла свои желания, в то время как я мирился с существованием, в котором большую часть времени чувствовал себя запертым в рамках, созданных другими людьми. Я не вписывался в эти рамки, да и не хотел этого. Больше нет.

— Большую часть своей жизни я делал что-то для других людей, — голос с трудом вырывался у меня изо горла, царапая, потому что даже сейчас мне трудно было произносить эти слова. — Я никогда не боялся проиграть, потому что я не был привязан к результату — он не был моим. Но сейчас, — я сделал еще один сдерживаемый вздох, — я хочу ее для себя. Весь я, каждая частичка моего сердца и души. И я не знаю, как проиграть, потому что никогда не испытывал такое раньше. Я так напуган, — признался я своей сестре.

Она протянула руку и крепко сжала мою ладонь обеими руками.

— Хорошо, — сказала она. — Черт возьми, самое время.

Мой отец встал, когда я вошел в комнату, его улыбка погасла, когда он увидел выражение моего лица.

— Привет, папа, — поздоровался слегка дрогнувшим голосом. Господи, мое сердце так сильно стучало в груди, что у меня перехватывало дыхание.

— Гейдж? Ты в порядке? — он взглянул на часы. — Я думал, ты уже на пути в аэропорт. Твой рейс вылетает через пару часов.

Я сел в кресло перед его столом, и он опустился в свое, выражение его лица стало обеспокоенным.

Я сделал прерывистый вдох и медленно выдохнул, проводя ладонями по бедрам.

— Папа, это самое трудное, что я когда-либо делал. И я молю Бога, чтобы ты понял, потому что меньше всего на свете я хотел бы разочаровать тебя.

Мой отец медленно откинулся назад, его пораженный взгляд остановился на моем лице.