— Какие двери? Слава? Богатство?

Я пожала плечами.

— Для начала. — И, возможно, у него все еще получилось бы. Возможно, я все еще могла найти способ. План Б. Альтернативный маршрут отсюда для него. Мне просто нужно было отбросить эти страдания в сторону, чтобы я могла подумать.

— Господи, ты полна этим. — Ромео рассмеялся, удивив меня, когда наши взгляды встретились. — Рори, посмотри на людей, у которых все это уже есть. Недавно ты получила личное представление о том, какую радость приносят богатство и влияние. Эти люди кажутся тебе счастливее? Они кажутся более радостными? Или просто удовлетворенными?

— Я... что? Я имею в виду, некоторые...

— Я никогда не хотел ничего из этого.

Я уставилась на него в замешательстве. Как он мог этого не хотеть? Это был его план. Его мечта.

— Но ты уезжал, — напомнила я ему. — Ты был одной ногой за дверью. — До меня. До того, как я заставила его отменить все планы.

— Да, и я, вероятно, вернулся бы через неделю. Я бы скучал по этому месту и этим людям, потому что это мой дом, и мне здесь нравится.

— Ты лжешь, чтобы заставить меня чувствовать себя лучше. И я ценю твою доброту, но, Ромео, мы с тобой хорошо знаем, что твое лицо могло бы стать пропуском куда угодно.

Он наклонился вперед, давая мне возможность вблизи рассмотреть его красивое, легендарное лицо, из-за которого однажды туристка бросилась прямо с причала в воду.

— Я не хочу, чтобы меня любили за мое лицо, Рори. Хочу, чтобы меня любили за мое сердце и мою трудовую этику. Я хочу, чтобы меня любили ради меня так же, как тебя и всех остальных на этой большой зеленой земле. И когда-нибудь я найду такую женщину, независимо от того, она уже рядом, или проедет через город, грязь прилипнет к ее ногам и ей придется остаться. — Его губы дрогнули. — Я найду ее и женюсь, и заведу нескольких детей, которые, может, останутся, а, может, и уедут, если захотят. — Он наклонился вперед. — И когда-нибудь эта кружка превратится в прах, но любовь, которую я дарю, никогда не умрет, потому что любовь — это больше, чем кожа и кости.

Я покачала головой, пытаясь перестроить свое мировоззрение после того, как Ромео только что хорошенько встряхнул его.

— Ты думала, что мнение этого сноба, твоего бывшего парня Таддеуса об этом месте имеет большое значение. Ты приняла его взгляд на Мад-Галч, а не мой. Не всем нужно стремиться к так называемой роскошной жизни, Рори. Мне здесь нравится. Я не хочу жить морем, но мне нравится быть у воды. Я люблю просыпаться под шум волн, бьющихся о скалы. Мне нравится, как свет маяка прорезает туман и направляет тех, кого мы любим, обратно к берегу. Я люблю соленый воздух и соленых женщин. — Он ухмыльнулся. — Я люблю туманные утра. Мне нравится, как грязь прилипает к моим ногам, когда я выхожу на улицу дождливым утром. Заявляет права на меня. Привязывает меня к земле и поколениям, которые жили здесь до меня. В моем сердце и душе я принадлежу этому месту, Рори. Это место приносит мне покой. Я люблю этот бар и людей в нем. Может, для тебя это не так важно, Рори, но я никогда не просил о другом. И поэтому ты не должна говорить мне, что я смирился с той жизнью, которой живу, так как я никогда не чувствовал ничего подобного, ни единого дня.

Ромео потянулся за спину и поставил еще один стакан на полку, когда я резко выдохнула. Боже мой. Я поставила мнение Таддеуса о Мад-Галч и обо мне выше мнения людей, которые жили и любили в этом портовом городке. Я была настоящим снобом, каким называла всех остальных. Я.

— Боже, я действительно облажалась, — выговорила я.

— Нет, ты не облажалась. Ты просто сделала несколько неверных предположений, основанных на желании лучшего для людей, которых любишь. Но люди сами должны решать, что для них лучше. И мне жаль, но ты слишком высокого мнения обо мне, если веришь, что кто угодно, даже одиннадцатилетняя сирота, удержала бы меня здесь, если бы я захотел уехать.

— Лжец, — пробормотала я.

— Возможно. — Он ухмыльнулся. — А может, и нет.

— Итак, если ты не захочешь уезжать из Мад-Галч, что ты будешь делать? Управлять этим баром до конца своей жизни? — Всю свою жизнь я хранила в памяти образ Ромео, машущего нам рукой, когда он садится в самолет. Это была моя цель. По правде говоря, моим искуплением. И все это время в этом даже не было необходимости. Никто не возлагал на мои плечи никакой вины — ложной или нет — кроме меня самой.

— Черт возьми, да, я так и сделаю, — сказал он. — И я отлично проведу время, занимаясь этим.

Я начала улыбаться, но потом вспомнила, почему я могу доказать, что все сказанное им, было чушью, независимо от того, говорил он это с кажущейся искренностью или нет.

— Погоди, — сказала я. — Все эти туристические брошюры в ящике стола о далеких странах...

— Все эти брошюры были для тебя, малыш. Ты всегда казалась такой беспокойным, ищущей то, чего здесь нет. Я хотел помочь тебе найти то, чего Мад-Галч никогда не смог бы дать. Я копил деньги, чтобы позволить тебе выбрать, с чего начать.

Я застонала. О, Боже. Вот почему он отложил крышу и все остальные ремонтные работы, которые могли понадобиться этому дому. Ради меня. Только на этот раз его жертва оказалась ненужной. Он наблюдал, как я постоянно пыталась понять, чему я принадлежу, хотя все это время я принадлежала людям Мад-Галч, и если этого когда-либо было недостаточно, то только из-за моего испорченного видения. Ромео ошибся в одном — я не приняла неправильного решения, вернувшись.

Я выглянула в окно, пристыженная тем фактом, что не скрыла своего недовольства, когда они так самоотверженно трудились, чтобы обеспечить мне хорошую жизнь здесь, в Мад-Галч.

И все же... даже сейчас, когда мой взгляд упал на море, я почувствовала это притяжение. Оно вернулось несмотря на то, что я узнала, кто был моим отцом. Натан Хейл. Он умер, так и не узнав, кто я такая и даже что я вообще существую. У меня больше не было причин искать ответы или чувствовать свою принадлежность. Она было здесь, как раз там, с чего я начала.

Я оглянулась на своего дядю, схватила его за руку и сжала ее. Я многое недооценила. Но факт оставался фактом: мое место было здесь. Мои люди были в Мад-Галч.

— Вызови кровельщика, — сказала я. — Приведи кого-нибудь сюда утром.

— Рори, к тебе пришли люди.

Я посмотрела на Ромео, сидя за столом в офисе.

— Кто это? — я нахмурилась.

— Думаю, тебе следует прийти и посмотреть самой.

Стул заскрипел по полу, когда я встала, следуя за Ромео из кабинета в практически пустой бар. Была половина пятого, и поэтому лишь несколько постоянных посетителей заняли свои обычные места. К половине шестого или шести, когда начинался «счастливый час», заведение гудело. Завернув за угол, я резко остановилась, увидев Арчера и Бри, стоящих возле бара рядом с Кассиусом.

Арчер и Бри неуверенно улыбнулись мне, когда я приблизилась.

— Арчер. Бри. Привет. Вот так сюрприз. — Я посмотрела на Кассиуса. — И ты рано вернулся домой.

— Ага, — буркнул Кассиус как обычно, не тратя лишних слов. Несколько секунд я в замешательстве переводила взгляд с одного на другого.

— Извините, — произнесла я, слегка покачав головой. — Где мои манеры? Арчер и Бри Хейл, это мои дяди, Кассиус и Ромео Кастил.

— Мы все уже встречались, — сказал Ромео. — Что хорошо, учитывая, что мы теперь семья. — Он положил руку на плечо Арчера, и Арчер бросил на него несколько настороженный взгляд.

— Да, это так, — согласилась Бри, оглядываясь на меня с улыбкой, которая казалась немного нервной.

Мы все уже встречались. Почему это прозвучало так, будто он имел в виду не те несколько минут назад, когда они вошли в дверь? Почему они уже казались знакомыми дольше? Я внезапно насторожилась. Ромео сел на барный стул, выражение его лица говорило мне, что он наслаждается происходящим.

Бри сделала глубокий вдох и выдох.

— Прежде всего, — сказала она, поднимая холщовую сумку, стоявшую у ее ног, и протягивая ее мне. — Там картины твоего отца. Он написал их, когда влюбился в твою мать, и я думаю, он хотел бы, чтобы они были у тебя.

— О, — сказала я, забирая у нее сумку. — Но... я не могу забрать это у тебя. Ты был близок со своим дядей...

Арчер поднял руки, и Бри перевела.

— Был. Потому что он был со мной. У меня есть годы воспоминаний. — Он кивнул на сумку, наполненную его произведениями. — У тебя есть только это. Я бы хотел, чтобы их было больше.

Я почувствовала странное удушье, когда кивнула, принимая единственную осязаемую вещь — кроме выцветшей фотографии моего отца, — которая когда-либо была у меня.

— Спасибо вам, — поблагодарила я. Отправившись в Каллиопу в поисках своего отца, не нашла его в том смысле, в каком надеялась, но его искусство было частью его самого, это было выражением его сердца, и для меня они были сокровищем. — Я буду их беречь.

Бри взглянула на Арчера, и я увидела небольшую вспышку понимания, промелькнувшую между ними, возникшую и исчезнувшую, как будто им не понадобилось больше доли секунды, чтобы понять друг друга.

— Мы также приехали к тебе потому, что благодаря записям в дневнике твоей матери мы знаем больше, чем раньше, о маме Арчера, Алиссе. Она выросла в приюте для девочек здесь, в Мад-Галч.

Арчер поднял руки, и Бри начала переводить.

— Я почти ничего не знал о жизни моей мамы, Рори, — говорил он. — Всю свою жизнь. Я понятия не имел, откуда она родом и каким было ее детство, и теперь мне есть с чего начать, благодаря тебе. Теперь я смогу узнать, как она жила, чтобы ее семья имела полное представление о том, какой она была. После того, как мы уедем отсюда, мы встретимся с женщиной, которая работала в приюте для девочек.

— О, — выдохнула я, чувствуя, как под грудиной разгорается жжение. — Это... это замечательно. Я лучше, чем кто-либо другой, знаю, каково это — найти недостающие фрагменты минувшего времени, — так что, я счастлива, что помогла выяснить такие фрагменты из твоей жизни.

— Я хочу сделать то же самое для тебя, — показал Арчер, взглянув на свою жену. — Что подводит нас к последней причине, по которой мы здесь.

Бри достала из сумочки сложенный лист бумаги и положила его на стол передо мной. Я открыла его, уставившись на юридический документ.

— На продажу выставили участок земли, — пояснила она. — Это по дороге от «Врат рая». Он на озере Пелион, но прямо на границе Каллиопы.

— Что? Я не понимаю, — произнесла я. Мой мозг начал гудеть, и у меня внезапно возникли проблемы с ясностью ума.

— Если бы Натан знал о тебе, — жестом показал Арчер, — он бы заботился о тебе так, как только мог. Это то, что он делал. Он появился и помог мне, когда никто другой этого не сделал. Он был рядом, несмотря на все причины, по которым ему приходилось прятать голову в песок и прятаться. Он был травмирован, Рори, но он любил меня, и, честно говоря, без этой любви я бы ни за что не стал тем, кто я есть сегодня. В память об этом я купил эту землю и дарю ее тебе вместе с суммой всех выплат Натану в армии, с процентами, конечно. — Он оглянулся на моих дядей, которые делали вид, что не наблюдают за нами со стороны. — Единственное маленькое предостережение заключается в том, что ты будешь использовать этот участок, чтобы открыть бизнес, ориентированный на собак. Парк для собак, школа дрессировки, все, что угодно. И если захочешь, пожалуйста, назови его в честь своего отца, потому что он тоже говорил на их языке, и он передал это тебе, и, — его руки дрогнули, и Бри сделала небольшой вдох, но Арчер, казалось, быстро собрался с духом, прежде чем закончить, — он был бы невероятно счастлив, если бы ты это сделала.

У меня отвисла челюсть, когда руки Арчера летали в воздухе, и Бри озвучивала его мысли. Я посмотрела через плечо Арчера и увидела Ромео у стойки, вытирающего бокал, с легкой улыбкой на лице, и Кэша, «читающего» меню бара, которое он, несомненно, знал наизусть.

Мой взгляд вернулся к Арчеру.

— Бизнес, в котором я весь день посвящаю собакам?

Он кивнул.

— Мы слышали, что это может тебя заинтересовать, — добавила Бри, уголки ее губ слегка задрожали.

Я снова посмотрела на своих дядей и увидела, что Кэш сдерживает улыбку. А когда поймала взгляд Ромео, он подмигнул. О.

— Наследие Натана, — выдохнула я, называя бизнес, на который еще даже не согласилась, когда встретилась взглядом с золотисто-карими глазами Арчера.

Он ухмыльнулся и показал:

— Мне нравится. Ему бы это тоже понравилось.

— Пожалуйста, прими это, — сказала Бри, и, потянувшись, взяла мою руку в свою и сжала. Я подняла другую руку, чтобы на мгновение задержать ее в своей, прежде чем отпустить.

— Я... но... — Я еле сдержала слезы. — Я не могу переехать в Каллиопу или даже в Пелион. Мне не рады ни в одном из этих городов. — Истории о моих непорядочных поступках, вероятно, росли и распространялись, пока мы разговаривали. Блейкли могла бы выставить меня на всеобщее обозрение перед своей двухмиллионной аудиторией Инстаграм, насколько я знала. Даже тридцать семь моих подписчиков, вероятно, покинули меня. Ну, кроме одного, но он был моей семьей. — Я социальный изгой. — И я сама навлекла это на себя.

— Ты не такая, — сказала Бри. Она улыбнулась мужу. — К тому же, мы не боимся сплетен. Мы проигнорируем людей, которые нам безразличны, и поправим других. Пожалуйста, пусть это не будет причиной твоего отказа, Рори. Я обещаю вам, что в Пелионе и Каллиопе есть хорошие, искренние люди, которые горят желанием предоставить второй шанс. Я знаю, что Трэвиса сейчас здесь нет, но я уверен, что в следующий раз, когда вы увидитесь, он будет рад поделиться личным опытом.

Я выдохнула, надежда ожила во мне, как прилив, который становится сильнее после шторма.

— Подождите, — я захотела уточнить. Встала и прошла небольшое расстояние до бара. — Это сделали вы, — сказала я Ромео и Кассиусу.

— Нет, — ответил Ромео. — Они сделали это. Они хотели оставить тебе наследие, которого ты заслуживаешь. Я всего лишь предложил идею насчет собак.