На сцену вышла еще одна женщина лет пятидесяти в серебристо-голубом платье, и миссис Бьюкенен посмотрела в ее сторону.

— Шерил. Все вы знаете Шерил Уингейт. Ты хотела сказать несколько слов?

Шерил Уингейт взяла микрофон у миссис Бьюкенен, широко улыбнулась публике, а затем к ней подошла Блейкли Уингейт, сногсшибательная в желтом платье без бретелек, облегающем ее изгибы. Вживую она была еще красивее, чем в своем профиле Инстаграм.

— Как сказала Лана, — начала миссис Уингейт, — это горько-сладкий момент. Но я надеюсь добавить радости, будучи первой, кто поздравит мою дочь Блейкли и Гейджа с помолвкой! Они поедут в Лондон и будут планировать свою свадьбу за границей!

Стоявшая рядом со своей матерью Блейкли ухмыльнулась, и толпа ахнула, а затем начала аплодировать, отчего мое сердце ушло в пятки. Ей удалось убедить его несмотря на то, что он сказал мне, что принял решение не рассматривать эту идею?

Ты сказал ей это сегодня вечером?

Нет. Сейчас было не время.

Полагаю, я не была удивлена.

Вот тогда я и увидела его, стоящего на широкой лестнице и наблюдающего за Блейкли и миссис Уингейт на сцене. Тихий вздох вырвался из моего горла, видение его одного заставило мое сердце забиться так сильно, что я подумала, что упаду на пол. О, Боже, ошибка с приходом сюда становилась все яснее.

— Извините, извините, — сказала я, лавируя между гостями, чуть не задев женщину, державшую поднос с шампанским. — О, я так...

— Рори? — мое имя выкрикнули из толпы. Я обернулась и увидела Гейджа, быстро спускающегося по лестнице и направляющегося в мою сторону. — Рори! — снова позвал он.

О, Боже, о нет. Зачем я пришла сюда? Зачем?

Я продолжала двигаться, направляясь к двери. Мне нужно было уйти. Здесь для меня не осталось ничего, кроме боли.

Глава двадцать седьмая

Гейдж

Я увидел ее с другого конца комнаты. Мое сердце подпрыгнуло, и я моргнул, подумав, что вызвал ее тем, что не мог перестать думать о ней. Болея ею.

И она снова убегала от меня, хотя и появилась здесь. Она пришла. И на ней было синее платье, которое мы купили вместе. Обе эти вещи должны были что-то значить. Надежда вспыхнула внутри, когда я схватил ее за руку, разворачивая к себе.

— Рори. Боже, ты здесь.

Она задержала дыхание, выражение ее лица было одновременно шокированным и обиженным. Я зажмурился. Объявление. Она слышала.

— Это объявление было сделано без моего согласия, — сказал я. Блейкли и миссис Уингейт взяли на себя смелость попытаться заставить меня сделать это. Это было манипуляцией и просто ложью, и я собирался как можно скорее сказать им пару слов. — Рори, я не помолвлен.

Дыхание вырвалось у нее изо рта, когда она отступила.

— Все в порядке, Гейдж. Меня не касается, помолвлены вы или нет. То, что у нас было, это просто увлечение.

Боль пронзила меня.

— Интрижка. Это была не интрижка. Рори, не...

— Для меня это была всего лишь интрижка. Забавная, но… не более того. Я не подхожу тебе, и ты не подходишь мне.

Я в замешательстве покачал головой.

— Ты лжешь. Если это была просто интрижка, то почему ты здесь? Зачем ты пришла? — В этом платье? Выглядишь такой невероятно красивой, что мне хочется упасть перед тобой на колени?

Она оглянулась, Арчер и Бри Хейл стояли в нескольких футах от нас, наблюдая за нами с обеспокоенными выражениями лиц и широко раскрытыми от удивления глазами.

Рори расправила плечи, как боксер-профессионал, ожидающий удара. Остальные столпились вокруг, прислушиваясь к нашему разговору. Рори тоже огляделась, но затем снова сосредоточилась на мне.

— Я пришла только для того, чтобы сказать тебе, что наша миссия завершилась успешно.

Наша миссия. Я моргнул.

— Что? Ты нашла своего отца?

— Да, — ответила она, снова оглядываясь по сторонам, ее взгляд на мгновение задержался на Трэвисе и Хейвен Хейл, которые подошли и встали рядом с Арчером и Бри. Что происходило? — Но я не дочь одного из основателей клуба «Метрополитен». Мой отец работал там посудомойщиком. — Она снова взглянула на Хейлов. — Моя мать встретила его той весной и влюбилась в него.

Я чувствовал себя дезориентированным, как будто только что проснулся и не помнил, как заснул. Посудомойщиком. В клубе «Метрополитен». Это не был ни один из пяти мужчин, на которых она думала.

— Это замечательно. Ты знаешь, кто это. Ты нашла его. Ты знаешь его имя?

Она снова посмотрела на Хейлов, и я увидел, как Арчер Хейл слегка кивнул.

— Да. Моего отца звали Натан Хейл.

Мой взгляд метнулся к Хейлам. Неудивительно, что они приблизились. Как все это произошло?

— Это... — Я мало что мог вспомнить о Натане Хейле, кроме того, что слышал в городе. Он был немного чокнутый. Когда люди говорили о старшем поколении братьев Хейл, его часто называли «сумасшедшим». — Рори, это здорово.

Она внимательно наблюдала за мной, и у меня сложилось впечатление, что она увидела на моем лице подтверждение моих слов. Но правда заключалась в том, что все, что я знал о Натане Хейле, были сплетни, которые передавали шепотом. Когда ее взгляд переместился вправо, я проследил за ее взглядом и увидел, что Блейкли подошла ко мне. Она схватила меня за руку и одарила Рори явно враждебным взглядом, за которым последовала фальшивая улыбка.

— Гейдж, мы можем поговорить?

— Не сейчас, Блейкли...

— Пирожное! — воскликнул мой друг Трент, внезапно появляясь из ниоткуда, как всегда удачно выбрав момент, и обнял Рори. — Я не ожидал увидеть тебя здесь! — Он оглядел людей, которые, очевидно, подошли поближе, чтобы услышать, что происходит. — Мы встретили эту девушку в баре в доках! Она выманила у нас кучу денег! — поделился он со всеми. Рори на секунду закрыла глаза, и Трент моргнул, когда я так сильно сжал челюсти, что прикусил язык. — Что? Я не должен был этого говорить? Это был первый раз, когда мы услышали, как Гейдж застолбил женщину для себя. Это была просто... забавная история с той ночи, когда мы с ней познакомились. Верно? Это все чепуха. Я имею в виду, это не имеет значения теперь, когда вы помолвлены, но...

Бри и Хейвен одновременно шагнули вперед, словно придя на помощь Рори.

— Гейдж, — снова позвала Блейкли, потянув меня за руку, как будто я принадлежал ей. — Мы должны... — Я стряхнул ее руку и шагнул к Рори.

Рори посмотрела мне за спину, ее лицо побледнело, и когда я перевел взгляд туда, куда смотрела она, увидел, что мой отец пришел посмотреть, что происходит. Я снова посмотрел на Рори.

— Давай выйдем. Я хочу услышать больше. Я хочу услышать, как...

— Блейкли, очевидно, нужно поговорить с тобой, — сказала она с натянутой улыбкой — И здесь так много людей, чтобы поздравить тебя. Это твой вечер, Гейдж. Прости, что я все испортила.

— Ты ничего не испортила. Я рад, что ты здесь.

Мой отец подошел и встал рядом с нами, и Хейлы тоже придвинулись ближе. Я обвел всех взглядом, полным замешательства. Что за странное противостояние я сейчас наблюдаю? Меня бросало то в жар, то в холод, страх заползал туда, где несколько минут назад была только радость от того, что я увидел здесь Рори, и, возможно, иррациональная надежда, что мы что-нибудь придумаем.

— У нас был хороший... опыт, — сказала Рори хриплым и сдавленным голосом. — Раньше я думала... ну. Но... опыт может быть хорошим. Я надеюсь, ты запомнишь меня как хороший опыт. И... Лондону повезет с тобой, — сказала она, запинаясь, словно подбирая слова.

Ропот толпы стих, когда мы только начали говорить, но теперь он стал громче, по комнате явно поползли слухи о том, что у Натана Хейла был тайный ребенок, или, по крайней мере, это то, что я понял из нескольких громких перешептываний, доносившихся до того места, где мы стояли.

Даже сквозь нарастающий гул послышалась серия вздохов, когда толпа расступилась позади Рори, и каждый человек, находившийся поблизости, обернулся, чтобы посмотреть, кто вошел.

Это был пират.

А рядом с ним стоял... ну, Рори хорошо его описала, потому что я сразу понял, кто этот мужчина, выглядевший как нечто среднее между Элвисом и Прекрасным принцем, — Ромео Кастил. Во плоти. Такой же высокий, как пират, но далеко не такой неуклюжий.

— Рори, — позвал пират, широко расставляя ноги. Кассиус. Его зовут Кассиус.

— Кассиус… Ромео, — произнесла Рори, и абсолютное облегчение в ее голосе чуть не убило меня. Она казалась спасенной, как будто мы все были гиенами, пришедшими на охоту, а она была оленем. Ее дяди появились, чтобы спасти ее от кружащей орды хищников.

Несколько напряженных мгновений мы стояли друг напротив друга, Кастил и Хейлы стояли против... всех нас.

Рори отвернулась от меня, и я потянулся к ней, мои пальцы схватили только воздух, когда она практически бросилась к своим дядям.

— Твой голос по телефону звучал ужасно, дорогая, — услышал я слова Кассиуса.

— Мы действительно волновались, — сказал Ромео. Она ответила кивком и взяла их за руки.

Мое сердце глухо стучало, пальцы сжимались. Отвергнутый. Отрешенный.

И хуже всего было то, что я знал, она чувствовала то же самое.

Кассиус огляделся, издав низкое рычание, от которого круг вокруг трех Кастил расширился. Он устремил на меня свой каменный взгляд.

— А теперь мы уходим, — процедил он.

Блейкли снова потянула меня за руку, отец встал рядом со мной слева, а справа появились мама и Лекси. Рори встретилась со мной взглядом лишь на мгновение, прежде чем повернула голову и наклонилась к Кассиусу.

Для меня это было всего лишь увлечение. Забавное, но… это все, что это было. Я не подхожу тебе, а ты не подходишь мне.

Она лгала? Возможно. Она обесценивала то, что у нас было. Но факт оставался фактом: она возвращалась домой. Казалось, ей это было нужно. Мой взгляд наткнулся на одного из моих коллег, который смотрел на меня в замешательстве. В конце концов, я собирался в Лондон.

Кассиус крепко обнял Рори, и, хотя каждая клеточка моего тела взывала к ней, она была защищена, и она уходила от меня по собственному выбору.

Она приняла решение. Она посмотрела мне в глаза и попросила придерживаться его.

Она разгадала тайну того, кем был ее отец. И теперь она уезжала. Таков был план.

Глава двадцать восьмая

Рори

Я вяло вытирала стол, пока из музыкального автомата доносились звуки старой песни Пэтси Клайн, которая, если быть до конца честной, ни черта не улучшала моего настроения. Кто вообще выбрал эту песню? Вероятно, тот, кто построил карьеру, бездельничая.

Я взяла поднос с пустыми стаканами, перекинула полотенце через плечо и со вздохом повернулась.

— Ты выглядишь как ребенок с плаката этой песни, — заметил Ромео, ставя чистые стаканы, которые достал из посудомоечной машины, на полку за стойкой бара.

Мне удалось немного закатить глаза, когда Пэтси завыла, что вот-вот развалится на куски.

— Перестань хандрить и придвинь стул, — скомандовал Ромео, и, хотя на самом деле такого стула поблизости не было, а были привинченные к полу барные стулья, я скользнула на один из них. — Ты настоящая развалина, ты знаешь это?

— Ну спасибо. Я уже чувствую себя лучше. — Поставила локти на стойку и подперла подбородок. — Помнишь, когда ты сказал мне перестать искать свое счастье в Клермонт-Лэндинге? Жаль, что я не отнесла этот совет дальше городской черты.

— Не думаю, что это была твоя ошибка.

— Тогда что же это было, хранитель мудрости?

Ромео наклонился вперед, глядя мне в глаза.

— Мне кажется, ты не ошиблась с выбором места, ты сделала неправильный выбор, вернувшись.

Я хмыкнула.

— Мне пришлось вернуться. Моя жизнь здесь, в Мад-Галч. А... жизнь Гейджа в Лондоне.

— Ты могла бы попросить его остаться.

Я откинулась на спинку стула и покачала головой.

— Нет. Нет, я не могла этого сделать. Так много планов уже разработано. Столько людей зависят от него. Я не могла толкнуть его на другой путь. Не могла усилить давление, Ромео. И если бы я все-таки попросила, и каким-то чудом он бы остался, я не смогла бы жить, задаваясь вопросом, чей это был выбор на самом деле. Гейдж от природы склонен желать нравиться людям, которые ему небезразличны. И я люблю... я... уважаю это в нем. Но он уже достаточно испытал. Я отказываюсь быть еще одним человеком, предъявляющим к нему требования. Боже, посмотри, что я сделала с тобой. Посмотри, что случилось с твоими стремлениями из-за меня. Даже если ситуация иная, я не могу пустить под откос еще чью-то жизнь.

Он на мгновение уставился на меня, в его глазах появилось понимание.

— А. Понятно. — Он повернулся и поставил еще один стакан на полку. — Ты так думаешь? Что все вынуждены отказываться от жизни, для которой предназначены, из-за тебя? Что ты убийца моей мечты?

Убийца мечты. Я невольно съежилась. Он попал в самую точку.

Я не хотела, чтобы Гейдж отказывался от своей мечты. На самом деле, я надеялась, что он будет стремиться к своей собственной мечте, а не пытаться постоянно исполнять желания других. Но быть со мной означало бы пожертвовать уважением его семьи, а также общества. Я не могла просить об этом никого, не тогда, когда у меня был выбор. Я уже делала это однажды.

Ромео оперся руками о стойку.

— Это все, не так ли? Любить тебя всегда сопряжено с определенными жертвами. Потерями.

— Тебе это было нужно, — прошептала я, ужасная правда слетела с моих губ, как ядовитый дым.

— Мм, — промычал он, кивнув мне в знак согласия, отчего мой желудок болезненно сжался. — Я мог бы быть кем угодно, кроме... — он скривился от отвращения, — бармена.

Я кивнула головой в знак согласия.

— Ты мог бы стать кем-то большим. — Мои плечи опустились, тяжесть жертвы, на которую он пошел ради меня, придавила меня. Но было здорово, что мы поговорили об этом, не так ли? Даже если я не вернулась богатой наследницей, способной отправить его в долгожданное кругосветное путешествие. — Посмотри на себя, Ромео. Ты мог бы стать кем угодно и где угодно. Перед тобой открылось бы так много дверей, если бы ты уехал из Мад-Галч.