— Спасибо. — Я оглядела каждого из них по очереди. — Спасибо всем вам за то, что вы здесь. — Я неуверенно встала, и Фейт тоже вскочила. — Надеюсь, вы простите меня, если я не останусь. Все это было... очень трудно.

Бри и Хейвен тоже встали, на их лицах были озабоченные хмурые выражения.

— Я позвоню позже, чтобы узнать, как дела, — произнесла Бри. — После того, как ты придешь в себя. — Она бросила взгляд на Арчера, который слегка кивнул ей.

Они проводили Фейт и меня до двери, и мы вышли на крыльцо. Когда я ступила на выложенную камнем дорожку, из-за деревьев выскочила пара собак. Мое сердце подпрыгнуло, и я повернулась, направляясь к ним и наклоняясь, чтобы поприветствовать белую, когда она направилась прямиком ко мне.

— Привет, девочка. О, привет, — сказала я, мгновенно найдя утешение в присутствии собак. — Какая ты красивая девочка. — Другой скулил и пританцовывал вокруг, и я потратила несколько минут, почесывая им головы, а затем потирая животы, когда они плюхнулись на траву и заулыбались от счастья. Мое замешательство рассеялось, и на сердце стало легче, когда я обрела ту старую знакомую уверенность, которую испытывала, общаясь с собаками. Белая собака поднялась на лапы и снова боднула меня в руку, а я положила руки ей на голову и посмотрела в глаза, прежде чем коснуться ее носа своим и прошептать: — Спасибо.

Я встала и повернулась к группе, которая наблюдала за мной с улыбками на лицах. Но Арчер смотрел на меня с чем-то похожим на удивление. Моя улыбка погасла, и я наклонила голову, когда он поднял руки. Бри стояла прямо за ним, и на этот раз Трэвис перевел за него.

— Он тоже так делал, — показал Арчер. — Он опускался до уровня собаки и смотрел ей в глаза точно так же, как ты. — Трэвис на мгновение замолчал, переводя. — Твой отец был не из Каллиопы. Он был из Пелиона. Он купил землю, на которой ты сейчас стоишь, потому что это принесло ему умиротворение. Город принадлежит его семье. — Он взглянул на свою жену. — Мы думали, что наша дочь была первой девушкой за несколько поколений. Но мы ошибались. — Он покачал головой. — Была ты. Если раньше у меня и были какие-то сомнения, то теперь их нет. Рори, ты Хейл.

Глава двадцать шестая

Рори

Я не могла отдышаться. Прошло полтора дня с тех пор, как я узнала, кто был моим отцом, а я все еще не могла заставить себя сделать полный вдох. В одну минуту я ликовала, а в следующую была глубоко огорчена. Я разгадала тайну! Знала историю своего происхождения. Но она была полна душевной боли и большего количества секретов, чем я когда-либо могла себе представить. Я пыталась проанализировать все это. Надеялась, что Арчер, Трэвис, Бри и Хейвен помогут заполнить некоторые пробелы, если смогут, с помощью текстовых сообщений, когда возникнут вопросы. У меня было хорошее предчувствие, что так и будет. Я уже считала их друзьями, особенно женщин, даже если мне пока было трудно воспринимать их как мою семью.

Я хотела, чтобы это изменилось, но наши жизни протекали в двух разных местах. Даже если мы были всего в нескольких часах езды друг от друга. Жизнь была насыщенной, у всех были маленькие дети, супруги и успешная карьера, которая, естественно, отнимала большую часть их времени.

Я вздохнула, когда раздался стук в дверь гостевой комнаты в доме Фейт. Накануне я чувствовала себя уверенно, возвращаясь домой, несмотря на мое смущение из-за того, что меня публично опозорили, и душевную боль от осознания, что я больше никогда не увижу Гейджа. Но добавьте все, что я узнала о своем отце, и я была способна только рухнуть на диван Фейт и позволить ей заботиться обо мне, как о больной.

— Войдите.

В дверь заглянула Фейт.

— Как дела? — спросила она.

— Лучше, — ответила я. Я возвращалась к реальности, и шок постепенно спадал. Даже если у меня не было полной картины всего, что произошло той весной, еще до моего рождения, по крайней мере, у меня были самые важные фрагменты.

— Ты останешься еще на несколько дней? — предложила Фейт.

Я попыталась улыбнуться.

—Не могу. Ты была мне таким хорошим другом, Фейт, и я благодарна тебе больше, чем могу выразить. Но мне пора домой. — Я сделала паузу, взглянув на шкаф. — Однако я кое-что обдумала, и мне, возможно, понадобится твоя помощь, чтобы подготовиться.

Фейт села на кровать и взяла меня за руку.

— Что бы тебе ни понадобилось, я готова.

Резиденция Бьюкененов была освещена, как парк развлечений. Фонари сверкали вдоль дорожек и среди деревьев. Ослепительное сияние лилось из окон и балконов роскошного поместья, фары танцевали, когда впереди останавливались машины, и одетые в униформу лакеи спешили открыть двери.

Боже мой, у меня закружилась голова при мысли обо всем, что произошло с тех пор, как я впервые ступила на эту территорию. Я представила себе Гейджа, врывающегося в комнату, одетого только в полотенце, обернутое вокруг бедер, с выражением шока и едва скрываемого возбуждения на лице. О, Лига Плюща, мы прошли через столько приключений вместе, не так ли? Гейдж помог мне разобраться, кто я на самом деле, и я не могла уйти, не сообщив ему конец истории.

Я подобрала платье, приподняв подол, и поднялась по ступенькам к парадной двери, где дворецкий впустил меня, склонив голову. Я была почти удивлена, что они не проверяли документы. Очевидно, любой незнакомый болван мог войти, если знал адрес. Не то чтобы в Каллиоп-Хиллз было много болванов.

Ну, кроме меня.

Однако я не планировала задерживаться надолго. Я поняла, что являюсь персоной нон грата среди элиты Каллиопы, и не хотела ставить Гейджа в неловкое положение. Если бы я увидела кого-нибудь из трех женщин, которые столкнулись со мной вчера, я бы убежала в другом направлении. Я только хотела лично сказать Гейджу, что нашла своего отца. Должна была сообщить ему об этом до того, как вернусь домой, и до того, как он уедет в Лондон. Он сыграл важную роль в моих поисках. В конце концов, наша миссия была успешной, даже если Арчер и Бри были теми, кто раскрыл дело.

И даже если это дорого обошлось всем вовлеченным.

Здесь было достаточно людно, чтобы я могла использовать группы гостей в качестве щитов, переходя из комнаты в комнату в поисках одного единственного человека.

Когда я почувствовала чью-то руку на своей, мое сердце подпрыгнуло, и я задержала дыхание. Гейдж.

Но когда я повернулась к человеку, который остановил меня, то обнаружила, что смотрю на мужчину, которого встретила перед рестораном несколько дней назад. Отец Гейджа.

— Здравствуйте, мистер Бьюкенен.

— Мисс Кастил.

Мои плечи опустились. Значит, он знал мое настоящее имя. Конечно, знал. Его жена, должно быть, сказала ему после того, как встретилась со мной. Моей шея стала горячей и внезапно зачесалась.

Он огляделся, движение было едва уловимым.

— Могу я поговорить с вами? — спросил он.

Я тоже огляделась, надеясь увидеть Гейджа, может, он спасет меня. Последнее, чего мне действительно хотелось, — это разговаривать с отцом Гейджа в отсутствие Гейджа.

Но что я могла поделать? Я прошла за ним небольшое расстояние в комнату за фойе, которая оказалась кабинетом. Это была элегантная комната с изящным письменным столом во французском стиле и обоями в цветочек, вероятно, домашний офис миссис Бьюкенен.

Отец Гейджа закрыл дверь, шум вечеринки внезапно стих. Он повернулся ко мне. Когда меня впервые представили, я была поражена тем, насколько он отличался от своего сына. Он был симпатичным мужчиной, и я увидела черты Гейджа в его внешности. Но он был довольно невысоким, жилистым и физически средним. А вот у него родился сын — Адонис. Конечно, этот человек думал о нем именно так. Он создал идеального ребенка, чтобы гарантировать, что все, ради чего он работал, не умрет. Гейдж был не только всем, чем был его отец — умным, целеустремленным, успешным, — он был даже больше. Каким невероятным даром они, должно быть, считают его. И он был. Он был. Но он также был самостоятельным человеком.

И, возможно, я была несправедлива. Возможно, я полностью ошибалась. Но у меня было чувство, что этот человек этого не осознавал.

— Ты солгала людям в той комнате, — сказал он.

Стыд захлестнул меня, и я почувствовала, как жар поднимается по моей шее. Я не хотела ничего, кроме уважения этого человека, и уничтожила всякую возможность этого. Он испытывал ко мне только презрение, как и его жена и, по крайней мере, несколько человек в той комнате. И остальные последуют за ними в ближайшее время, как только разнесется слух, что новый «оценщик произведений искусства» — лгунья.

— У меня была причина, мистер Бьюкенен, — это было все, чем я могла оправдаться, и даже я знала, что это звучало неадекватно. Эгоистично. Я причиняла людям боль. Но больше всего я причинила боль себе.

— Полагаю, что да. Но некоторые вещи невозможно исправить.

Я кивнула, масса эмоций наполнила мою грудь, надежда, за которую я цеплялась, входя в этот дом, рассеялась как дым.

— Похоже, Гейдж тобой очень увлечен.

Я откашлялась и сцепила руки перед собой, чтобы он не увидел, что я дрожу. Очень тобой увлечен. Что это вообще значило?

— Он мне тоже небезразличен, мистер Бьюкенен. — На самом деле я люблю его.

— Если это правда, мисс Кастил, вы покинете эту вечеринку и вернетесь домой, туда, где вам самое место. — Там, где твое место. Не здесь. Не с его сыном.

Я расправила плечи.

— Я возвращаюсь домой. Я просто хотела увидеть Гейджа в последний раз. Мне нужно кое-что ему сказать.

— Я уверен, что все, что вы хотите ему сказать, можно отправить по электронной почте или смс. Эта вечеринка, — его прощание с семьей, друзьями и деловыми партнерами, прежде чем он приступит к своему новому началу в Лондоне. Он много лет работал над той жизнью, которая раскрывается перед ним. Сначала Лондон, затем, возможно, Париж, Мадрид. Небо — это предел для моего сына. Если вы здесь для того, чтобы помешать этому или каким-либо образом удержать его, то вы вообще не можете заботиться о нем по-настоящему.

Дыхание вырвалось у меня изо рта, сердце болезненно сжалось.

— У него больше не будет этих возможностей, Аврора. Многие люди зависят от него. Он был... очень взволнован… сам не свой с тех пор, как встретил вас, и я не могу допустить, чтобы минутное увлечение разрушило все его будущее. Ты не та женщина, которая ему нужна.

Я медленно кивнула. В каком-то смысле мне хотелось ненавидеть этого человека, но он был прав. Он зависел от Гейджа в развитии своей империи. Но, кроме того, от него зависела целая компания сотрудников, не только здесь, в Каллиопе, но и в Европе. Его нынешняя должность уже была занята, и не было никаких шансов, что он не поедет в Лондон.

Я солгала себе. Я надела это платье, подарок Гейджа, и пришла сюда не только для того, чтобы сказать ему, что знаю, кто мой отец, но и с маленькой тайной надеждой, что у нас может быть будущее. Что у него найдется решение. Или что, возможно, он попросит меня остаться. Какой же я была дурой. Мало того, я была несправедлива. Мистер Бьюкенен был прав. Я только все усложняла.

Я никогда не была частью этого сообщества. Всегда верила, что являюсь частью двух миров, но это было ошибкой. Я была рада, что не принадлежу к числу этих людей, потому что большинство из них, по крайней мере, были ужасны и зациклены на себе.

Но эти люди были важны для Гейджа, лично и профессионально. И я только навредила бы ему, если бы осталась. Я вздернула подбородок. Теперь моим единственным выбором было уйти, сохранив хотя бы наполовину свое достоинство. Я бы ушла, и они простили бы его, поверив, что я просто случайная женщина, которая наложила на него какие-то чары, за которые он не несет ответственности.

— Я ценю, что вы разъяснили мне суть, мистер Бьюкенен. Я сейчас уйду.

Он казался почти удивленным, но отступил в сторону, когда я направилась к двери.

— Мисс Кастил.

Я остановилась, держа руку на ручке, но не повернулась в его сторону.

— Я уверен, что вы хорошая девушка, если мой сын проявил к вам интерес. Я надеюсь, вы понимаете, что иногда чему-то просто не суждено сбыться.

Банальность. Он имел в виду, что иногда не имеет значения, чего хотят люди. Было слишком много барьеров, слишком много ошибок... Слишком много воды утекло. Я колебалась, но затем просто кивнула, прежде чем открыть дверь и выйти. Какое значение имело то, что я бы сказала? Мистер Бьюкенен думал обо мне не как о личности, а как о девушке, которая встала на пути будущего его сына и заставила его вести себя как личность, а не как легкий, приятный мужчина, которым он был всю свою жизнь. Но более того, в Лондон направлялся не мистер Бьюкенен. Это был Гейдж. Независимо от обстоятельств, давления или чего-либо еще, Гейдж решил взять бразды правления компанией своего отца и начать новую жизнь за границей. А Гейдж был взрослым мужчиной. Что бы Гейдж ни чувствовал глубоко внутри, признавался он в этом самому себе или нет, именно он должен был прожить свою жизнь так, как считал нужным.

И мистер Бьюкенен был прав, если бы я действительно заботилась о нем, а я заботилась, я заботилась, то не стала бы усложнять ситуацию.

— Большое вам всем спасибо за то, что вы здесь. — Я подняла глаза на голос, доносившийся из микрофона, когда толпа притихла и повернулась к противоположному концу большой открытой комнаты, которую освободили от мебели, чтобы было место для танцпола и группы. Миссис Бьюкенен стояла на платформе с микрофоном в руке, красивая, в переливающемся бледно-розовом платье. Я остановилась позади пожилого мужчины в сером костюме, поскольку было бы легко заметить, что я единственная направляюсь к двери в море неподвижных гостей.

— Эта вечеринка горько-сладкая, — сказала миссис Бьюкенен. — В конце концов, мы прощаемся с нашим Гейджем, и я знаю, что нам всем будет ужасно его не хватать, но это также празднование огромного успеха, которого добился мой сын, и гордости, которую мы чувствуем за него.