— Отлично.

— Эй, ребята, это уже забавно. Это будет отличная история — верно? — высказался Трент, явно пытаясь выпутаться из сложившейся ситуации. Когда мы втроем уставились на него, он издал слабый смешок. — Думаю, слишком рано, — пробормотал он.

Мы вышли из туалета, подошли к столику, расположенному в глубине комнаты перед бильярдным столом, и сели.

— Черт возьми, — пробормотал Грант, вытирая телефон о рубашку. — Мой телефон даже не включается.

Я вытащил свой из кармана и попробовал включить его.

— Черт. — Я пытался защитить свой телефон от ливня, но оползень и последующее погружение под воду, очевидно, сделали свое дело. Трент уронил свой в грязь еще до того, как мы отправились стоять на размокший от дождя утес, так что мы уже знали, что его дело безнадежно.

Рядом со мной Эйдан держал свой телефон с таким же мрачным выражением лица.

— Мертвый, как дверная ручка, — разозлился он, бросая аппарат на стол. — Может, у них тут есть миска с рисом. — Я закатил глаза. Эти телефоны были намного дороже миски с рисом. Я сомневался, что они когда-нибудь снова заработают.

— Что вам принести? — спросила женщина с темными волосами и невероятными голубыми глазами, подходя к нашему столику. У меня снова слегка закружилась голова. Она была прекрасна, а эти глаза… Я никогда раньше не видел глаз такого оттенка синевы, хотя в свое время повидал много красивых женщин. Я встречался со многими из них. И все же, в их присутствии у меня никогда не кружилась голова.

— Гейдж? Гейдж, вернись к нам.

Я резко обернулся, осознав, что остальные ребята уже сделали заказ и все ждут, что я скажу. Что мы опять делали? Верно. Заказываю...

— Еду.

Ее темная бровь снова изогнулась.

— Ты бы хотел какое-то особое блюдо, или мне просто угадать?

Я издал тонкий смешок.

— Прости. Это была долгая ночь. О, бургер был бы великолепен. Средней прожарки. И глоток вашего лучшего бурбона.

Она засунула блокнот обратно в фартук, повязанный вокруг талии, и посмотрела на Эйдана.

— Между прочим, оно мертво, как дверной гвоздь.

— Хм? — удивился Эйдан.

— Ты сказал, что твой телефон мертв, как дверная ручка. Но правильно «мертв, как дверной гвоздь». У меня никогда не было возможности исправить выпускника Гарварда, и это как-то само собой свалилось мне на голову, так что я должна была воспользоваться случаем.

Эйдан покачал головой и снова достал телефон, как будто для того, чтобы поискать в Гугл, а затем бросил его на стол, когда отошел от шока. Женщина развернулась на каблуках и пошла прочь. Я смотрел, как покачиваются ее бедра, когда она уходила. Боже мой.

— Она, конечно, дезинформирована, — сказал Эйдан. — Но она, несомненно, великолепная штучка…

— Чепуха. — При одном слове, вырвавшемся вместе с рычанием, я почувствовал, как три пары глаз повернулись в мою сторону.

Эйдан рассмеялся.

— О, черт, Гейдж запал на горячую барменшу. — Он поднял руки, словно сдаваясь, и сверкнул обручальным кольцом. — Что ж, к счастью для тебя, я уже занят, а эти два неудачника не смогли бы соперничать с тобой в свой лучший день.

Горячая барменша. Почему это пренебрежение вызвало у меня желание ударить Эйдана по лицу? Грант и Трент слегка поворчали в ответ на замечание Эйдана, но ни один из них не стал возражать. Я глубоко вздохнул. Я даже не собирался произносить это слово, то самое, которое мы договорились использовать в колледже, если речь заходила о женщинах. То самое, которое я никогда не употреблял ни разу... до сих пор. Оно просто как-то само собой... застряло у меня в горле. Что было совершенно глупо по нескольким причинам, одна из которых заключалась в том, что она, казалось, не проявляла ко мне никакого интереса.

— Послушайте, мы здесь перекусим и уйдем, — объяснил друзьям. — Здесь ни в чем нет конкуренции. — Кстати, об этом… Я поймал взгляд женщины, когда она отвернулась от бара с подносом, полным напитков, и коротко помахал ей рукой.

Если она думала, что закатила глаза, и никто этого не заметил, то она ошибалась.

— Да? — она была наигранно любезна, когда вернулась к нашему столику и начала по очереди расставлять коктейли перед каждым из нас.

— По-видимому, ни один из наших телефонов не работает, — ответил я. — У вас есть телефон, с помощью которого мы могли бы позвонить упомянутому вами Джиму, у которого есть буксирная компания?

— О, у Джима нет компании, просто личный грузовик с прицепом сзади.

Я вытаращил глаза.

— Хорошо, хорошо, могу я воспользоваться твоим телефоном, чтобы позвонить Джиму с грузовиком?

Она покачала головой.

— Джим уже спит. — Она поставила поднос и, наклонившись ко мне, положила ладони на стол. Я уловил ее запах и, сам того не желая, вдохнул еще больше, опустив взгляд, когда ароматы разделились и снова слились воедино. Орхидея. Жасмин. Соленая вода. И под всем этим — тонкий, едва уловимый мускус, который я почувствовал, но от которого у меня кружилась голова. Я медленно подался вперед, пытаясь вдохнуть побольше аромата, сохраняя при этом хоть какую-то форму приличия. — Но вот что я тебе скажу, Лига Плюща, — сказала она, выводя меня из моего ароматического транса, — если ты угостишь бар выпивкой, я позвоню его жене Патрис, которая почти наверняка сейчас смотрит одно из своих шоу на Нетфликс, и она разбудит его для меня.

Патрис? Кто такая Патрис? Мой мозг лихорадочно работал, быстро складывая воедино то, что она сказала. Джим. Грузовик. Патрис. Верно. Значит, она играла со мной в игры. Странный трепет пронесся по моей крови. Я наклонился ближе, пока наши лица не оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. Я прищурил глаза, и в ответ она прищурила свои, и мы обменялись коротким взглядом, невидимые искры воспламенили мою кровь, этот восхитительный запах окутал меня, пронзая насквозь.

— Ты шантажируешь меня, Пирожное?

Она подняла глаза и провела языком по верхним зубам, как будто обдумывая мой выбор слов. Я чуть не застонал при виде розового кончика ее языка, который был так близко от меня, но проглотил его. Она оттолкнулась от стола и скрестила руки на груди.

— Это громко сказано, Лига Плюща. Я ничего не требую. Выбор за вами. — Она вздохнула и подняла руки, чтобы рассмотреть свои ногти. — Я просто надеюсь, что Патрис не решила лечь спать раньше времени. Всего-то. Спокойной ночи.

Усмехнулся. Кто так поступает!

— Отлично. Я куплю выпивку всему бару. — Я смотрел ей в глаза, когда доставал свою кредитную карточку из промокшего бумажника и протягивал ей. — Мы были бы вам очень признательны, если бы вы любезно попросили Патрис разбудить Джима со сцепным устройством на его грузовике.

Она одарила меня улыбкой, выхватила карточку у меня из рук и отвернулась. Маленькая интриганка.

— Не думаю, что ты ей нравишься, — заметил Трент, прежде чем сделать большой глоток пива.

— Я всем нравлюсь, — пробормотал я. Это было правдой. Я никогда никому не давал повода испытывать ко мне неприязнь. Конечно, за все эти годы было несколько человек, которых мне пришлось уволить, но таких людей было немного. Я стремился к миру, а не к раздорам, и мне не нравилось задевать чувства людей.

И я не был груб с прекрасной официанткой, ведь мой взгляд скользил по ее рубашке только тогда, когда она смотрела в другую сторону, и она не видела, как я разглядываю ее задницу, если только у нее не было глаз на затылке.

Так что единственной возможной причиной ее пренебрежительной реакции было то, что она недооценила меня из-за каких-то личных предубеждений.

Лига Плюща.

Из-за этого прозвища я заподозрил, что она видит меня заносчивым богатым мальчиком, который считает себя лучше представителей рабочего класса в этом баре. Название этого заведения «дайв-бар у доков» при входе, вероятно, не помогло.

— Как насчет партии в бильярд? — спросил Эйдан.

— Конечно. Почему бы и нет? — подал голос Грант.

Я вздохнул и залпом выпил бурбон, ожидая, что он будет обжигающим, но мягкий вкус проник в мое горло, а орехово-ванильное послевкусие стало приятным сюрпризом. Мои ложные предположения потерпели еще один удар, и я был счастлив, что оказался полным ослом. В этом баре знали толк в хорошем алкоголе.

— Я играю с победителем, — сказал Трент.

Я слегка повернулся на стуле и посмотрел, как Эйдан набирает очки. Тридцать минут спустя женщина вышла из коридора на другом конце комнаты и направилась в нашу сторону. Это заняло у тебя достаточно много времени.

— Вам повезло, — сказала она. — Патрис проснулась и разбудила Джима.

Только представьте.

— Спасибо, — сказал я как можно любезнее. — Мы действительно ценим вашу помощь.

Она слегка улыбнулась мне.

— Где машина?

— Отметка четырнадцатой мили, — сказал Грант, стоя рядом с бильярдным столом. Он поднял руку и обвел пальцем вокруг себя. — На той темной, как ад, дороге, которая ведет в город.

Ее взгляд переместился на него.

— Марка и модель?

— Лексус LS.

Она коротко хмыкнула.

— Ключи?

— Мы можем отдать ключи Джиму, когда он придет, — сказал я.

Она подняла глаза.

— О, эм... Ну, Джим не зайдет. Потому что, видишь ли... его грузовик слишком широк для здешних узких улиц. Но, — улыбнулась она, — еще одной порцией выпивки ты сможешь оплатить доставку ключей к дому Джима и Патрис.

— Кто будет доставлять ключи?

— Кто?

— Да, кто руководит этой службой доставки ключей?

— Хм, ну, Эрнест... Сосед собирается закрывать свой магазин, а он живет через дорогу от них.

— Эрнест?

— Угу.

— Как его фамилия? — спросил я.

Она на мгновение замолчала, отведя глаза в сторону.

— Эрнест… Буффалобим.

— Эрнест Буффалобим? — я оглянулся на украшающие стены бочки из-под бурбона, украшенные логотипами Буффало Трейс и Джим Бим.

— А чем конкретно занимается этот Эрнест Буффалобим, живущий по соседству?

— Он продает... — ее взгляд снова скользнул за наши спины, метнулся к потолку, а затем вернулся ко мне. — Свет.

— Свет. Правда? Эрнест Буффалобим продает приборы для освещения по соседству?

— Светильники нужны всем, — сказала она, поджав губы. — Они помогают нам видеть в темноте.

— Блестяще. — Мы смотрели друг другу в глаза мгновение, затем два, и оба слегка прищурились, стараясь не улыбаться. Я готов был поспорить на что угодно, что грузовик Джима прекрасно вписывался в эти улицы, а она просто пыталась подоить меня на очередную порцию выпивки. — Трент, отдай ключи даме, — сказал я.

— А что, если этот Эрнест Буффалобим никогда не вернется? — скептически поинтересовался Трент.

— Куда он поедет на машине, у которой всего три исправных колеса? — откликнулся Эйдан.

— Он может украсть наши вещи, — сказал Трент. Он наклонился к Эйдану и «прошептал»:

— Мы оставили там все наши сумки.

— Послушай, Эрнест покупает рубашки-поло и боксеры от Кельвина Кляйна, и он не вор.

Я тихо присвистнул.

— Это довольно субъективно, Пирожное, — ответил ей.

— Откуда она узнала, что я взял с собой? — снова «прошептал» Трент, на что Эйдан толкнул его в плечо. — Ой, — пробормотал Трент, прежде чем достать из кармана ключи и отдать их официантке.

Она отвернулась и крикнула всему бару:

— Кто хочет еще по стаканчику? — в ответ раздались громкие одобрительные возгласы.

Мы поиграли в бильярд и выпили напитки, которые нам доставили как часть оплаченных мною, а потом она вернулась с нашей едой.

— Только что звонил Джим и сказал, что забрал твою машину и везет ее в ремонтную мастерскую. Уверена, утром они все сделают. Еще по одной порции?

— Почему нет? — согласился Эйдан. — Мы не за рулем!

Официантка отвернулась, улыбнувшись и подмигнув, и до меня вдруг дошло, что наша машина уже здесь, а это значит, что даже если бы у нас был работающий сотовый, которого у нас в данный момент не было, добираться на «Убер» до Клермонт-Лэндинг означало бы возвращаться на нем утром. Независимо от того, был ли включен один из наших телефонов или нет, часовая поездка туда и обратно казалась непрактичной, особенно учитывая, что наш багаж будет недоступен для нас до утра. Возможно, мне следовало спросить, сможет ли этот Джим с прицепом забрать и доставить наши сумки, но корабль уже уплыл.

Я увидел, как женщина вышла из кухни и отложила мой бильярдный кий, и сам направился туда, где она теперь брызгала жидкостью на стол и полировала его.

— Я почти боюсь спрашивать, — обратился к ней, когда она подняла глаза, приподняв брови, — но поскольку наша машина уже находится здесь, нам нужно где-то остановиться.

Она перебросила полотенце через плечо, сунула распылитель в большой боковой карман фартука и мило улыбнулась.

— Мими Дженкинс сдает комнату над своим гаражом иногородним. Я могла бы узнать, свободна ли она.

Комната над гаражом? Я чуть не съязвил, но не поддался ее очевидному предположению, что мы заносчивые типы из «Лиги Плюща». К тому же, это было всего на одну жалкую ночь. Я мог справиться.

— Сколько кругов выпивки мне это будет стоить?

— Не больше двух.

Я рассмеялся.

— Ты — мошенница.

Она тоже засмеялась и, уходя, еще раз подмигнула мне через плечо. Я вернулся к своему столику, увидел свое отражение в стекле фотографии в рамке на стене и понял, что все еще улыбаюсь. Видимо, мне нравилось, когда меня дурачили.

Она. Тебе нравится эта дерзкая улыбка и эти кристально-голубые глаза. И тебе нравится, когда она обращает их в твою сторону, даже если для этого нужно еще раз взмахнуть своей кредитной карточкой.

Жалкий. А я редко был жалким. Я всегда был сдержанным, уравновешенным человеком. И все же...

— Чему ты улыбаешься, как придурок? — заметил Эйдан.

— Я счастлив, потому что собираюсь надрать тебе задницу в бильярде, — сказал я, беря кий и натирая его мелом. — Отойди в сторону.

Появилась еще пара рюмок, и я решил отказаться от обеих, чтобы один из нас остался трезвым. Я выиграл у Гранта, потому что был лучше его, он начал что-то невнятно бормотать, и когда забросил восьмой шар, поднял глаза и увидел, что маленькая мошенница наносит свой очередной удар.