Она вздрогнула и опустилась на стул.

— Прости. Я несправедлива. — Она вздохнула, и мое раздражение уменьшилось, а затем и вовсе умерло. По правде говоря, мне хотелось упасть перед ней на колени и умолять ее снова успокоить меня, помочь мне дышать, остановить непрекращающееся головокружение. — В любом случае, как я уже сказала, мое время здесь истекло.

— Но есть еще один человек, — сказал я. — Еще один мужчина, который мог бы стать твоим отцом.

— Это не важно. Значит, так не должно было случиться.

Мое сердце болело. Близость с ней, нежность, и то, что меня обнимали, на какое-то время уменьшило внутреннюю муку, но, возможно, это только продлило неизбежную боль от того, что я ее отпустил. Я натянул одежду.

— Ты придешь на мою прощальную вечеринку? — обратился к ней, поморщившись после того, как слова сорвались с губ. Приглашение звучало нелепо и отчаянно. Последнее, чего я хотел прямо сейчас, это гребаной вечеринки, и встреча с ней там только усугубила бы мои мучения.

Она покачала головой, выражение ее лица было печальным, как будто она думала о том же, что и я.

— Нет, — сказала она. — Я не думаю, что это хорошая идея.

Мы уставились друг на друга, осознание, что это прощание, витало между нами. Я выдохнул, отводя взгляд, и Рори встала, быстро направляясь ко мне. Мы обняли друг друга и несколько мгновений просто стояли, крепко обнявшись.

— Я пришел сюда сегодня не для того, чтобы прощаться, — сказал я.

Когда она отступила назад, в ее глазах стояли слезы.

— Я знаю. Но... так будет лучше. Мы оба это знаем. Спасибо тебе за все, Лига Плюща.

Нет, нет, нет. Но что я мог ей предложить? Встречи урывками, насколько позволит мое расписание и разница во времени? Выходные здесь и там? Отпуск? Это было несправедливо по отношению к нам обоим.

Я взял ее прекрасное лицо в ладони, мой пристальный взгляд пробежался по ее чертам, запоминая детали, одновременно надеясь, что они поблекнут, и отчаянно нуждаясь в том, чтобы они не исчезали из моей памяти.

— Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится... Какие-нибудь стихи экспромтом или...

Она хрипло рассмеялась.

— И если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится... уроки игры в дартс или...

Мое сердце и желудок сжались. И продлить это еще на минуту значило убить меня. Я отпустил ее лицо.

— До свидания, — сказал я, поворачиваясь и выходя из ее комнаты. Все время, пока я покидал дом Фейт, и за дверью, в моей голове эхом звучали повторяемые ее надломленным голосом слова: «До свидания».

Глава двадцать пятая

Рори

Светило солнце, но мне казалось, что я иду сквозь туман. Единственное, что удерживало меня на земле, — это трое весело прогуливающихся собак, которые тащили меня за собой. Несмотря на боль, разливающуюся по моей коже, когда я смотрела на места, где у меня были такие недавние воспоминания с Гейджем, я не могла не думать о том, как полюбила этот город, особенно его парк и озеро. Что-то в этом месте заставило меня чувствовать себя как дома за последние пару недель. Притяжение, которое я ощущала всю свою жизнь, нашло отклик... здесь. Но я не знала, было ли это из-за места или из-за человека, в которого я нелепо влюбилась. Боже, мне было больно. Я уже так сильно скучала по нему, что, честно говоря, подумывала позвонить ему и умолять провести последние часы здесь, со мной.

Хотя я знала, что в конечном итоге мне будет еще больнее, если я это сделаю.

Впереди был ресторан с милым внутренним двориком под названием «Стрэнд», и я поискала Фейт, которая попросила меня встретиться с ней за ланчем. Я заметила ее у невысоких кованых железных ворот, она махала мне рукой.

— Привет, — поздоровалась я, привязывая собак к воротам и садясь рядом с ними.

— Привет, милая. Как дела?

— О, — вздохнула я, — хорошо. Я уже рассказала Фейт о том, как мы с Гейджем попрощались, и как это было больно.

Она протянула руку и похлопала меня по моей.

— Все наладится.

Далматинка Марты, домработницы миссис Беллами, положила голову мне на колени и посмотрела на меня сочувствующим взглядом.

— Я знаю, — сказала Фейт, гладя Рокси по голове, получая столько же утешения от слов моей подруги, сколько и от молчаливой поддержки этого милого создания. Двое других, Бартоломью и кокер-спаниель миссис Рэмсботтом Элвуд, улеглись у моих ног, как будто чувствовали, что я нуждаюсь в их близости.

— Он вообще предлагал тебе поехать с ним в Лондон? — осторожно спросила Фейт.

Я покачала головой.

— Он знает, что я не могу этого сделать. Плюс, честно? Я не хочу уезжать так далеко от Мад-Галч. Я уже скучаю по своим дядям, а я всего в трех часах езды от них. И потом, представь себе? Я слоняюсь по Лондону, пока Гейдж бесконечно работает, становлюсь все более одинокой, потом он начинает обижаться на меня из-за жалоб, что он никогда не проводит со мной достаточно времени?

Правда ли это? Если бы он спросил, я бы подумала. Я любила его. Я хотела быть с ним. Но когда я заговорила о возможном сценарии, поняла, какой ужасной идеей это было бы на самом деле. Я бы скучала по дому. Он был бы занят. Не просто месяц или два, а долгие годы. И мне больно было бы наблюдать, как он бесконечно старается угодить другим, подавляя искры эмоций, которым он позволил ярко вспыхнуть рядом со мной, потому что он ясно назвал это временным.

Нет, он не собирался просить меня поехать с ним в Лондон. Но несмотря на его уверения, он не определился с Блейкли и одобрением, которое получит их союз. И действительно, может быть, это была хорошая идея, чтобы Блейкли сопровождала его там. Она была его другом всю его жизнь. Ей могло быть достаточно часов, которые он бы отрывал от работы ради нее. Кроме того, в минуту слабости я заглянула в ее Инстаграм и увидела, что она стилист с двумя миллионами подписчиков. Два миллиона! У меня было тридцать семь, и одним из них был мой дядя Ромео. Блейкли Уингейт преуспела бы в Лондоне.

Мои плечи опустились, когда на меня накатила депрессия.

— Что бы у нас ни было вместе, это никогда не касалось Лондона или будущего. Наше время было ограничено. И теперь все кончено.

— Все меняется, — пробормотала она.

Я моргнула, когда позади нее появились три знакомые женщины. О нет.

Миссис Беллами. Миссис Рэмсботтом. Миссис Бьюкенен.

Мое сердце дрогнуло, и я инстинктивно наклонилась к собакам, защищая их. Но это было глупо. Это были их хозяева. Они не принадлежали мне.

Ничего не случилось.

Выражение лица Фейт сменилось замешательством от того, что, должно быть, было внезапным выражением тревоги на моем лице, и она повернулась, когда три пожилые женщины подошли и встали рядом с нашим столиком.

— Аврора Кастил, — сказала миссис Беллами, ее ноздри раздулись, когда она посмотрела на меня сверху вниз с едва сдерживаемым презрением. Я чуть не застонал. О Боже. Она узнала мое настоящее имя. На лице миссис Рэмсботтом было больше презрения, чем у миссис Беллами, в то время как мать Гейджа выглядела слегка смущенной.

Скорее всего, из-за меня.

— Мы выяснили, кто вы такая, — сказала миссис Рэмсботтом.

— Дамы, это действительно подходящее место? — спросила Фейт, оглядывая переполненный двор.

Миссис Беллами вздернула подбородок.

— Каллиопа должна знать, что среди них есть мошенница и лгунья, пытающаяся обманом выманить у них ценные произведения искусства. В самом деле, Фейт, тебе должно быть стыдно. Ты должна была знать.

— Остановитесь, пожалуйста, — произнесла я, вставая. — Фейт не имеет к этому никакого отношения. Я... я солгала ей тоже.

Рокси застонала, и этот скорбный звук заставил мое сердце сжаться. Я наклонилась и положила руку ей на голову, чтобы успокоить.

— Рори...

— Фейт, — сказала я дрожащим голосом. — Прости, что я обманула тебя. На самом деле я не оценщик, — заявила я, потому что не могла спасти себя, но могла попытаться спасти ее.

— Да, я в курсе, — сказала Фейт, гнев вспыхнул в ее глазах, когда она метнула яростный взгляд на женщин. — У Рори есть веская причина...

— Твою мать звали Офелия Кастил. Я вспомнила это имя. Такая же смутьянка, как и ты. Ты держала нас всех за дураков. Ты позорище

Слезы наполнили мои глаза. Я многое могла вынести и, возможно, заслужила этот выговор после того, как солгала этим женщинам и воспользовалась их доверием. Но упоминание имени моей матери вызвало внутри тоску, которую я не могла подавить, не в тот момент, когда я так отчаянно хотела, чтобы она обняла меня, успокоила, чтобы все было хорошо.

— Говорите обо мне все, что хотите, — сказала я, смахивая слезу, скатившуюся по моей щеке. — Но не трогайте память моей матери.

— Нам больше нечего сказать ни о ком из вас, — заявила миссис Рэмсботтом.

— Я думаю, этого достаточно, — тихо сказала миссис Бьюкенен. — Пойдем.

Миссис Рэмсботтом тихонько вскрикнула, и мы все посмотрели вниз и увидели Бартоломью с поднятой ногой, когда он мочился ей на ступню. Она одернула ногу назад и яростно затрясла ею, испустив серию ругательств, о которых я бы даже не подумала, что они ей знакомы.

— О боже, — сказала миссис Беллами. — Плохой пес. — Она наклонилась, подняла Бартоломью с земли и зажала его под мышкой. Я потянулась к нему, беспокоясь, что он будет наказан за свой акт неповиновения, но опустила руку, когда она отвернулась.

Бартоломью мог быть маленьким монстром, но это она сделала его таким. А в глубине души он был заботливым непослушным маленьким защитником, очень милым, который немного сходил с ума от небольшого количества свободы, и я любила его всем сердцем. Я подавила всхлип, когда подошла и отвязала поводки от ворот, а миссис Рэмсботтом и миссис Беллами вырвали поводки у меня из рук прежде, чем я успела их отдать, заставив меня ахнуть, когда еще одна слеза скатилась по моей щеке. Я чувствовала себя Золушкой, которую сводные сестры разрывают в клочья, только вместо платья, которое было на мне, они отбирали у меня собак, которых я успела полюбить.

— Я верну Рокси, — сказала миссис Беллами, вырывая поводок, как будто забирая у меня украденные вещи.

И я предположила, что заслужила подозрение. Они, скорее всего, подумали, что я еще и воровка собак.

Миссис Бьюкенен оглянулась, когда они уходили, к низкой калитке, отделявшей внутренний дворик от улицы. Молодая женщина, сидевшая у входа, встала и присоединилась к миссис Бьюкенен, взяв ее за руку. Она не была похожа на Гейджа, но я вспомнила, он говорил мне, что его сестру удочерили. Это была она? Здесь, в городе, на его прощальной вечеринке? Какой же я была глупой. Я только что говорила о возможности поехать с ним в Лондон, хотя на самом деле даже толком не познакомилась с его семьей, а теперь знала, что они все меня ненавидят.

Я была посмешищем.

Я быстро отвернулась. О Боже. Я прижала дрожащие руки к разгоряченному лицу, чувствуя на себе взгляды посетителей этого популярного в Каллиопе заведения. Фейт встала, и мне показалось, что краем глаза я увидела, как она бросила на стол немного денег, хотя мы даже не ели. Она вывела меня оттуда, повернувшись в направлении, противоположном тому, в котором ушли женщины. Позади себя я услышала нарастающий гул разговоров, сплетники быстро переходили к делу.

Я подняла свой чемодан, пока Фейт провожала меня до двери.

— Рори, пожалуйста, останься еще на один день. Я не хочу, чтобы ты садилась за руль в таком состоянии!

Я поставила чемодан на пол.

—- Со мной все в порядке. Обещаю. Я просто хочу попасть домой.

Фейт кивнула с выражением сочувствия на лице.

— Если позвонит Малкольм Шеррибрук...

— Фейт, все кончено. Малкольм Шеррибрук был моей последней надеждой, и он, вероятно, уже знает то, что к настоящему времени знает вся Каллиопа, — что я мошенница. — Я не нашла своего отца, и теперь была изгоем. О, плюс мое разбитое сердце. Мой план действительно пошел насмарку. С другой стороны, возможно, поиски моего отца всегда были глупой затеей. — Я не хочу, чтобы они наказывали тебя за то, что сделала я. Мне так жаль. Твоя галерея...

— С моей галереей все в порядке. Как я уже говорила тебе, единственная причина, по которой они вообще пускают меня в свои дома, — это то, что я регулярно общаюсь с ними на благотворительных мероприятиях, и они вряд ли запретят мне посещать их. Большинство из них никогда не тратили ни цента на мою галерею, и я прекрасно справляюсь. Лучше, чем прекрасно, большое тебе спасибо.

Возможно, она немного преувеличивала насчет своей независимости, но я действительно надеялась, что это не так, потому что это означало бы, что я разрушила не только свою жизнь, но и ее. И я бы в конце концов оправилась. Но если бы ее бизнес пострадал, никогда бы себе этого не простила. Я слабо улыбнулась ей.

— Эй, мы сделали это вместе. Я была с тобой, помнишь?

— Да. — Я выдохнула. — Ты действительно хороший друг, Фейт.

— Ой, иди сюда. — Она взяла меня за руки и прижала к себе как раз в тот момент, когда зазвонил мой телефон. Я отстранилась и достала его, нахмурившись, когда увидела незнакомый местный номер.

— Алло? — сказала я, включив громкую связь, чтобы Фейт могла слышать.

— Привет, Рори? Это Бри Хейл.

Я моргнула. Бри, Хейвен и я отправили друг другу свои номера, прежде чем я покинула вечеринку Четвертого июля, но я еще не внесла ее имя в список контактов.

— Привет, Бри. Как дела?

— Я... в порядке. Эм, ты можешь приехать?

Я встретила любопытный взгляд Фейт, слегка пожав плечами.

— Что-то не так?

— Нет, нет. Я просто… ну, у меня есть кое-какая информация о том рисунке, который ты мне показывала, но я бы хотела рассказать тебе лично, если ты не против. Хейвен тоже здесь.

Мой желудок подкатил к горлу. Меня так и подмывало сказать им, чтобы они забыли об этом, я не была заинтересована в том, чтобы все тянулось дольше, но мое любопытство взяло верх надо мной.