— Скоро увидимся, — сказал я и отключил звонок.

«Сломанная спица» располагалась в более эклектичном районе города, где было несколько баров и ресторанов, модных бутиков одежды и дорогих кофеен. Он был насыщен туристами и предоставлял всевозможные варианты ночных развлечений.

Я показал свое удостоверение вышибале и толкнул двери в стиле салуна. В одном конце огромного переполненного зала какой-то парень издавал пронзительные звуки баллады о «Молоте и наковальне». Несмотря на шум от этой музыки, с другой стороны помещения, где, я знал, находился механический бык, были слышны возгласы и улюлюканье.

Я пробирался сквозь толпу, вытянув шею, выискивая глазами темную копну блестящих волос. Где она была?

Я протолкнулся сквозь группу людей, загораживающих мне вид на аттракцион с быком, и остановился как вкопанный, когда увидел, что на нем находится Рори. Рука поднята, голова запрокинута, позвоночник изогнут, задница выпячена, она смеялась так сильно, что, казалось, сейчас выпадет из седла взбрыкивающего быка. О, Господи. Я стоял там, и улыбка тронула мои губы, когда я наблюдал, как она отбросила всякую осторожность, как часто делала. Такая чертовски энергичная и полная жизни. Готовая придумать нелепый план по поиску своего отца, потому что ей представилась возможность, и она не собиралась упускать ее. Я не знал, каково это — постоянно жить с такой страстью.

Я понятия не имел.

Но она это знала. Мы были разными, должны были быть. Но даже от того, что я это видел, у меня перехватило дыхание. Снова, и снова, и снова. Время замедлилось, толпа рассеялась, шум был гулом на заднем плане моего разума. Была только Рори. И Боже, она была самой дикой и прекрасной женщиной, которую я когда-либо знал.

Она заметила меня, и радость в широко раскрытых глазах, озарившая ее лицо, была еще одним быстрым ударом в какой-то жизненно важный орган, возможно, в каждый из них по очереди, по моему телу пронеслась серия ударов. Она отпустила руки, чтобы помахать мне, наклонилась вперед, а затем соскользнула в сторону. Я даже не помнил, как сорвался с места, но внезапно оказался за стеной людей, которые отделяли меня от платформы, где был прикреплен бык, и очутился рядом с ним, когда Рори спрыгнула. Я поймал ее, и она издала звук, который был наполовину смехом, наполовину «уфф», прижимаясь ко мне и скользя вниз по моему телу. Ее голова была откинута назад, улыбка была яркой, в канареечно-голубых глазах отражался темперамент. Ее взгляд несколько мгновений блуждал по моему лицу, улыбка угасла, а затем она сказала:

— Я поймала тебя.

Я поймала тебя.

— Это моя реплика, — пробормотал я.

Она провела большим пальцем по моей скуле.

— Я так не думаю, Лига Плюща. — Она вздохнула, скользнув ниже и опустив ноги на пол. Я осознал тот факт, что следующий в очереди на быка пытался обойти нас, взял Рори за руку и подвел к краю платформы. Она чуть не споткнулась и захихикала, когда я поддержал ее.

— Тебе не следует ездить пьяной, — сказал я с ухмылкой в ее сторону.

— Я не пьяна. Просто навеселе. И я надирала задницы, пока не появился ты.

Да, я тоже, Пирожное. Я тоже. Только на самом ли деле это было правдой? Внезапно я перестал понимать. Это кружение возобновилось, мой мозг завертелся в одну сторону, затем в другую.

— Где Фейт? — спросил я.

— Она в баре со своим парнем. Иди познакомься с ним.

Она потянула меня за руку, и я прошел с ней сквозь толпу к бару, где Фейт и ее парень заняли несколько стульев. Я поздоровался с парнем по имени Джаррет, художником, с которым Фейт познакомилась, когда выставляла его работы в своей галерее. Я заказал выпивку, и мы немного поболтали, прежде чем Фейт взяла свою сумочку и встала.

— У меня завтра показ, так что мне нельзя сильно мучиться от похмелья, — объяснила она, хихикая.

— Приятно познакомиться, чувак, — сказал Джаррет, тоже вставая, и они собрали свои вещи. — Надеюсь увидеть тебя снова. — Я просто кивнул, хотя было сомнительно, что я когда-нибудь снова увижу этого парня, потому что скоро буду в другой стране, а если и приеду в город, у меня не будет никаких причин тусоваться с Фейт. Если бы я был пьян, эти мысли отрезвили бы меня, но после того, как я выпил всего один бокал, они просто заставили меня почувствовать какую-то пустоту.

Фейт наклонилась и что-то прошептала Рори, и она кивнула. Я предположил, что Фейт спросила, не возражает ли она, если я отвезу ее домой.

Мы попрощались, а затем Рори взял меня за руку.

— Давай, Лига плюща. Мне нравится эта песня. — Я не знал ее, но мне было все равно. Все, что я хотел — это обнять ее.

Я последовал за ней на полупустой танцпол, притянув ее к себе, когда она обвила руками мою шею. Я потерся носом о местечко рядом с ее ухом, упиваясь ее ароматом, от которого пьянел больше, чем от бурбона, который только что выпил.

Она вздохнула.

— Боже, я хочу тебя. Почему я так сильно тебя хочу? — спросила она.

Мой член напрягся при одном только намеке на секс с ней.

— Я тоже тебя хочу, Пирожное. Ты как зависимость.

— Ты же знаешь, что говорят о пагубных привычках.

— Не хочешь попробовать сделать это в одиночку?

Она рассмеялась.

— Холодная индейка — единственный выход. (Прим. Холодная индейка — так в Америке называют способ быстрого и резкого отказа от зависимости.)

— Мм, — промычал я. Вероятно, она была права. И, честно говоря, это был наш единственный вариант. У меня было чувство, что это будет не просто холодная индейка, это будет чертовски холодная индейка. Ледяной взрыв желания, который разорвет меня на части. Но пока… пока она была в моих объятиях, и я собирался наслаждаться ею. Я хотел отбросить все остальное в сторону и просто не думать об этом.

Я раскачивался вместе с ней, отключая свой мозг, сужая свой мир до ощущения ее мягкости, прижимающейся ко мне, и слов песни, которую она любила. И будь я проклят, если сделаю это, и будь я проклят, если не сделаю...

Она слегка откинулась назад и снова посмотрела на меня таким взглядом, что я почувствовал одновременно тепло и смутный страх. Она поднялась на цыпочки и поцеловала меня, ее губы легко коснулись моих, прежде чем она отстранилась.

— Что ты пытаешься заставить заглушить, когда вот так смотришь в пространство? С чем ты борешься, Гейдж Бьюкенен? — прошептала она.

Ты заставляешь меня хотеть жить по-другому. Эта мысль вызвала у меня проблеск тревоги, и мне вспомнился тот момент в шкафу Мейнарда Сиггинса, но я отогнал и тревогу, и воспоминание подальше.

— Мое желание делать с тобой невероятно грязные вещи даже находясь на рублике.

Она тихо рассмеялась, но это не убедило ее.

— Я так не думаю. — Она прищурилась. — Но я принимаю и этот ответ. — Она отступила, потянув меня за руку, и я последовал за ней.

Она вывела меня из бара, а затем снова рассмеялась и бросилась бежать. Шум баре стих, когда я бросился в погоню, легко схватив за талию и развернув к себе. Я ухмыльнулся, чувствуя себя молодым, свободным и просто немного смешным. Я хотел наслаждаться жизнью хотя бы небольшими дозами, пока еще мог.

— Почему мне так чертовски нравится бегать за тобой? — спросил я, когда она запрокинула голову и улыбнулась луне.

— Потому что я вознаграждаю тебя, когда ты меня ловишь, — сказала она, снова потянув меня за собой и уводя в темное пространство между зданиями. Она прислонилась спиной к стене одного из зданий, взяла мое лицо в ладони и поцеловала меня. Жар разлился по моим конечностям, заставляя меня мгновенно возбудиться. Я прижался к ней всем телом, постанывая ей в рот.

Наш поцелуй был глубоким, напряжение между нами росло, сводя меня с ума. Я хотел трахнуть ее прямо там, у этой стены, в людном переулке. Это был не я. Я никогда в жизни не делал ничего подобного. Даже мои вечеринки не были разгульными, никогда не выпивал больше двух рюмок на публике, никогда... никогда... никогда. Так много «никогда». Те самые слои правил, которые я изложил Рори. И эта женщина казалась мне воплощением всех возможностей, которые я желал, но сам отвергал из-за того, что окружающие ожидали от меня иного. Но сейчас я не хотел думать об этом. Я просто хотел. Резко выдохнул, упираясь рукой в стену позади нее и пытаясь отдышаться.

Рука Рори потянулась к пуговице моих брюк, расстегивая их, а затем потянула молнию.

— Ты пьяна, — выдохнул я, издав стон, когда она взяла мой твердый, как камень, член в руку и погладила его раз, другой.

— Я не пьяна, я навеселе, — сказала она, снова поглаживая меня. — И я всегда бываю опьяневшей рядом с тобой.

Господи, со мной было то же. Я наклонился и поцеловал ее, обеими руками задирая ее юбку, внутри меня щелкнул какой-то переключатель, когда желание превратилось в потребность, которая казалась такой сильной, что я содрогнулся.

Мне с трудом удалось вытащить презерватив из бумажника и натянуть его прямо перед тем, как погрузиться в нее. Она вскрикнула, а я застонал от взаимного удовольствия.

— О, Боже, — охнул я, прежде чем начал двигаться, толкаясь в нее так, что ее спина ударялась о стену. Чтобы ей не было больно, положил руку за ее спину, но не замедлил движений. Рори схватила меня, тяжело дыша, подняла ногу и обхватила ею мою талию. — Ты заставишь меня кончить, Пирожное, прямо здесь, в людном переулке. Господи Иисусе, что ты со мной делаешь.

— Да, — прохныкала она, — О, Гейдж. Вот так. Пожалуйста.

Ее тихое ворчание и мольбы подвели меня к самому краю, и я убрал руку из-за ее спины, чтобы протянуть ее между нами и поиграть с ее клитором. Она схватила меня за плечи, запрокинула голову и повисла на моей руке, и мгновение спустя я почувствовал, как она сжалась вокруг меня, и я тоже отпустил себя, улетая к звездам, которые мигали над головой, а затем меня швырнуло между ними, как мячик.

Я медленно приходил в себя, чувствуя себя разбитым, но в то же время изменившимся каким-то жизненно важным образом, при этом ничего не сознавая своим одурманенным блаженством мозгом.

Рори опустила ногу, и я выскользнул из нее. Мы оба взяли себя в руки, насколько могли. Рори хихикнула, и я посмотрел на нее в тусклом свете переулка, когда она зажала рот рукой.

— Что? — спросил я.

— Я не знаю. Я просто... вау. — Я согласился, рассмеялся, и, положив руку ей на шею, притянул к себе. Мы вышли на улицу и направились к стоянке в центре города, где располагалось большинство баров и ресторанов. Она положила руку на мое плечо.

— Должна сказать, Лига Плюща. Ты не похож на человека, который занимается сексом на улице, и все же мы здесь.

Я улыбнулся, а затем наклонился и поцеловал ее на ходу.

— Ты раскрываешь тайные глубины, о существовании которых я и не подозревал, — произнес я.

— Гейдж?

Я остановился, заставив Рори споткнуться от неожиданности. Оглянулся, и мой желудок сжался, когда я увидел, кто это был. Мои родители. Моя рука опустилась, когда Рори отошла.

— Мама. Папа. — Позади них была пара, и они тоже подошли. — Привет, Шон. Сара. Привет. — Шон был человеком, который занял мою должность в компании.

Шон и Сара быстро поздоровались со мной.

— Извините, что тороплюсь, — обратился Шон, — но это наша машина. — Он указал на улицу, где парковщик только что поставил их машину к обочине и ждал с открытой дверцей.

— Приятного вечера, — сказал я.

— Спокойной ночи, мистер и миссис Бьюкенен. Еще раз спасибо. Это был замечательный ужин.

Мои родители попрощались, а потом мы все немного неловко постояли там, прежде чем моя мама протянула Рори руку.

— Мисс Касл, рада вас видеть.

Мисс Касл. Черт.

И где были мои манеры? Я оставил ее стоять там, даже не представив. Я все еще понемногу приходил в себя после потрясающего секса и встречи лицом к лицу с людьми, которых меньше всего ожидал — или хотел — увидеть.

— Здравствуйте, миссис Бьюкенен, — неловко сказал Рори, переминаясь с ноги на ногу.

— Э-э, извини, пап, это… Аврора Касл, новый оценщик произведений искусства в городе.

Рори, чьи щеки раскраснелись от явного смущения, поприветствовала моего отца едва слышным шепотом.

Губы моего отца слегка дернулись, что, как я знал, означало недовольство. Мой живот опустился еще ниже, кожу покалывало.

Мама переводила взгляд с меня на девушку.

— Я и не знала, что вы двое... встречаетесь.

— Это не так, — сказала Рори, ее глаза ненадолго задержались на мне, а щеки вспыхнули. Господи. Это было неловко. Могло ли то, что ее увидели со мной, разоблачить ее? Я даже не мог мыслить здраво. Мы так много лгали, и теперь я не мог понять, что делать с правдой. И все же, слушая, как она отрицает, что мы что-то значим друг для друга, я чувствовал, как что-то острое пронзает меня изнутри, даже несмотря на явное недовольство моего отца. — Мы просто, э-э... Мы столкнулись друг с другом в... — Она оглянулась на ряд магазинов позади нее. — В... маникюрном салоне.

— Ох, — сказала мама, нахмурившись. — Я...

— С каких это пор ты делаешь маникюр, Гейдж? — спросил мой отец, щурясь в сторону салона. — Они вообще открыты?

— Не сейчас, — быстро среагировал я. — Но они были открыты. Еще несколько минут назад. Разве это не твоя машина?

— Да, это так.

— Было приятно столкнуться с вами, ребята. Увидимся завтра, на работе, — сказал я отцу.

— Ладно, — ответил он, нахмурившись. Я знал, что он подумал. Что я «сею овес» перед большим переездом. И он был раздражен, потому что надеялся, что у меня были планы на что-то серьезное, и особенно с Блейкли. Мне было неприятно, что он так думал о Рори, но правда заключалась в том, что у меня были планы на что-то серьезное. Так что я делал?

— Мисс Касл, было приятно познакомиться.

— И мне тоже, сэр. Миссис Бьюкенен.

Моя мама слегка смущенно улыбнулась Рори, бросив на меня обеспокоенный взгляд, прежде чем они оба направились к своей машине. Сев на пассажирское сидение, мама оглянулась.