— Хватит, — проскрежетал он, используя руку, чтобы освободиться от моих губ с влажным звуком, прежде чем сесть и перевернуть меня на спину на кровати. Мой смех был заглушен его ртом, когда он использовал свой язык, чтобы погружаться и дразнить. Я обхватила ногами его бедра, наши тела встретились, когда мы оба издали звуки разочарования.

Гейдж поднялся, в мгновение ока разделся, а затем стянул с меня шорты и нижнее белье.

— На этот раз все должно быть быстро, — сказал он. — В следующий раз мы не будем торопиться.

— Презерватив, — выкрикнула я, радуясь, что у меня все еще работают хотя бы несколько мозговых клеток. На мгновение он выглядел смущенным, затем слегка запаниковал, прежде чем выбежать из комнаты, и через несколько секунд вернулся, держа в руках презерватив. Я выдохнула с облегчением, когда он натянул его на свою впечатляющую эрекцию.

Я наблюдала за ним, когда он навалился на меня, его тело было настолько восхитительно, что я с трудом могла поверить в реальность происходящего.

— Слава богу, что ты не мой брат.

Он рассмеялся.

— Даже не дальний родственник.

— Это тоже хорошо.

— Да, — согласился он. — Это очень хорошо. Знаешь, что еще хорошо?

— Что?

—Это. — Он подался вперед, взяв свой набухший член в руку и кружа им по моему входу.

— О, — выдохнула я, чувствуя покалывание в животе. — Пожалуйста, Гейдж.

— Тсс, — проронил он, поддразнивая меня так же, как я дразнила его. Я улыбнулась, но моя улыбка превратилась во всхлип удовольствия, когда его рот накрыл мой сосок, и он сделал долгий вдох, одновременно погружаясь в мое тело.

На мгновение он затаил дыхание, и наши сердца застучали в унисон. Затем он поднял голову и посмотрел мне в глаза, затуманенные страстью, прежде чем начать двигаться.

— Канареечно-голубой, — пробормотал он. Мои глаза закрылись, когда я сгребла одеяло ладонями, двигая бедрами так, чтобы он мог погрузиться в меня как можно глубже.

— Я не думаю, что смог бы жить, не попробовав тебя снова, — пробормотал он, погружаясь в меня, а затем снова выходя.

— Тебе, возможно, не довелось бы это сделать, — сказала я. — Если бы все было по-другому. Но это не так.

— Это не так.

— Ты причина того, что мне хочется нарушить все правила, Рори. — Он ускорился, пот блестел на его скользкой спине, я провела ногтями вверх и вниз, наслаждаясь ощущением его гладких мышц, двигающихся под его кожей.

— Здесь нет правил. Мы сорвались с крючка, — заявила я, удовольствие нарастало, мысли затуманивались. Девяносто девять целых девять десятых процента. Какое прекрасное число.

— Есть. Есть правила правил. Слои правил. — Последние слова вырвались со стоном, когда его движения стали отрывистыми и хаотичными. Его рот вернулся к моему, мы поцеловались еще несколько раз, прежде чем меня швырнуло в стратосферу, и я оторвалась от его рта. Вжала голову обратно в подушку, пока блаженство накатывало на меня волнами, сжимая мои мышцы снова и снова.

— О, Рори, о, Боже, — простонал он, прижимаясь ко мне, вращая бедрами и тяжело дыша мне в шею.

Мы дышали вместе, когда звезды, которые сверкали вокруг меня и во мне, угасли, оставив глубокое удовлетворение, которое заставило меня почувствовать себя одновременно тяжелой и легкой, как воздух. Я вздохнула, и Гейдж повернул голову, вновь уткнувшись носом в мою шею.

— Ты пахнешь как рай, — сказал он. Он выскользнул из меня и откатился, увлекая меня за собой, так что мы лежали лицом к лицу, всего в нескольких дюймах друг от друга. Он нежно поцеловал меня. — Ты на вкус как рай. Он улыбнулся мне в губы. — И я чувствую себя как в раю.

Я улыбнулась, ощущая себя счастливой, сонной и теплой, когда его губы прошлись по моему подбородку.

— Звон тарелок и стук тарелок... — пробормотал он. Я рассмеялась и почувствовала, как он усмехнулся. — Теперь ты понимаешь метафору, не так ли?

Я выдохнула еще один смешок.

— Да. Теперь понимаю. Это великолепно.

Гейдж снова улыбнулся, а затем развернулся, потянулся за спину и схватил одеяло, которое свисало до пола, и натянул его на нас так, что мы оказались в коконе на двоих. Мы прижались друг к другу на несколько минут, руки слегка ласкали кожу, обнаруживая маленькие выступы и трещинки, некоторые из которых заставляли собеседника смеяться, а некоторые вызывали вздох.

— Что такое слои правил? — прошептала я, мысленно заново переживая каждое мгновение с тех пор, как мы столкнулись на той крыше, любуясь закатом.

— Хмм?

— Ты сказал, что существуют слои правил. Что это такое?

Он выглядел слегка смущенным, прежде чем глубоко вздохнул.

— Я это сказал, разве? — он сделал паузу, выглядя немного обеспокоенным, хотя взгляд был мягким. — Кажется, ты нашла способ убрать все мои барьеры.

Что это значило? Что во время секса он говорил вещи, которые не хотел говорить?

— Секс может это сделать, — сказала я, скривив губы.

Он издал короткий смешок.

— Не секс. Ты. — Он наклонился и поцеловал одно веко, потом другое. — Канареечно-голубые, — снова пробормотал он. Он притянул меня ближе, так что мое ухо оказалось прямо у него на груди. Я несколько минут слушала стук его сердца, убаюканная ровным ритмом, мною овладевала сонливость, мои глаза закрывались. Я чувствовала медленные вздохи его дыхания и то, как расслабляются во сне его мышцы.

Осознавал ли он, что был напряжен, даже когда, вероятно, назвал бы себя расслабленным? Ты заставляешь меня хотеть нарушить правила.

Какие правила?

Те, которые он навязал себе сам, или те, которые навязали ему другие? Или сочетание того и другого? Знал ли он вообще, какие конкретно правила он так боялся нарушить? Позволил ли он себе уточнить их детали? У меня было чувство, что я, по крайней мере, небольшая часть какой-то категории, которую он внес в список запрещенных.

Но не потому, что мы были потенциальными родственниками.

Послушай... Рори. Нет причин, по которым мы не можем продолжать встречаться.

Под покровом темноты? Стоит ли мне скрываться?

Разговор с Таддеусем всплыл в моей памяти, и я вспомнила, как это заставляло меня чувствовать себя такой униженной, зная, что он не считал меня достаточно хорошей для него. Гейдж не был похож на Таддеуса. Гейдж был добрым и внимательным. Гейдж спасал детенышей животных не только ради них, но и ради меня. Но... его ожидания были высоки, а статус значил все. И я вполне могу стать объектом незаконной связи, которая была у моей матери с мужем одного из представителей элиты Каллиопы.

Никто не был бы счастлив, если бы я разгадала тайну своего происхождения. Никто — и меньше всего родители Гейджа — не были бы вне себя от радости, увидев его со мной в любом контексте.

Он должен был это знать.

Если пятнадцать минут назад я испытывала безграничное удовлетворение, то теперь я чувствовала, как обреченность нашего неизбежного конца давит на меня. Он никогда не давал мне никаких подсказок, что существует возможность чего-то долгосрочного. Но я внезапно поняла, что где-то в глубине своего сознания я позволила этой надежде вспыхнуть, а затем поддерживала огонь.

Маленькая, может, не до конца осознанная, но она была.

Фу, Рори. Ты действительно взяла и сделала это. Ты влюбилась в Гейджа Бьюкенена.

Я вздохнула, и, словно в ответ Гейдж крепче обнял меня.

— Останься, — сказал он, как будто почувствовал мою печаль. — Останься на ночь.

Ночь. Я бы хотела. Я бы провела последние оставшиеся часы в его объятиях. Мне невыносимо было покинуть его постель, даже если мой уход из его жизни был неизбежен. Мое сердце сжалось одновременно от счастья и боли. Я осознала неотвратимость нашего расставания.

Солнце спало, и мы тоже. Проснувшись глубокой ночью и повернувшись лицом друг к другу, мы занимались любовью медленно и неторопливо, как будто у нас было все время мира, как будто оно могло остановиться только для нас. Мы наслаждались каждым вздохом удовольствия. Я вспоминала тот раз, когда мы провели ночь вместе, крадя часы, зная и тогда, и сейчас — что он и я расстанемся с восходом солнца.

Глава двадцать вторая

Гейдж

Я проснулся, а Рори уже не было. Поскольку у меня были назначены ранние встречи, и я торопился выйти за дверь, это, вероятно, было к лучшему. Но все же то, что я не проснулся с ней в моих объятиях, разочаровывало.

Ситуация выходила из-под контроля. Я знал это, и все же, казалось, не мог перестать желать ее. У меня постоянно кружилась голова, и единственным человеком, к которому я хотел прикоснуться, была Рори. И все же, она, одновременно успокаивая мое внутреннее смятение, вызывала совсем иное головокружение. Это было на меня не похоже. Я был вывернут наизнанку и перевернут с ног на голову, и ничто больше не имело смысла.

Я одновременно боялся сесть на самолет до Лондона и хотел — нуждался — в защите огромного океана между нами.

Защита, Бьюкенен? Защита от чего? Что она всколыхнула в тебе, что ты так тщетно стараешься игнорировать? Хотя я знал, не так ли? Она пробудила во мне то, что я долго подавлял. Мечты, которые я хотел осуществить, но не мог. Это причиняло боль, потому что давно прошло то время, когда моя жизнь могла быть совсем иной. От одного этого признания меня затошнило от чувства вины. В чем, черт возьми, был смысл?

Ты сказал, что есть слои правил, — задала она вопрос прошлой ночью после того, как страсть в очередной раз разрушила мою хорошо выстроенную защиту. Что это такое? В тот момент у меня не было сил ответить ей, но я знал ответ. Были нормы по ношению правильной одежды, правильных друзей, налаживание связей с правильными людьми, имеющими правильный социальный круг и правильных деловых партнеров.

И, в конечном счете, правильная супруга.

Рори не смогла бы поставить ни одну из этих галочек.

И она воплощала свободу и желания, которые были только моими, указывала путь, по которому я мечтал пройти, но никогда не мог. И она, казалось, увидела меня так, как не видела ни одна женщина. Что напугало меня до чертиков.

Так что да, возможно, мне действительно нужна была защита от нее. И мне определенно нужно было взять себя в руки. Включи голову. Усердно работай. Сосредоточься. Включайся.

Сколько раз мой отец повторял мне эти слова именно в таком порядке?

Но затем другой голос заговорил громче, заглушив моего отца.

Руководствуйся своим сердцем. Выучи правила, а затем нарушай их так, как это под силу только тебе.

Сжал голову. Этот проклятый француз преследует меня.

Я сопротивлялся желанию позвонить ей до пяти часов вечера, когда первые сотрудники начали покидать контору. Когда она не ответила, я подождал, пока доберусь домой, чтобы позвонить ей снова. Было уже больше половины десятого, где, черт возьми, она была? Я подошел к окну, глядя на угасающий свет солнца, скользившего над водой. Я вспомнил, как она выглядела в лучах заходящего солнца прошлой ночью, стоя на крыше старого здания банка... Одно это воспоминание заставило мой желудок сжаться, а глубокая тоска сдавило горло и стало трудно дышать. Я отогнал эти чувства прочь, опустошая свой разум, и снова уставился в окно, наблюдая, как вода поглощает солнце.

Я снова взял трубку и набрал ее номер, понимая, что быстро скатываюсь в отчаяние. Она по-прежнему не отвечала.

Может, у нее в телефоне разрядился аккумулятор. Может, он выключен.

Я схватил ключи и направился к двери, потому что ничего не мог с собой поделать. Кого это волновало? У меня было ограниченное время, прежде чем мне придется оставить ее в покое. Всего несколько недель до того, как я буду на другом континенте, а она вернется домой обслуживать столики в своем семейном баре. В моем сознании вспыхнул образ: выражение ее лица, когда я провел пальцами по внутренней стороне ее руки. Блаженство. Удовлетворенность. Покорность. Я сжал руль и разочарованно выдохнул. Может быть, я мог бы видеть ее, приезжая домой, когда бы то ни было.

Я подъехал к дому Фейт, свет был погашен, и ни одной машины на подъездной дорожке не было. Навалилась безнадежность, как из-за того, что их явно не было дома, так и из-за моих размышлений о том, что буду видеть Аврору то тут, то там во время коротких вылазок домой. Я хотел большего. Не только от нее, но и от жизни. Я уже решил, что хочу остепениться, создать семью. И не только это, я бы не стал предлагать такие унижающие ее условия наших встреч. Она заслуживала гораздо большего, чем какой-то мужчина, который время от времени появляется ради секса на бильярдном столе. Сама мысль — даже несмотря на то, что я выбрал себя на роль «какого-то мужчины» — вызывала у меня желание с кем-нибудь подраться. Наверное, с самим собой.

Уже отъезжал от тротуара, когда мне в голову пришла одна мысль. Затормозил, доставая телефон. Я был почти уверен, что Фейт использовала свой номер мобильного в качестве делового контакта. Я зашел на сайт ее галереи и затем набрал номер, который она там указала. Она ответила после второго гудка.

— Привет, Фейт, это Гейдж. — На заднем плане гремели звуки кантри, они заставили меня повысить голос, чтобы убедиться, что она меня слышит.

— Гейдж! Привет. Ты ищешь Рори?

— Да, я позвонил ей, просто немного забеспокоился, когда она не перезвонила.

Фейт издала звук, похожий на пьяное хихиканье.

— Она случайно забыла свой телефон дома. Рори, это Гейдж.

— Дома? Где вы?

— Лига Плюща! — я услышал ее голос, он звучал словно издалека. Улыбка тронула мои губы, мое дыхание стало легче даже от отдаленного звука ее голоса.

— Мы в «Сломанной спице» рядом с...

— Я знаю, где это. Я буду там через двадцать минут.

— Принеси свои ковбойские сапоги!

У меня не было ковбойских сапог, и я бы не стал тратить время на поиски, где их купить, даже если бы магазины были открыты.