Это был довольно маленький чулан, поэтому мы с Рори стояли, прижавшись друг к другу, когда женщина вошла в комнату, в которой мы находились. Я приложил пальцы к губам, а затем наклонился в сторону, чтобы посмотреть сквозь щель. Экономка, пожилая женщина с короткими седыми волосами, продолжая напевать, раскладывала на кровати свежее постельное белье, взбивала простыни и подушки.

Я выпрямился и встретился взглядом с Рори, мы оба уставились друг на друга, сжав губы, прячась в полутемном чулане и ожидая ухода экономки. Ее дыхание остановилось, грудь поднималась и опускалась в унисон с моей, а пульс на ее шее трепетал. Я хотел прикоснуться к ней губами и почувствовать этот быстрый пульс жизни прямо под ее кожей. Мое собственное дыхание сбилось, жар разлился по телу, голова закружилась. Я чувствовал ее опьяняющий аромат, и он обволакивал меня, заставляя чувствовать себя слегка пьяным, как это было той ночью. Ночь, когда я был внутри нее. Ночь, когда я целовал и пробовал ее на вкус. Господи, я хотел этого снова. Мой член набух, упираясь в джинсы, когда я вдохнул ее аромат. О, Рори, женщина, которую я хотел, но не мог заполучить. Я чуть не застонал вслух, но сдержался, когда экономка подошла ближе к двери, а затем, наконец, собрала свои вещи и вышла из комнаты.

Мы ждали, затаив дыхание и встретившись взглядами. Женщина вышла, но было похоже, что она что-то делала в холле. Вытирала пыль, возможно… размахивая перьевой палочкой над всеми этими картинами на стене.

Мы не могли уйти, и все же... Эта близость, это напряжение были почти невыносимы.

— Мне показалось, ты говорила, что собираешься изучать бридж, — прошептал я.

Она выдохнула тихий смешок.

— Я хотела посмотреть несколько видео на Ютуб, но... — Она слегка изменила позу, коснувшись моей эрекции, и я стиснул зубы, стараясь не выдать ей тот факт, что я был так возбужден, что у меня кружилась голова. — Мой бизнес по выгулу собак взорвался, — сказала она. Не произноси слово «взорвался». — Я решила притворяться, пока ты не поможешь мне.

Шаги экономки удалялись все дальше по коридору.

— Очевидно, это подход неудачников, потому что это практически все, что я сделала.

Я прикусил губу, чтобы не рассмеяться, и она сжала свои. И, Боже, хотя нас могли застать в любую минуту... несмотря на то, что мое тело находилось в состоянии болезненного, едва контролируемого желания... и несмотря на то, что эта миссия, по сути, провалилась, было так хорошо снова быть рядом с ней. Последние несколько дней казались... безжизненными. Я снова нервничал, и это заставило меня понять, что это чувство исчезало, когда я был с девушкой.

Наши взгляды снова встретились, мой опустился к ее сочному рту. Я точно знал, какой он на вкус. Я вспомнил головокружительный прилив удовольствия, когда она коснулась своим языком моего. Она сглотнула, ее дыхание стало поверхностным прямо перед тем, как она выдохнула и повернула голову, разрывая наш зрительный контакт. Я осознал, насколько ее лицо было близко к моему, а я был неспособен сопротивляться притяжению ее губ.

— Я... я подумала о вопросе, который ты задал, — прошептала она, задыхаясь. — О разнице между целями и мечтами.

Мой пристальный взгляд скользнул по ее прекрасным чертам, отметив две яркие точки на ее щеках.

— Что? — пробормотал я, чувствуя прилив счастья от осознания, что она думала обо мне, пока мы были порознь, и наслаждаясь ощущением, что мы делимся секретами темноте.

Она снова встретилась со мной взглядом.

— Я думаю... мечты приходят тогда, когда ты не подвержен чужому влиянию. — Она протянула руку и коснулась пальцами моего сердца. — Мечты — это то, что ты бы делал, даже если бы тебе за это не платили.

Что-то ширилось у меня в груди, прямо под тем местом, где лежала ее ладонь, и я отчетливо услышал звук собственного пульса, громко бьющегося у меня в ушах. Я бы открыл свой собственный ресторан. Я бы не занимался подсчетами и сделками. Я бы творил. Придумывал блюда и готовил их для других. Для встреч. Для праздников. Для самых значимых моментов жизни. Я был ошеломлен близостью Рори, моя защита ослабла, и поэтому видение расцвело в моем мозгу еще до того, как я смог подавить его. Конечно, это было невозможно, но если бы я мог… если бы я был кем-то другим...

Не Бьюкененом.

Глаза Рори расширились, как будто она услышала, как мое сердце поет о своей тайне. Но затем она повернула голову, отводя глаза в сторону, пока прислушивалась.

— Экономка спускается по главной лестнице, — произнесла она.

Я почувствовал себя потрясенным и выбитым из равновесия, когда повернул ухо к планкам и тоже прислушался в подтверждении слов Рори. Я слышал тихие шаги экономки, спускающейся по лестнице в передней части дома. Видение исчезло, и я спрятал его подальше, в место, отведенное для несбыточных желаний, которым не было места в реальном мире.

Рори отступила в сторону, и я повернулся, медленно открывая дверь, чтобы мы могли выйти на цыпочках. Дойдя до двери в холл, я высунул голову.

— Все чисто, — сказал я, беря ее за руку. — Нас так долго не было, что они, вероятно, думают, что мы ушли, — сказал я. — Может быть, в наших интересах улизнуть.

Мы повернулись к задней лестнице, когда раздался отчетливый звук двух пар шагов, поднимающихся по ней, и стали слышны два мужских голоса. Черт! Мы развернулись и поспешили в другом направлении, когда голоса стали слышнее, они говорили о каком-то персонаже пьесы. Мы не могли подняться по парадной лестнице незамеченными. Я дернул Рори за руку, втягивая ее в темную комнату, когда шаги стали громче и направились прямо к нам.

Времени прятаться не было, а закрытие двери только предупредило бы того, кто это был, о нашем присутствии.

Я схватил Рори и начал целовать ее. Сначала она замерла, очевидно, шокированная тем, что мои губы внезапно прижались к ее губам. Но потом я почувствовал, как она обмякла в моих объятиях, и если раньше я надеялся, что мужчины, разговаривающие, смеющиеся и идущие нам навстречу, пройдут мимо, ничего не подозревая, то теперь я пожелал этого вдвое сильнее. Иди. Продолжай идти. Позволь мне продолжать целовать ее. Позволь мне продолжать притворяться, что это розыгрыш.

— О! — сказал мужчина слева от нас, очевидно, остановившийся в дверях, когда зажегся свет. Я оторвался от губ Рори, одарив мужчину по имени Тимоти, как я надеялся, виноватой улыбкой, и отпустил Рори. Она отступила назад, казалось, слегка потеряв равновесие, прежде чем удержаться на ногах.

Мейнард Сиггинс, стоявший немного позади мужчины, отпустил его руку и обошел его.

— Гейдж? Я думал, ты ушел, — сказал он. — Что ты делаешь в нашей спальне?

— Извините, — сказала Рори. — Это недоразумение. Простите.

Я посмотрел на мистера Сиггинса, а затем на другого мужчину.

— Я думаю, мы немного увлеклись. Подождите... Извините. Ваша спальня? — я поводил пальцем между обоими мужчинами.

Мистер Сиггинс выпрямился, одергивая смокинг.

— Да. Это мой давний партнер, Тимоти Ирвин.

Давний партнер. Черт. Значит, Мейнард Сиггинс, скорее всего, не был отцом Рори. Вся эта беготня и прятки в шкафах были напрасны. Я глубоко вздохнул.

— Это прискорбно.

Лицо мистера Сиггинса вспыхнуло, он выглядел оскорбленным. Вот черт. Я почувствовал, как мое лицо вспыхнуло, когда я понял, как он истолковал мой комментарий. Я поднял руку.

— Я неправильно выразился. Я имею в виду, это прискорбно для Рори. Не для вас. Очевидно.

Тимоти слегка прищурился.

— Не то, чтобы это тебя касалось, — сказал он. — И это в высшей степени неприлично, застать вас здесь, как...

Рори бросилась вперед, обхватила мистера Сиггинса руками, а затем отпустила, чтобы поцеловать другого мужчину в щеку.

— Гейдж имеет в виду, что это замечательно, — сказала она. — Для вас. Мы счастливы за вас.

Оба мужчины казались совершенно сбитыми с толку, но губы мистера Сиггинса тронула улыбка. Он откашлялся и снова поправил пиджак.

— Ну, я... да. Это замечательно. Спасибо вам, мисс Касл.

— Так и есть, — согласился я. — Это здорово. — Хорошо, что этот человек не мог быть отцом Рори. Нам не нужны были найденные рисунки, чтобы доказать это. Если не… — «давний партнер», вы говорите…

— Как долго? — закончила Рори, наклоняясь ко мне, очевидно, у него были те же сомнения, что и у меня.

— С Тимоти? Сколько уже лет?

Тимоти закатил глаза.

— Тебе повезло, что я люблю тебя, старый засранец, даже когда ты забываешь о нашей годовщине. Прошло тридцать три года. — Мужчины с любовью улыбнулись друг другу.

Рори вздохнула, расправив плечи и опустив их на выдохе.

— Замечательно, — повторила она. — Что ж, нам пора. Спасибо вам за отличный вечер.

Мы повернулись, чтобы выбраться оттуда, когда Рори остановилась, удивленно втянув воздух.

— О, Боже мой, — сказала она, поворачиваясь к встроенному шкафу у дальней стены.

— В чем дело, мисс Касл? — удивился Мейнард.

— Эта картина, — сказала она, когда я подошел к ней, чтобы посмотреть, что она заметила. — Она ваша?

Теперь я увидел, на что она смотрела, и у меня тоже перехватило дыхание от удивления. Это была одна из его картин. Я обернулся и увидел, как Мейнард и Тимоти в замешательстве переглянулись.

— Ну, это наше увлечение, — сказал Мейнард Сиггинс.

— Я купил ее, — пояснил Тимоти.

— Где? — спросил я и Рори с явным удивлением в голосе, протягивая руку и дотрагиваясь до акварели в рамке, висящей над встроенным комодом на задней стенке шкафа.

— В магазине антиквариата «Серебряная лошадь». В чем дело, мисс Касл?

— Как давно это было? — спросила она. — Простите. Я… мне кажется… это нарисовал мой отец, и я пытаюсь выяснить, кем он был.

Это, казалось, застало обоих мужчин врасплох. Тимоти подошел и посмотрел на картину.

— Вообще-то, я купил ее несколько месяцев назад. Мы переделали наш гардероб, и она казалась идеальной. Я был тронут глубиной эмоций в пейзаже. Сочетание цветов и использование жестких и мягких линий так много передают, вам не кажется?

Рори кивнула, ее взгляд еще несколько мгновений был прикован к картине, прежде чем она повернулась к Тимоти.

— Можно нам заглянуть за нее?

— За нее?

— Да. Мы нашли кое-какие записи из дневника, которые очень важны для меня. — Она положила руку ему на плечо. — Я была бы вам очень признательна.

Он ненадолго остановился, прежде чем шагнуть вперед и снять картину со стены. Он поставил ее на комод и перевернул.

— Мейнард, подай мне что-нибудь острое, будь добр. По-моему, в письменном столе есть нож для вскрытия писем.

Мейнард вышел из маленькой комнаты и в мгновение ока вернулся, протягивая Тимоти маленький серебряный нож для писем. Тимоти использовал его тем же способом, что и я, — отодвинул его в сторону, чтобы показать сложенный лист бумаги. Рори издала тихий звук, полный слез счастья.

— Чьи это дневниковые записи, моя дорогая?

— Они принадлежали моей матери.

Тимоти взял страницу и протянул ее Рори.

— Тогда это твое. Возьми и картину.

— О, я не могу забрать картину. Вы ее купили.

Но Тимоти улыбнулся.

— Это судьба. Я полагаю, это то, что вы искали в нашем доме.

Рори опустила глаза, но кивнула.

— Я подумала, что вы могли бы быть моим отцом, — сказала она Мейнарду Сиггинсу. — Мне очень жаль, что мы были нечестны. Это моя вина, не Гейджа.

Мейнард бросил на меня взгляд, но добродушно улыбнулся, когда снова перевел взгляд на Рори.

— Рождение детей не входило в мои планы. Для нас. Но ты выглядишь прелестно. Я не сомневаюсь, что твой отец примет тебя с распростертыми объятиями.

Пятнадцать минут спустя, склонив головы друг к другу и держа дневниковую запись под внутренним светом моей машины, мы начали читать.

У Лиз есть секрет, которым она не хочет делиться. Я вижу, что это съедает ее изнутри. Когда мы вместе, ее взгляд рассеян, и я могу сказать, что все, о чем она думает, делает ее одновременно счастливой и грустной. Это напоминает мне о том, как она вела себя до того, как сбежала из этого ужасного дома для девочек. Испуганная, нервничающая, взволнованная, в ее глазах светилась едва сдерживаемая надежда. Я была с ней, когда она выбрала Пелион прямо с карты штата Мэн. Она сказала мне, что это название горы в греческой мифологии, и ей всегда нравились эти истории о богах и смертных. Лиз всегда слишком много читала, если хотите знать мое мнение. Вот как она оказалась в маленьком озерном городке на другой стороне Каллиопы. И я не осмеливалась даже навестить ее, пока не умер ее отец, да упокоится он в аду. Интересно, не правда ли, что нас всех привлекает противоположность, потому что у ее мужа такой же злобный взгляд, как и у ее отца, особенно когда он начинал пить. У меня разрывалось сердце, когда я узнала, что она сбежала от одного дьявола только для того, чтобы оказаться с другим.

Но… ее муж действительно подарил ей этого мальчика, и, Боже, любит ли она его. Она смотрит на него так, словно он создал луну и все звезды. Хотя мне интересно, потому что точно так же она смотрит на брата своего мужа. Какой беспорядок. Ужасный беспорядок.

Глава двадцать первая

Рори

Гейдж затормозил на другой стороне улицы у белого каменного здания с двумя массивными колоннами перед фасадом и плакатом с надписью «Продается» в окне. Я вышла из машины, и, вытянув шею, смотрела на то, что оказалось старым банком. Когда мужчине присоединился ко мне, мы перешли улицу.

Со дня, когда нас с Гейджем застукали за прятками в шкафу Мейнарда и Тимоти, мы нашли еще одну акварель моего отца, и в записках, к сожалению, говорилось о ком-то неизвестном. С момента завершения последней фальшивой оценки я потратила время на то, чтобы вернуть произведения искусства семьям, которые одолжили их мне, и выгулять свою временную стаю на берегу озера. Всего за день до этого я сидела на камне на берегу озера, собаки развалились рядом со мной, и меня поразило чувство абсолютного удовлетворения. Я закрыла глаза и погрузилась в незнакомое чувство глубокого спокойствия, которое не было связано с моими текущими обстоятельствами. Я еще не нашла своего отца. Мне удалось вычеркнуть из списка только одного кандидата, и приближалось время, когда мне придется уехать. Но в какой-то момент все это, казалось, перестало иметь значения, когда смотрела на эту мирную воду, обрамленную деревьями, холмами и прохладными затененными берегами. Я почувствовала себя на своем месте, как никогда раньше. Я почувствовала... связь, которую не могла объяснить.