— Где, по-твоему, ты можешь обрести такой покой?

— Не знаю. — Я подумала об этом, когда солнце еще скользило над горизонтом. — Я говорила тебе о том притяжении, которое всегда чувствовала. — Помолчала немного. — Я не испытывала этого с тех пор, как приехала сюда. Но это похоже на то, что… Здесь тоже не совсем мое место. — Разочарованно выдохнула. — Я не знаю, где мое место.

Его взгляд скользнул по моему лицу, на мгновение задержавшись на губах, а затем переместился дальше.

— Может быть, дело не столько в месте, сколько в... человеке или... людях. Твоих людях. — Он взял мою руку в свою. — Мы выясним, кто они, Рори. — Он помолчал. — Несмотря ни на что.

Несмотря ни на что.

Я знала, что это значит.

Кивнув, отвела взгляд в сторону, но тепло его руки принесло мне утешение, и я не хотела отстраняться, поэтому и не стала.

— Я чувствую себя отчасти виноватой, даже думая об этом. Потому что у меня есть люди. У меня есть два дяди, которые любят меня и пожертвовали ради меня всем.

Гейдж наклонил голову, нахмурив брови.

— Ты сказала мне, что они вмешались, когда умерла твоя мать. Сколько им было лет?

— Кэшу было двадцать шесть, и он уже начал свою карьеру. Но Ромео, ему было всего восемнадцать. Он собирался уехать из Мад-Галч прямо перед смертью моей матери, но… ну, он отменил свои планы и остался. Не только ради меня, но и ради бара, которым моя мать управляла после смерти моей бабушки. Дядя Кассиус помогал, но он чаще бывает в отъезде, чем дома. — Я почувствовала укол в животе, как всегда, когда думала об этом.

Гейдж на мгновение замолчал, пока я другой рукой играла с подолом своей рубашки.

— Он пожертвовал собой ради тебя. Очевидно, что он стойкий парень.

Я выдохнула.

— Так и есть. Но... он, очевидно, тоже почувствовал притяжение, но так ничего и не сделал. Он пожертвовал собой ради меня — ради всех нас — когда был так молод. Он собирался посмотреть мир. Черт возьми, он мог бы покорить его. А вместо этого он застрял за стойкой бара в Мад-Галч, штат Мэн. — Может быть, у него все еще получится... Если...

—Если?

Я подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Это не главная моя мотивация, но... если у меня будет состоятельный отец, возможно, я смогу отплатить Ромео. Кассиусу тоже, но Кассиус доволен тем, что имеет. — Если бы я верила, что моя мама приложила руку к тому, чтобы привести меня сюда, то разве она не хотела бы также, чтобы Ромео выиграл, если мой отец сочтет нужным оказать мне финансовую помощь, чтобы помочь Ромео вернуть потерянные годы?

— Ах. Ты хочешь осуществить мечту Ромео о путешествии по миру, от которого он отказался, а вместо этого ему пришлось остаться дома и растить свою племянницу.

— Это было нечестно, — прошептала я.

— Для любого из вас. Но, Рори, я сильно сомневаюсь, что он рассчитывает на вознаграждение. Я не знаком с твоим дядей, но по тому, как ты говоришь о нем, я могу сказать, что он отличный парень.

— Так и есть. Он лучший. Он никогда не жаловался.

— Может быть, это потому, что у него нет никаких жалоб.

Я вздохнула.

— Он никогда не озвучивал их, но много лет назад я нашла его ящик с туристическими брошюрами. Италия, Швейцария, Египет... Все те места, которые ему так и не удалось увидеть.

Он на мгновение замолчал, очевидно, обдумывая картину, которую я нарисовала.

— Если ты найдешь своего отца и в конце концов сможешь отправить Ромео в это приключение, что ты будешь делать?

— Я вернусь в Мад-Галч и буду управлять баром. Он принадлежит нашей семье на протяжении нескольких поколений. Это главное заведение города. Я бы ни за что не позволила ему пропасть.

Гейдж поднял голову, уставившись на звезды, которые только начали усеивать небо.

— Ты разрываешься между своими желаниями, — заявил он.

Я думала об этом. ДА. Да, именно так я и чувствовала. Я чувствовала себя преданой Мад-Галч и своим дядям, но в то же время рвалась оказаться где-то в другом месте, даже если я еще не совсем определила, где это находится. Так долго, глубоко внутри, я чувствовала, что игнорирую призыв, к которому мне нужно прислушаться. Здесь это чувство утихло, и все же я еще не нашла то, что искала, и поэтому оставалась такой же потерянной.

— А как насчет тебя? — спросила я. — Где, по-твоему, ты находишь такой покой? — Это место или... человек?

Он взглянул на меня, а затем отвел взгляд.

— Честно говоря, я не знаю. Никогда не думал о своей жизни, как о чем-то спокойном. Я всегда руководствовался своими действиями в большей степени, чем своими чувствами.

— Чувства? Ты имеешь в виду мечты?

Он наклонил голову, на мгновение показавшись сбитым с толку. Затем пожал плечами.

— Да, наверное. Чувства. Мечты. Я никогда не использовал эти термины. Конечно, у меня есть цели и стремления. Но мечты? В чем реальная разница? Для меня они всегда были синонимами.

Я задумалась об этом на секунду.

— Я не уверена. Все, что я знаю, это то, что мечты рождают умиротворение. Ты можешь чувствовать это, не так ли? Это сбывшаяся мечта Хейвен, и она вкладывает в это все свое сердце и душу. — Я взмахнула рукой. — Думаю, если ты сможешь найти способ монетизировать свои мечты, как это, очевидно, делает она, тебе чертовски повезет.

Он немного задумчиво улыбнулась.

— Я полагаю, ты права. И я также предполагаю, что большинству людей не настолько повезло, чтобы иметь возможность монетизировать свои мечты.

— Наверное, нет. Мешают досадные мелочи вроде необходимости покупать продукты и платить аренду. — Я слегка изогнула губы, и он улыбнулся в ответ. Пока мы смотрели друг на друга, я размышляла, приходилось ли Гейджу Бьюкенену когда-нибудь в жизни беспокоиться о «досадных мелочах». Вероятно, нет. И если кто-то и родился там, где у него была возможность монетизировать свои мечты, какими бы они ни были, то это был он.

Гейджу Бьюкенену удача не требовалась. И все же он вел себя так, словно такая жизнь, при которой ты делаешь все, что хочешь, потому что можешь, была невозможна. Он называл себя избранным, и, очевидно, во многих отношениях так оно и было. Но если он не мог следовать своим собственным мечтам, что давали эти привилегии? Разве привилегия без страсти не была просто... долгом?

— Прогуляешься со мной? — спросил Гейдж, вставая и протягивая мне руку. Я взяла ее, и он потянул меня вверх, поднимая так быстро, что я встретила его грудь своей, смеясь и слегка запыхавшись, когда смотрела на него снизу вверх. Так близко. Он тоже тихо засмеялся, ни один из нас не двигался. Боже, помоги мне, я не хотела двигаться, хотела быть еще ближе. Хотела поцеловать его...

Я представила женщину, чьи губы были на его губах ранее. Яркую красавицу в блестящей машине.

Я отступила назад и отвернулась, глядя на деревья, отяжелевшие от плодов. Легкий ветерок шелестел листьями и охлаждал мою разгоряченную кожу. Когда я потянулась за персиком, Гейдж подошел ко мне. Я поднесла плод к носу и вдохнула.

— Боже, как вкусно пахнет.

— Я приходил сюда несколько раз и собирал фрукты для коблера, — упомянул он.

— Ты просто время от времени печешь пироги, да?

Он рассмеялся

— Ты же знаешь, я...

— Наслаждаешься приготовлением пищи. ДА. У тебя это потрясающе получается. — В его устах это звучало как хобби, но для меня это выглядело чем-то большим. То, как он, казалось... сиял, когда командовал кухней, будь то его собственная или в «Пирожных и эле». Я знала поваров всю свою жизнь. Они не справлялись со своей работой и с десятой долей того изящества или очевидного удовольствия, которые я видела у Гейджа. Они не описывали блюдо как слияние земли и моря. — С тех пор как ты начал работать под руководством шеф-повара ЛаКорта, ты посещал курсы? — поинтересовалась я.

В его устах это звучало так, будто в молодости он учился у французского мастера, но с тех пор явно отточил свои навыки. Я подумала о крабовых котлетах и блюде из пасты, которые он приготовил так легко, и о том, что и то, и другое казались мне скорее нектаром, чем едой. Я никогда в жизни не ела ничего вкуснее этих двух блюд, приготовленных на скорую руку.

— Нет, у меня нет никакой профессиональной подготовки.

Я склонила голову набок.

— Ну, как Моцарт или Ван Гог. Полагаю, некоторые люди просто одарены от природы.

Гейдж, казалось, обдумывал это, нахмурившись, это омрачало его красивые черты, как будто что-то в этой идее огорчало его.

— У меня всегда была способность как бы... расшифровывать рецепты и даже ароматы. Я пробую что-то в ресторане и знаю, из каких ингредиентов это приготовлено. Я могу сказать, пойдет ли ему на пользу немного розмарина или стружки из трюфелей... Может быть, его лучше поджарить или запечь на кедровой доске? А потом возвращаюсь домой и воссоздаю это, и я почти всегда угадываю. Случайный талант, который на самом деле означает только то, что я должен прилежно проводить время в спортзале.

Стружка из трюфелей. Что бы это ни было.

— Не случайный. Талант, который необходим шеф-поварам и создателям рецептов, — сказала я. — Чувства некоторых людей острее, чем у других.

Внезапно показалось, что он очень заинтересовался веткой рядом с собой, проводя пальцами по листьям на ее конце.

— Ну, я, очевидно, ни тот, ни другой. Я просто делаю это ради удовольствия. — Он улыбнулся едва заметным изгибом губ. — Моя работа требовательна, и в последние несколько лет… Честно говоря, я не часто выбирался из дома. Мне просто нужно поесть, и поэтому... ты знаешь...

Пока он говорил, я откусила персик, и когда я застонала от сочной сладости, которая попала на мой язык, его взгляд опустился на мой рот. Он поднес большой палец к уголку моих губ, ловя персиковый сок, который начал стекать по моему подбородку.

Поцелуй меня.

Нет! Не целуй меня. Боже, это было ужасно. Мы с трудом сдерживали свои чувства. Моя кожа стала горячей и покалывала от того, что я была рядом с ним, а мы все еще не получили эти чертовы результаты анализов. Часть меня хотела сказать, к черту это. Какая разница! Мы уже перешли черту. Чем два раза хуже одного?

Потому что тогда ты не знала, что делаешь это со своим братом.

Это отрезвило меня, заставив отвести взгляд.

— Я видела тогда тебя с той девушкой, — выпалила я.

В мои планы не входило упоминать великолепную брюнетку, которую он целовал возле теннисного клуба, когда я проходила мимо с собаками. Я, как смогла, спряталась за деревом, а затем наблюдала, как его взгляд следил до отъезжающей машиной. Даже с другой стороны улицы было видно, как его челюсть напряглась, в защитном жесте начала подниматься рука, а рот приоткрылся, как будто он собирался крикнуть ей вслед, чтобы она притормозила. От этого у меня свело живот, и, возможно, именно поэтому я настолько отвлеклась, что позволила собакам взять надо мной верх. Я откусила еще кусочек персика, чтобы чем-то занять рот.

— Блейкли, — сказал он. — Ее зовут Блейкли.

— Ох. — Я сглотнула, маленький кусочек персика показался мне твердым и заставил задуматься, не съела ли я случайно косточку. Я взглянула на него и увидела, что нет. Почему от простого имени у меня скрутило живот? Я не спросила Гейджа, встречается ли он с кем-нибудь, или даже, возможно, не с одной. У нас была близость на одну ночь, а потом мы узнали, что, вероятно, мы родственники. Обстоятельства сложились так, что никогда не возникало вопроса о том, хотим ли мы встречаться друг с другом, и поэтому какое значение имели подробности его личной жизни?

Это все еще было правдой. Это должно было быть правдой.

— Ты встречаешься с ней? — спросила я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал так же беззаботно и спокойно, как воздух вокруг нас. И я думала, что мне это удалось, учитывая, что воздух был совершенно спокоен.

— Нет. — Он сделал паузу, и я на мгновение затаила дыхание, чувствуя, что «нет» было немного сложнее, чем можно было бы выразить одним словом. — Она лучшая подруга моей сестры Лекси. Мы с ней выросли. — Он сделал паузу, и я бросила недоеденный персик. Остальное могут съесть птицы. Я не могла проглотить ни кусочка, хотя пришло время обеда, и я была слегка голодна. — Мы шутили по поводу нашего договора много лет назад. Мы обсуждали, что...

— Дай угадаю. Вы бы поженились, если бы оба были холосты в определенном возрасте.

— Это клише, да?

Блин, серьезно? Что было не так с этими людьми? Я представила портрет семьи Беллами, руки мужа зависли прямо над плечом жены, как будто на самом деле он не хотел прикасаться к ней. Они специально стремились к несчастливым бракам? Или это было частью ожидаемого наследия Гейджа?

— Я имею в виду, я думаю, это тяжело, когда ты знаешь, что хочешь, чтобы брак и семья были частью твоего будущего, но беспокоишься, что это не произойдет по твоему желанию. Я полагаю… вы оба этого хотите? Брак? Дети?

Я не смотрела на него, но чувствовала его дискомфорт, находясь рядом с ним, как по тому, как он делал паузы, прежде чем заговорить, так и по тому, как его движения в моем периферийном зрении становились менее плавными.

— Мы оба хотим этого, — сказал он. — Несколько лет назад я принял сознательное решение встречаться с женщинами с этой целью.

— Ты не имеешь в виду ничего временного или чисто физического? — я остановилась и обернулась. Я вдруг почувствовала, что теряю равновесие, и мне снова захотелось оказаться на той скамейке, чтобы опуститься на нее. Я видела, как она потянулась и поцеловала его, и это зрелище огорчило меня, но я подумала, что многие женщины в Каллиопе, вероятно, соперничали за внимание Гейджа Бьюкенена. И, возможно, он даже встречался с некоторыми из них. Но я ни на секунду не подумала, что он подумывает о женитьбе.

Он сорвал лист и теперь вертел его в пальцах, уставившись на него так, словно в нем был ответ на этот вопрос.