Прошлой ночью мы с «М.С.» устроили пикник на берегу озера, а потом полночи не спали, разговаривая обо всем на свете. Он опытный и интересный человек. Он побывал в стольких местах, о которых я могла только мечтать. Но в его глазах тоже есть грусть. Он совсем не такой, каким я его себе представляла, когда мы впервые встретились. Он намного глубже и добрее.

Он любит животных. Я никогда не видела человека, который так глубоко заглядывал бы в глаза собаке. Он как будто общается с ними. Это вызывает у меня улыбку. Они любят его в ответ, а моя мама всегда говорила, что это означает, что у человека добрая душа.

Он еще и умный. Он прочитал почти все когда-либо написанные книги, или, по крайней мере, кажется, что прочитал. Он всегда ссылается на ту или иную цитату, и мне жаль, что я не смогу вспомнить их позже, потому что я бы их записала и подумала о том, почему они так много значат для него. Когда я сказала ему, что у него, должно быть, память как у слона, чтобы запомнить все эти слова, на его лице появилось озабоченное выражение, и он сказал, что лучше бы он этого не делал.

Он сложный человек, а я, думаю, вы могли бы сказать, что я простая девушка. Но могу я поделиться секретом? Мне кажется, я влюбляюсь в него. С каждым днем все сильнее и сильнее.

Я снова ахнула, подняла голову и увидела, что Гейдж уже смотрит на меня.

— «М.С.», — сказала я, и головокружительная волна радости заставила меня пуститься в пляс. — «М.С.» определенно мой отец. — Я остановилась, переводя дыхание, повернулась и посмотрела на Фейт, а затем на Гейджа. — Я унаследовала свою любовь к животным от него. — Это связь между нами, заполнение пробела.

— Я не удивлена, — согласилась Фейт. — То, как ты любишь, собак... это должно быть, у тебя в крови.

Я ухмыльнулась.

— Давай, э-э, посмотрим, есть ли еще одна запись в другой картине, — напомнил Гейдж, подтягивая к себе вторую картину и беря в руки нож для писем. Я некоторое время наблюдала за ним, чувствуя его дискомфорт. Мое сердце упало, когда я внезапно осознала это. Он сказал мне, что его отец тоже любил животных. Его отец был большим любителем чтения? Конечно, он был таким — разве не как большинство преуспевающих людей? И еще он много путешествовал — об этом рассказывал Гейдж.

Он работал над второй рамой, а я сосредоточилась на его руках, изо всех сил стараясь выбросить из головы мысль, что мы все еще не можем исключить отца Гейджа, несмотря на то, что инициалы не совпадают с его именем. Я сглотнула комок в горле.

Вторая рамка, похоже, немного пострадала от воды, и поэтому задняя стенка отошла легко. Гейдж отодвинул ее в сторону, чтобы показать два листа бумаги, на которых потекли чернила. Мое сердце подпрыгнуло. Я разобрала их и разложила так же, как и первую. Страница слева была лишь слегка смазана, но та, что справа, была почти полностью испорчена, за исключением абзаца внизу. Мы одновременно повернули головы, чтобы прочитать ту, что была цела.

Я сегодня столкнулась с этими дрянными девчонками. Видели бы вы их, таких самоуверенных, расхаживающих повсюду, как будто они хозяева города и всех, кто здесь живет. Вам знакомо то чувство, которое у меня было, когда я думала, что вот-вот произойдет что-то замечательное? Должна признаться, эта идея немного поблекла, когда я поняла, какие чванливые сучки здесь живут. В любом случае, я полагаю, что все стало немного интереснее, а мне всегда нравилось все интересное, по крайней мере, так говорит моя мама, и я знаю, что это хороший способ сказать, что я склонна раздувать драму. Не нарочно, клянусь. В любом случае, дорогой дневник, я, кажется, разворошила осиное гнездо — и поэтому, полагаю, мне следует приготовиться к тому, что меня ужалят.

— Дрянные девчонки? — спросила я. — Интересно, кого она имела в виду.

Фейт пожала плечами.

— В Каллиопе таких много, но, наверное, они есть везде.

— Совершенно верно, — ответила я. Однако, судя по тому, как это звучало, моя мать просто столкнулась лбами с несколькими местными девушками. Офелия Кастил никогда не позволяла себе хитрых замечаний или явного пренебрежения, так что кто знает, было ли за этим что-то большее. Я передвинула поврежденную запись, и мы все воспользовались моментом, чтобы прочитать то, что от нее осталось.

Я проснулась посреди ночи и увидела, что он весь в поту и сжимает руками голову. Я была так напугана. Он сказал мне, что иногда у него бывают видения. Он не знает, воспоминания это или галлюцинации. Они тоже пугают его. Но, Боже, я люблю его. Я люблю его и не знаю, как успокоить его.

Я посмотрела на Гейджа.

— Видения? — переспросил он. — Он страдал психическим заболеванием?

— Возможно. И, может быть, если она не рассказала ему обо мне, это было причиной. А кто-нибудь из вас знает, сталкивался ли кто-нибудь из этих мужчин в какой-то момент с психическими расстройствами?

Гейдж и Фейт снова покачали головами.

— Нет, — ответила Фейт. — Но большинство людей не афишируют это. Особенно, если у них есть возможность решить это тихо.

— Может быть, он уехал, чтобы разобраться со своими проблемами, — предположила я. — И именно поэтому не узнал обо мне.

— Возможно, — сказал Гейдж. — Или, может быть, это было не столько психическое заболевание, сколько... приступ тревоги или депрессия, связанные с какими-то обстоятельствами в прошлой жизни.

— Твой отец в какой-то момент боролся с чем-то подобным? — это был личный вопрос, но я знала, что Гейдж ответит честно, чтобы помочь мне докопаться до истины. Он сказал, что заинтересован в этом, и я знала, что он не стал бы мотаться по всему штату Мэн, помогая мне разыскивать предметы искусства, если бы это было неправдой.

Гейдж вздохнул.

— Моему отцу пришлось нелегко, когда умер мой дедушка. Я был очень молод. Но у него были с ним непростые отношения. Он никогда не вдавался в подробности, но я думаю, что это было связано с жестоким обращением.

— О, — тихо воскликнула я. — Мне жаль. — Я взглянула на Фейт, а затем на запись в дневнике, и на сердце у меня стало тяжело из-за человека, которого я никогда не встречала, но который, очевидно, так или иначе страдал. Я надеялась, что в последующие годы он обрел покой, который моя мать не смогла ему дать или у нее не было такой возможности.

Глава восемнадцатая

Гейдж

Я увидел Блейкли, сидящую под зонтиком во внутреннем дворике клуба, и направился в ее сторону. По дороге поприветствовал нескольких знакомых, пока проходил мимо столиков в зале, заполненном посетителями, наслаждающимися обедом. Блейкли достала зеркальце и тюбик губной помады, и когда я приблизился, она быстро положила их в сумочку, стоявшую на полу рядом с ее стулом.

Она встала.

— Гейдж! Я так рада тебя видеть. Спасибо, что встретился со мной.

Я наклонился и поцеловал ее в щеку, и мы оба сели.

— Прости, мне потребовалось несколько дней, чтобы перезвонить тебе. Работа была сумасшедшей. — Ложь. Работа шла медленно, поскольку мои сотрудники начали передавать текущие проекты другим менеджерам, готовясь к моему скорому отъезду из страны. Я был рад, так как это дало мне больше возможностей отлучаться и уходить пораньше, чтобы я мог помочь Рори.

Рори.

Я старался не думать слишком много о Рори с субботы, когда мы нашли две картины с дневниковыми записями ее матери. Меня беспокоили воспоминания. Я знал, что у моего отца были проблемы со сном, и он в детстве перенес эмоциональную травму. Вероятно, это был еще один пункт в длинном списке причин, по которым я так не хотел его разочаровывать. Он заслуживал жизнь, за которую так упорно боролся. Боже, эти поиски с Рори были похожи на чертовы американские горки. В одно мгновение у меня была надежда, что мы не родственники... а на следующий день появлялась вероятность, что мы можем быть ими. На данный момент это была просто игра в ожидании результатов.

— С тобой все в порядке?

— Что?

— Ты застонал.

— Я это сделал? Эээ... — я помассировал грудь. — Небольшая изжога, — объяснил с извиняющейся полуулыбкой.

— Я так и подумала, что ты, должно быть, неважно себя чувствуешь. Это на тебя не похоже — не бриться. — Блейкли огляделась, поймала взгляд официанта и помахала ему рукой. — Четт, ты не мог бы сбегать в магазин в вестибюле и купить Гейджу упаковку «Тамс»?

— На самом деле это не...

Блейкли отмахнулась от моих протестов.

— Спасибо, Четт.

Мужчина кивнул и поспешил прочь.

— Для этого они здесь, — утвердительно произнесла она. — Дай ему больше чаевых, когда он вернется. Изжога — это совсем не весело.

Нет, нет, это не так.

Блейкли улыбнулась и повернула голову, когда другой официант подошел к нашему столику и спросил, готовы ли мы сделать заказ.

— Да, спасибо, — сказала Блейкли и заказала то же, что и всегда, — салат из груш и фисташек с добавлением зеленого лука.

К этому моменту я тоже выучил меню наизусть, и мне не пришлось открывать его, чтобы заказать клубный сэндвич.

Пообещай мне, что когда-нибудь, когда откроешь свой ресторан, назовешь один из пунктов меню в мою честь. Я покачал головой, когда слова шеф-повара ЛаКорта вернулись ко мне, его сильный парижский акцент все еще так отчетливо звучал в моем сознании, как будто мы разговаривали вчера. С тех пор как я упомянул о нем в разговоре с Рори, он беспорядочно всплывал у меня в голове, и я не был уверен, что мне это нравилось. Я скучал по нему... и прошло много времени с тех пор, как я размышлял об этом. Что бы вы подумали о том, каким я стал? В последний раз я видел его ребенком. Теперь я был мужчиной.

Я вздохнул, проводя пальцами по заросшей щетиной щеке.

— Я тебе нравлюсь таким? — спросил я Блейкли.

Она быстро окинула меня взглядом, нахмурив брови.

— Каким?

Я потер подбородок.

— С этой щетиной.

Какое-то время она продолжала хмуро смотреть на меня, как будто я задал ей вопрос с подвохом.

— Я имею в виду... ты всегда красив, как бы ты ни выглядел. Но обычно ты более изыскан. Мне нравится безупречный Гейдж.

Мне нравится безупречный Гейдж.

Да, похоже, всем нравился безупречный Гейдж. Мне всегда нравился безупречный Гейдж.

Но недавно...

— Итак, скажи мне, о чем ты думаешь, — попросила Блейкли после того, как сделала глоток воды.

О чем я думал? Честно говоря, я пытался не думать. Потому что размышления, кажется, заводят меня во всевозможные неудобные места.

— Просто... Ты знаешь, насчет переезда. Нужно многое сделать.

— Ммм. Что-нибудь еще? — Блейкли потянулась через стол и положила свою руку на мою, слегка проведя изящным пальцем по костяшкам моих.

Другой рукой я поднял стакан и сделал большой глоток воды, чтобы оттянуть время. Я знал, о чем она меня спрашивает. Знал, что ее прикосновения должны были постепенно приносить физический комфорт. И не то, чтобы мне это не нравилось. На самом деле, это было... приятно. Просто меня раздирали противоречия.

— Послушай, Блейкли...

Она убрала свою руку с моей и помахала ею, прерывая мои слова.

— Гейдж, если ты не уверен, пока не отвечай. Ты сказал, что подождешь до вечеринки и тогда дашь мне знать. Но послушай, я уже поговорила с твоим отцом, и он готов нанять меня управлять всеми социальными сетями в процессе строительства и открытия лондонского отеля. Я бы, конечно, сосредоточилась на аспекте стиля и внесла свой вклад в работу дизайнеров. В прошлом году мама поручила мне переделать наш дом в Хэмптоне, и об этом писали в нескольких местных модных журналах. Помимо моды, я была бы рада возможности добавить дизайн интерьера в свое онлайн-портфолио. Кроме того, я могла бы привлечь внимание двух миллионов моих подписчиков в Инстаграм к отелю «Бьюкенен» в Лондоне, от закладки фундамента до перерезания красной ленточки, демонстрирующего роскошный, но современный стиль, так прекрасно воплощенный в ваших отелях. — Ее глаза сияли от возбуждения, пока я пытался сложить все сказанные ею слова во что-то такое, что не было бы похоже на кулак, сжимающий мои легкие.

Два миллиона подписчиков в Instagram.

Я уже говорила с твоим отцом.

Теперь я мог представить Блейкли, расхаживающую по лондонскому отелю, полностью в своей стихии, рассказывающую о плотности ткани в дизайнерских обоях, когда два миллиона молодых людей будут знакомиться с «Бьюкенен». Если бы мой отец был новым Конрадом Хилтоном, Блейкли была бы его Пэрис. Она была рождена для этой роли. Конечно, мой отец был на высоте. Теперь он, вероятно, считал наш союз более совершенным, чем когда-либо.

— В любом случае, — продолжала Блейкли, — если твой ответ «да», — ее улыбка стала шире, — мы выпьем за новые начинания. Мы в долгу перед самими собой и, возможно, даже перед нашими родителями, поэтому надо обдумать по-настоящему эту идею еще пару недель. Чтобы от всего сердца подумать об этом, тебе не кажется?

Я любовался милой улыбкой Блейкли и тем, как она ковыряет кутикулу, когда нервничает, как делала сейчас. Я мог бы сказать, что эта идея не только пришлась ей по душе с тех пор, как мы впервые поговорили; она отнеслась к ней с невероятным энтузиазмом. Она уже представляла себе свою жизнь — нашу жизнь в ярких деталях.

И мой отец тоже.

Я медленно выдыхал, желая, чтобы внутренний кулак разжался. Но на самом деле? Она была права. Я не уделил этому ни минуты внимания — искренне или как-то иначе, — хотя я намеревался это сделать. Почему? Из-за Рори и того, как мои мысли постоянно стремились к ней. И поэтому я изо всех сил старался подавить их. Потому что мысли о том, что мой отец проводит вечера с другой женщиной, устраивает пикники на берегу озера и оплодотворяет ее, после чего появляется моя великолепная, сексуальная сводная сестра, сводили меня с ума.

— Изжога настолько сильная? — спросила Блейкли, указывая на то, что я снова издал звук отчаяния, сам того не осознавая.