— Тогда для тебя твоя жизнь выглядит совершенно естественно, — она почувствовала напряжение и постаралась его развеять.

— Ты едва знаешь меня, Рори, — подчеркнул я. Ее лицо слегка вытянулось, и я ощутил небольшой внутренний укол. Понимал, что сказал это, чтобы оттолкнуть ее, потому что почувствовал, что на меня напали по непонятной для меня причине.

— Нет, ты прав, я так не думаю. Прости, если мои слова прозвучали осуждающе...

— Нет, извини. — Я покачал головой. — Это было грубо. Просто... Я думаю, на меня действительно давит необходимость быть так называемым идеальным сыном. Но я могу с этим справиться. Разве давление не должно сопровождаться преимуществами? Я отношусь к этому серьезно. Хочу быть хорошим управляющим всего, что мне доверено. Я бы никогда не стал играть роль несчастного богатенького мальчика. Для меня большая честь пойти по стопам моего отца. Для меня большая честь получить шанс продолжить его наследие.

Она кивнула и одарила меня еще одной улыбкой, в которой, я готов поклясться, была доля грусти.

— Я понимаю, — сказала она. — И не спорю. Ты хороший человек, Гейдж.

Что-то в этом мне тоже не понравилось, но я не знал, что именно. Что такого было в этой девушке, что заставляло меня сомневаться в том, в чем я был уверен всю свою жизнь? Мне это не нравилось, и все же, казалось, я не мог держаться от нее подальше.

— Это прямо по дороге, — сказал я, указывая на окно и меняя тему разговора.

Мы проехали мимо осиновой рощи, за поворотом показались сверкающие воды озера. Причал, который Трэвис перестроил много лет назад, вдавался в воду, где была пришвартована белая весельная лодка.

— Здесь красиво, — сказала она, когда мы свернули на дорогу из гравия, ведущую к центру растений и садоводства «Райские врата». Когда-то эта земля принадлежала отцу Трэвиса, Коннору Хейлу, и Трэвис отдал ее Хейвен, чтобы она могла начать на ней свой бизнес, который, очевидно, процветал.

Субботним утром автостоянка была почти заполнена, клиенты подкатывали тележки, груженые растениями и цветами, к своим машинам, где перекладывали их в багажники.

Однако количество автомобилей на парковке было не единственной причиной, по которой было понятно, что бизнес Хейвен успешен. Моя собственная мать наняла ее, чтобы она разбила французский сад под названием «Партер», который после весеннего дамского обеда, на котором она его продемонстрировала, стал модным среди высшего света Каллиопы. Я слышал, как несколько женщин жаловались моей матери, что из-за большой очереди им не удавалось разбить такой же сад у себя.

Теперь Хейвен была занята проектированием водных объектов.

Я подъехал к заднему двору, и мы с Рори вышли из машины, гравий захрустел у нас под ногами. Когда мы направились к красному амбару, из него выбежала пара дворняг, и Рори остановилась, наклонилась вперед и похлопала руками по коленям, а на ее лице расплылась улыбка. Я наблюдал, как пара радостно подбежала к ней, она присела на корточки, а собаки столкнулись с Рори в неразберихе смеха, радостного повизгивания, виляния хвостами и восклицаний «какая хорошая девочка». Честно говоря, было трудно понять, кто и где в этой стае, ведь Рори так легко стала ее частью.

Через несколько минут она встала, отряхиваясь, а собаки все еще радостно скулили и терлись головами о ее ноги. Она посмотрела на меня, и я вдруг понял, что улыбаюсь так широко, что даже чувствую дуновение ветра на своих зубах.

— Почему они сразу бегут к тебе? — воскликнул я, когда она снова рассмеялась, почесывая под челюстью черно-белую собаку, в то время как другая улеглась у ее ног, заявляя о своих правах.

Она пожала плечами.

— Я люблю их и понимаю. Не знаю. Я просто всегда так поступала. Мы не заслуживаем собак, — сказала она с улыбкой. — Но мы все равно их получаем.

Мы стояли и улыбались друг другу, собака, которую она гладила, ткнулась мордой мне в ногу, так что я опустил глаза. Она смотрела на меня снизу вверх, высунув язык, как будто тоже улыбалась.

— Ты любишь собак? —проговорила Рори тихо и неуверенно, как будто мой ответ мог причинить ей огромное горе.

Нравились ли мне собаки? По какой-то причине я почувствовал, что должен дать ей вдумчивый ответ, не приукрашенный и не легкомысленный. Я медленно присел на корточки, как это делала она, и посмотрел собаке в глаза, почесывая ее под головой. Собака склонила голову набок, изучая меня, словно пытаясь прочесть мои мысли, каким-то образом понимая, что я не обязательно отреагирую на энергичное поведение с таким же энтузиазмом, как Рори.

— Думаю, да, — сказал я. — У меня никогда не было собаки ни в детстве, ни во взрослом возрасте. Мой отец любит животных. Мы управляем несколькими фондами, которые защищают дикую природу и поддерживают спасательные организации, но мои родители много путешествовали, а отец работал допоздна, поэтому у нас в семье никогда не было домашних питомцев. Я не часто общался с ними. Я не... не люблю собак. — Они казались счастливыми созданиями. Я знал много хороших людей, которые были очень привязаны к своим, мне говорили об их верности. Я еще несколько минут почесывал дворняжку под мордой, а затем встал. Обе собаки бросились прочь, обратно к красному амбару.

— Гейдж, это ты?

Я обернулся и увидел, что к нам идет Хейвен, выглядывая из-за большого растения в ее руках, которое казалось наполовину засохшим.

— Хейвен, — поприветствовал я, когда она подошла к нам и поставила растение на землю. — Именно та женщина, которую я искал — Я улыбнулся. — Это Рори... Касл. Она... эксперт по оценке произведений искусства, работающая на Фейт Лоренц. — Боже, я был никудышным лгуном. Мне нужно перестать делать паузы перед каждым словом.

Рори бросила на меня короткий извиняющийся взгляд, в котором, как я подумал, она признавала, что я официально распространяю ложь, и она позволяла мне это. Но я не собирался раскрывать ее тайну, к тому же она уже представилась как новая сотрудница Фейт, так что я был в некотором замешательстве.

— О, — Хейвен улыбнулась и вытерла руку о свои джинсовые шорты. — Добро пожаловать в город.

Рори пожала ей руку и улыбнулась.

— Спасибо.

— Я вижу, ты потеряла одно, — сказал я, кивая на растение у ее ног.

— Ну, я надеюсь это исправить, — произнесла Хейвен, уперев руки в бока. — Я собираюсь пересадить его туда. Она кивнула в сторону белого забора из расщепленных жердей, который выглядел как новый. — Я думаю, оно просто ведет себя как принцесса, когда дело касается солнца.

— Здесь прекрасно, — сказала Рори, переводя взгляд с очаровательного красного амбара на фруктовый сад вдалеке за ним, высокие яблони тянулись к ясному голубому небу.

— Спасибо, — поблагодарила Хейвен, и на ее лице отразилась явная гордость, когда она оглядела людей, рассматривающих горшки с цветами, расставленные рядами перед амбаром. — Было видно, что работа проделана с любовью. — Она снова посмотрела на Рори. — Хорошо, если тебе интересно, мы устраиваем здесь праздничный ужин в честь Четвертого июля. Все очень просто, ничего особенного, но мы будем рады, если ты приедешь.

— Большое спасибо, Хейвен. Это очень любезно с твоей стороны.

— Конечно,ты тоже, Гейдж, — сказала Хейвен. — Но ты сказал, что искал меня?

Я прочистил горло.

— Да. Мы с Рори в некотором роде охотимся за сокровищами. — Я улыбнулся ей. — Это долгая история, мы пытаемся найти какую-то информацию о картине, которая, по-видимому, была приобретена в антикварном магазине или на блошином рынке, и надеемся, что найдем еще работы того же художника. Мы подумали, что ты могла бы подсказать нам, с чего лучше всего начать.

— Ого! Конечно, я могу помочь с этим. — Она коротко рассмеялась. — Думаю, я заглянула во все местные подобные заведения. Что это за картина? Не то чтобы я разбиралась в чем-то конкретном, но она новая или старая?

— Ей около двадцати семи лет, и, скорее всего, ее написал местный житель, — сказала Рори.

— Ладно, значит, это не настоящий антиквариат. — Она на секунду прикусила щеку. — Я бы начала с «Розового слона». У владелицы есть эклектичный выбор вещей, от антикварной мебели и картин до более изысканных безделушек. У нее хороший вкус, и она подбирает вещи у местных художников. После «Розового слона» попробуйте «Башмачки Руби». В основном это винтажная одежда, но у владелицы этого магазина также есть картины, которые она покупает на блошиных рынках и развешивает на всех стенах, выставляя на продажу.

— Я знал, что именно ты поможешь нам. Большое спасибо, Хейвен, — поблагодарил я.

— С удовольствием, — сказала она с улыбкой, наклоняясь и поднимая цветок. — Приятно познакомиться, Рори.

— И мне тоже, Хейвен.

Она повернулась и направилась к забору, где, по-видимому, собиралась попытаться удовлетворить потребности чересчур капризного растения. Рори в последний раз огляделась по сторонам, и легкая улыбка тронула ее губы. Она вздохнула, как будто ей не хотелось уходить, а затем мы направились к машине.

— Готова к поиску сокровищ, Пирожное? — объявил я, поворачивая ключ в зажигании.

— Я родилась готовой, Лига Плюща, — ответила она со смехом.

Глава семнадцатая

Рори

«Розовый слон» находился в центре города, чуть дальше по шоссе от Каллиопы. Когда мы вошли в полутемный магазин, владелица, сидевшая на табурете за прилавком в глубине, сняла наушники и улыбнулась нам. Над нами тихо жужжал вентилятор.

— Добро пожаловать! Могу я помочь вам найти что-то конкретное, или вы просто хотите покопаться во всякой всячине?

— Привет, — сказала я. — Надеюсь, вы сможете нам помочь. Мы ищем акварельные рисунки, которые, вероятно, были написаны местным художником, которого мы пытаемся идентифицировать. У нас есть фрагмент озера Пелион, который, как мы полагаем, был сделан около двадцати семи лет назад, но, возможно, есть и более поздние работы. Инициалы в углу гласят «М.С.». У вас есть что-нибудь подобное? — я вдруг пожалела, что не сделала снимок на свой телефон, чтобы мы могли показать ей фотографию, но я также была уверена, что мы узнаем принадлежащую ему картину, если увидим ее.

— Местный художник? — спросила пожилая седовласая женщина. — Хм. Если у меня и есть что-то, подходящее под это описание, то оно должно быть в одном из ящиков для картин. — Она указала налево, где была дверь, ведущая на пару ступенек вниз, в другую комнату. — Все, что считаю ценным, я вешаю на стену, — сказала она, подняв голову и обводя рукой помещение, — Но в настоящее время у меня не так много вещей. Антикварные картины, особенно с автографами, сейчас популярны, и за последние несколько месяцев было не так много распродаж недвижимости. Наверное, я должна радоваться тому факту, что в последнее время никто не умер, но это не очень хорошо сказывается на бизнесе, — сказала она с легкой улыбкой. — В любом случае, осмотритесь.

— Спасибо, — поблагодарили мы с Гейджем, направляясь в заднюю комнату. Здесь было душно, так как над головой не было вентилятора, который охлаждал воздух. А без стеклянной входной двери, пропускающей немного света, было гораздо темнее. Здесь пахло ароматическими свечами и эвкалиптом — ароматы, которые напомнили мне о доме моей бабушки до того, как мы с мамой переехали туда и сделали его своим. Я услышала, как открылась входная дверь и владелица магазина поприветствовала нескольких покупателей, вступив с ними в разговор.

Я обошла большой стеллаж в центре комнаты, на котором стояли подсвечники и другие предметы ручной работы, а Гейдж направился к трем деревянным ящикам, стоявшим на полу и полным картин в рамках.

Он наклонился и начал рыться в первой коробке, бросая взгляд на каждую картину, перебирая их. Я тоже наклонилась и заглянула ему через плечо, пока он был занят делом. Его движения замедлились, и я осознала, насколько мы близки, его незабываемый аромат был глубже и многограннее, чем в машине. Я чувствовала запах его одеколона, а также его кожи и корицу в его дыхании. Когда я вдохнула его, ко мне вернулась череда видений, воспоминания о том, как я впервые ощутила запах его кожи и вкус его языка.

Мои соски затвердели, и в верхней части бедер возникло легкое покалывание, болтовня и смех женщин у входа в магазин стихли, а кровь застучала у меня в ушах. Гейдж перевернул следующую картину, и я увидела маяк, выполненный масляными красками. У мужчины, казалось, перехватило дыхание. Я должна шевелиться. Воздух как будто сгустился, атомы в пространстве между нами увеличились в размерах. Я чувствовала ошеломление, но в то же время погрузилась в себя. Боже, я ничего не могла с собой поделать. Каждый раз, когда этот мужчина приближался ко мне, мне хотелось раздеться. Я отчаянно хотела почувствовать, как его тело медленно скользит по моему. В моем. Мне определенно следует отодвинуться. Только я не хотела этого делать. И хотя это казалось опасным, ведь мы находились в общественном месте, в этом была и защита, и я медлила, позволяя себе наслаждаться, осмелев.

— Рори, — позвал он, и его голос прозвучал так же хрипло, как если бы я тоже попыталась заговорить, преодолев комок в горле. Его палец дернулся, и он перевернул другую рамку, и я моргнула, когда мой взгляд упал на акварель меньшего размера с изображением озера, берега и…

— Срань господня, — прошептала я, потянувшись за ней и вытащив из стопки. Мы оба встали, и, когда он повернулся, мои глаза встретились с его. Они казались слегка остекленевшими, его губы приоткрылись, прежде чем он моргнул и встал рядом со мной, чтобы мы вместе могли посмотреть на уже знакомую картину.

— «М.С.», — проговорила я. — Срань господня, — повторила я. — Гейдж, мы нашли еще одну.

— Посмотри в других ящиках, — приказал он, наклоняясь ко второму. Я поколебалась всего мгновение и перешла к третьему. Мои конечности все еще слегка дрожали, но не от того, что я увидела картину — хотя мое сердце теперь билось в бешеном ритме, — а от моей реакции на то, что я была так близка к Гейджу... задержавшись рядом, пока моя кровь разгоралась, а тело размягчалось в ответ на мое стремление к нему.