Часть вторая

Все битвы выигрываются или проигрываются в уме.

Жанна д'Арк

Глава 5. Каллен

Французская сельская местность проносилась за окном, а я угрюмо на нее смотрел.

– Ты будто идешь на расстрел, – сказал Ник, сидящий на сиденье лимузина напротив меня. – Ты в курсе, что отпуск – это не смертный приговор? Хочешь орешков? – он протянул мне поднос с закусками.

Я поднял солнечные очки на лоб и прищурился.

– Не хочу.

Я сопротивлялся искушению открыть мини-бар и посмотреть, что им было нам предложить. В этой поездке я решил обойтись без алкоголя. По крайней мере, я решил пить меньше. Во всяком случае, до пяти. Или полудня. Я посмотрел на часы. Только десять сорок пять. Проклятье.

Ник, должно быть, угадал, о чем я думаю, потому что он произнес:

– Ты уже достаточно выпил вчера.

Он раскрыл упаковку орешков и отправил их пригоршню себе в рот.

– Тебе нужно заниматься делами, Каллен, иначе с тобой разорвут контракт. Ты просил напоминать тебе об этом.

– Я и не думал, что ты начнешь читать мне нотации с первых дней отпуска, – выпалил я более резко, чем мне хотелось бы. Может, я и взял его с собой, чтобы мне читали нотации. Может, той частью своего мозга, в которой еще оставались крупицы разума, я все еще понимал, что мне нужна помощь.

Ник сжался – очевидно, мое кислое настроение тоже плохо на него влияло.

– Я единственный ответственный человек в твоей жизни, и это моя работа – так я это вижу.

Он подмигнул мне и отвернулся. Я знал, что избегал его как раз из-за этого. Я знал, что он мог мне сказать, но не хотел этого слышать. И я все еще не хотел. Кому вообще хотелось бы, чтобы их ошибки вот так препарировали, особенно когда они понятия не имели, что делать, чтобы исправить их.

Минуту мы просидели в тишине. Я вздохнул. Мало того, что весь мир своим весом лег мне на плечи, ведь я задолжал композиции студии, так у меня еще было страшное похмелье. За день до этого мы прибыли в Париж и отправились в тот бар, где я встретил официантку, которая все никак не шла у меня из головы. Черт, да я ведь даже не встретил ее по-настоящему; я даже не знал, как ее зовут. Но я поцеловал ее. И по какой-то безумной причине – ведь на то не было никаких оснований – я то и дело вспоминал ее. Так что я пошел в тот бар, и когда я описал эту девушку менеджеру, тот сказал, что она у них больше не работает. Я спросил, как ее зовут, на что он ответил, что не вправе разглашать имена своих подчиненных, даже бывших. Зато он записал мое имя и пообещал передать его своей бывшей сотруднице. Я отказался. В Париж я заехал всего лишь на день и понятия не имел, когда в него вернусь, а эффект, который произвела на меня девушка, вполне возможно, был просто результатом моего пьянства.

По крайней мере, так я сказал себе, чтобы сильно не расстраиваться. Я вздохнул и провел рукой по волосам.

– Дело в том, Ник, что мой последний альбом вышел не то чтобы шикарным, и теперь мне нужно снова в себя поверить. Я просто обязан.

Ник немного помолчал. Он выглядел так, будто серьезно задумался над тем, что я сказал.

– Каллен, твой последний альбом был совсем неплохим. Я слушал и понимал, чего ты хотел добиться. Ты… ну, наверное, немного недожал. Звучало так, будто ты сдерживаешься.

– Я не сдерживался, по крайней мере специально, – я потряс головой и сжал губы. – Я не знаю, не знаю, в чем проблема.

– Может, стоит уже оставить предыдущий альбом позади и сосредоточиться на новом проекте? Возможно, ты просто неправильно распределяешь силы, Каллен.

Я кивнул, смотря сквозь затемненное окно и не осознавая, что я вижу.

– Да, возможно, – я взглянул на Ника. Поговорив с тем, кому могу доверять, я чувствовал себя чуть лучше. – Спасибо, что присоединился, Ник.

– Я тоже этому рад. Мне требовалось сменить обстановку. Но мне тоже нужно работать, так что большую часть времени ты будешь сам по себе.

Я кивнул и снова поглядел в сторону. Надеюсь, он прав. Ник верил в меня – и это ощущалось одновременно как требование и как благословение.

Мы с Ником встретились, когда нам обоим было по семнадцать лет. Мы были теми еще оторвами с несколькими приводами в полицию. Я ввязывался в драки в надежде, что меня снова выгонят из школы, а Ник украл что-то, так что его задержали, чтобы уберечь от его приемных родителей хотя бы на день или два. Он был худым и выглядел как ботан в очках и со странной прической. Хуже того, на его лице читалось, что он постоянно был напуган. Легкая добыча. Когда к нему лезли парни покрепче, я защищал его. Я всегда терпеть не мог задир.

Вскоре мы выяснили, что, хотя внешне мы сильно отличались, у нас было много общего. Наш путь можно описать так: нас всегда кидало из огня да в полымя. Это нас и сблизило. Когда нам стукнуло восемнадцать и мы могли сами решать, что нам делать, мы обзавелись работой, пускай и непостоянной, нашли, где спать по ночам. Мы делили друг с другом еду и тот небольшой запас надежды, что у нас был на двоих.

Моей страстью была музыка, я практиковался каждую свободную минуту. С собой я везде носил рюкзак, набитый нотами и CD-дисками с моей музыкой – их я давал послушать каждому, кто мог передать их дальше кому надо. На коктейльной вечеринке, на которую, прямо скажем, вломился, я познакомился с женой одной шишки из музыкальной индустрии. После небольшой аудиенции в ее огромной, обитой бархатом кровати она заставила своего мужа послушать мою музыку. Так что да, своим первым успехом я обязан тому, что был не против обменивать секс на одолжения мне. Не то чтобы я этим очень гордился, конечно. Но это позволило мне оказаться там, где я теперь, так что я старался не очень много думать о том случае. Когда выбор стоял между тем, чтобы трахнуть кого-то и исполнить свою мечту, и тем, чтобы развозить пиццу, еле сводя концы с концами, нужно было просто зажмуриться и сделать то, что нужно.

После этого первого успеха я продал еще пару песенок, которые использовали в рекламе и в качестве рингтонов и которые стали очень популярны. Я написал саундтреки к паре игр, а потом и музыку для нескольких двухминутных трейлеров. Одна удача влекла за собой другую, и вот я уже сам решал, что мне делать. Ник, который всегда смыслил в компьютерах, тоже не отставал: он основал собственную компанию, которая занималась дизайном веб-сайтов, и стал сам себе хозяином. Потому-то он и мог в любой момент отправиться вместе со мной в отпуск. Пока у него был с собой ноутбук, работать он мог хоть из Лос-Анджелеса, хоть из долины Луары.

– Расскажи-ка мне все же про ту девушку, которую ты вчера искал, – он подвинул свои очки указательным пальцем.

– Временное помешательство, – пробормотал я.

– Хочешь сказать, помешательство даже по сравнению с теми нормальными отношениями, которые у тебя в последнее время были, – он вскинул бровь.

– У меня не завязываются отношения, Ник. Это все девушки на одну ночь.

– Уверен, вскоре все поменяется, – вздохнул он.

Я фыркнул, а Ник возвел глаза к небу и покачал головой, как будто извиняясь перед ангелами за мои грехи. Я тихо засмеялся и снова посмотрел, что там за окном.

– Мы поцеловались, когда я в последний раз был тут, и все. И… не знаю, может, мне этого не хватило.

– Тебе не хватило? – Я чувствовал, что Ник меня изучает. – Это, конечно, другое. Ты не пытался поискать ее онлайн? – он остановился. – С этим я представляю, как тебе помочь, если ты меня попросишь.

– Я даже не знаю, как ее зовут, – я прошелся рукой по волосам и снова взглянул на него: – Да это и не важно. Она была просто миленькой девочкой, а недостатка в миленьких девочках наш пропащий мир не испытывает.

«Так почему же я не могу забыть именно эту?!»

– Хмм, – только и отозвался Ник.

Не было похоже, что я его убедил. Впрочем, у него на то были свои причины, и на них мне было плевать. Его хмыканье так и повисло в воздухе. Он взял в руки брошюру, которую предоставила компания, в которой мы арендовали лимузин. Очевидно, он хотел перевести разговор на другую тему.

– Мы тут остановимся? – спросил он, имея в виду брошюру.

– Без понятия. Это надо спрашивать у моей помощницы.

Я попросил помощницу забронировать нам отель для отпуска где-нибудь подальше от тех, кто «задает тон», как выразился Ларри. Но это все еще должно было быть стильное и самобытное место. Это единственные условия, которые я поставил.

– Она просто упомянула, что место просто сказка, – закончил я мысль.

– Лиза?

– Нет. Новую зовут Миртл.

– А что случилось с Лизой?

– А ты сам как думаешь?

Ник издал недовольный звук и затряс головой.

– Ты переспал с ней, я прав? Боже, Каллен. И ты еще надеешься, что с тобой кто-то будет работать, пока ты такое вытворяешь?

– Миртл семьдесят, и у нее четырнадцать внуков.

– Меня прямо угнетает то, что я вообще почему-то об этом забочусь.

– Как трогательно, – засмеялся я. – Не такой уж я и негодяй.

– Да как тебе сказать, – пробурчал он.

– Хотя, надо сказать, у Миртл интересный цвет волос – она красит их в синий. Мне даже немного любопытно проверить, сочетаются ли у нее занавески с ковром, скажем так.

– Какой же ты бываешь мерзкий, – прорычал он. – Я удивлен, как это ты до сих пор не стал подкатывать ко мне.

– Ты недооцениваешь романтичность Франции, mon ami^[2], – я вздернул бровь. – Ты не сможешь сопротивляться долго.

– О, это ты недооцениваешь мои способности к сопротивлению, поверь мне.

Я засмеялся.

– А если серьезно, – спросил я, – как у тебя со всем этим дела? Когда ты в последний раз ходил на свидание?

– Я повстречался с одной девушкой два месяца в Лос-Анджелесе. Она сказала, я слишком много работаю.

– Она была права.

– Да, конечно, – Ник начал дергать коленом. – Просто… Сейчас для меня важнее обеспечить для себя финансовую стабильность, а отношения подождут.

Я наблюдал за ним, пока он снова вчитывался в брошюру. Я понимал его. Он не хотел больше жить так, как мы жили до этого – выживая день ото дня, без постоянной крыши над головой, без финансовой подушки, только мы вдвоем и наше желание получить еще. Конечно, теперь я был его подушкой, если бы ему такая понадобилась, но я понимал, что в этих вопросах он не хотел от меня зависеть.

– Я понимаю тебя, Ник.

– Я знаю, – он посмотрел на меня и слегка улыбнулся.

Салон погрузился в приятную тишину. Я смотрел в окно, наблюдая за поездом, который проносился мимо, направляясь в ту же сторону, что и мы. Я увидел смазанный профиль брюнетки, и мое сердце подскочило, но стоило мне ее заметить, и она тут же исчезла. Я вздохнул, закрывая глаза. Очевидно, я так устал, что мне могло померещиться что угодно.

* * *

Между линий нотного стана я нарисовал монстра из нот, посмотрел на него немного, а затем швырнул ручку через комнату, смял листок – на нем ничего, кроме моего скверного рисунка, – и отправил его следом.

– Черт подери!

Я встал, запустил обе руки в волосы, вздернул голову кверху и буквально затряс своей головой, надеясь, что от движения в ней что-нибудь щелкнет и встанет на место. Я бы особенно был благодарен за творческую энергию, которая совсем не могла найти для себя выхода и свободно перемещалась по моему мозгу, считай, потерянная и невозвратимая. Я затряс головой еще яростней и несколько раз заехал себе кулаком по уху, да так сильно, что вскрикнул от боли.

– Сука!

С балкона моей комнаты, впечатляющего, надо сказать, открывался вид на реку. Я постоял, опершись о железные перила, вглядываясь в ночь, наблюдая за тем, как лунный свет танцует по речной глади. Боль в ухе утихла, а вместе с ней угасла и последняя надежда, что я сейчас сяду и что-нибудь напишу.

И что мне теперь делать?

В полдень мы с Ником заселились в замок, который красовался на первой странице брошюры, и я немного вздремнул. Когда я проснулся, то голова болела уже не так сильно, и во мне зажегся слабый огонек надежды. Пока я принимал душ, в моей голове заиграла мелодия – всего лишь слабое эхо, которое будто бы донес до меня ветер. Я выскочил из душа, отчаянно пытаясь ухватиться за эту мелодию, положить ее на ноты, но она тут же затихла. Всего лишь дразнящий фрагмент забытого сна.

Бесполезный. На тебя жалко тратить время.

Бесполезный.

Бесполезный.

Бесполезный.

Я отвернулся от реки, зашел обратно в комнату, обулся и нашел свой кошелек. Я осторожно постучался в комнату Ника, которая была дальше по коридору, но он не ответил. Кажется, внутри, в его комнате, уже не было света.

В лифте я натолкнулся на пожилую пару. Они вежливо мне улыбнулись. Когда я вошел в лифт, дама указала на панель с кнопками и что-то сказала. Я подозревал, она спрашивала: «Какой этаж?»

– Ох, le бар.

– А, oui, – отозвалась она, нажимая кнопку в самом низу панели.

Как только мы прибыли, я сразу же услышал знакомые звуки: смех, музыка, звон бокалов. Я пошел на звук и оказался в роскошном помещении с баром из красного дерева, который занимал целую стену. Во всю длину бара было установлено зеркало, в котором отражались разноцветные бутылки на стеклянных полках и яркие люстры, свисающие с потолка. Это было впечатляюще, и впервые с тех пор, как мы сюда приехали, я дал себе время осмотреться. Так, должно быть, ощущал себя владелец замка – король замка? – во времена, когда этот замок был построен… а в каком году это было? Я понятия не имел. Я ни черта не смыслил в истории и ее периодах, в разных там титулах. Я грустнел, когда вспоминал о своем паршивом образовании. Я был знаменит, но почему тогда я чувствовал себя самозванцем? У меня было такое ощущение, что меня лишат того удовольствия, что приносила мне слава, если люди узнают, что на самом деле у меня не было таланта. Мне казалось, что вселенная, которая только и хотела, что изобличить меня, всегда наступала мне на пятки, я еле вырывался вперед. Я так устал от этого и чувствовал себя одиноко. Этот страх всегда был со мной, я буквально ощущал его груз на своем теле.

– Я буду бурбон, дорогая. Двойную порцию.

– Oui, monsieur.

Бурбон поставили напротив меня, я оставил свою подпись на счете и сделал глоток, смакуя чувство мягкого жжения, которое он оставлял. Я повернулся лицом к залу. Рядом с частью зала, где можно было сидеть за столами, стояла компания девушек. Они посматривали на меня, о чем-то шептались и хихикали. Когда я поднял свой бокал, приветствуя их, с их стороны раздался писк.

– Пять, четыре, три… – шептал я, двигая губами. Я снова сделал глоток. – …два и… – одна из женщин направилась ко мне.

У нее были привлекательные округлые бедра и маленькая грудь. Она шла, завлекающе покачиваясь и натягивая край своего приталенного красного платья, как будто хотела убедиться, что оно не соскользнет с ее бедер. Что само по себе было удивительно, ведь платье так плотно прилегало к ее телу, что я мог разглядеть каждый его изгиб, каждый холмик и углубление. Она встала около меня, застенчиво улыбаясь и накручивая на палец локон светло-русых волос.

– Мы с подружками поспорили. Они не верят, что вы Каллен Хейс, а я говорю, что это вы.

– Что вы выиграете, если окажетесь правы?

– У них-то? – она захихикала. – Просто смогу этим потом хвастаться. Но я надеюсь, вы сделаете мне приятно.

– Делать приятно – это моя работа, – усмехнулся я. – Как ты относишься к горячим ваннам?