Глава 24. Джессика
Утро понедельника выдалось теплым, даже знойным; лето уже ощущалось в воздухе. Запахи парижских улиц – чего там только не было – сопровождали меня, пока я шла от станции метро к Лувру: теплый асфальт, мусор, свежеиспеченные круассаны и богатый на оттенки запах кофе.
Доктор Моро попросил меня встретиться с ним сегодня утром, и в животе от волнения у меня порхали бабочки. Бену и мне довелось поработать с ним ближе во время финального этапа нашей работы в долине Луары, и он похвалил мою работу, когда все было окончено, поэтому я скрестила пальцы и надеялась, что эта встреча выльется для меня в работу или хотя бы в еще один временный проект. Иначе завтра мне снова придется начать рассылать резюме. У меня едва ли сейчас были эмоциональные силы на то, чтобы снова искать работу, но мне нужно было есть, так что выбора у меня большого не было, и мне все равно придется это делать.
Перед глазами у меня всплыло лицо Каллена. Я вспомнила, как он выглядел в своем помятом костюме, когда пару дней назад мы встретились на балконе отеля, но отстранила от себя это воспоминание. Сейчас я не могла себе позволить слишком много о нем думать. И я не буду этого делать. И хотя теперь я ощущала себя ужасно подавленной, я была рада, что сказала ему то, что думала. Мое сердце было разбито, но от слов своих я не отказывалась: ему нужно было взять ответственность за собственную жизнь. Больше я ничего не могла делать, разве что продолжать увещевать его, хотя я сомневалась, что это подействует. По своему опыту я знала, что люди не меняются от того, что их умоляют сделать это. Люди меняются, только когда принимают решение измениться самостоятельно.
На лифте я спустилась вниз в офис доктора Моро и осторожно постучалась в дверь.
– Entrez[7], – отозвался доктор, и я медленно открыла тяжелую деревяную дверь.
Его офис был в таком же беспорядке, как в тот раз, когда я попала сюда впервые, и что-то такое было в этом беспорядке, что заставило меня улыбнуться.
– Ах, Джессика, ma chérie[8], пожалуйста, входите.
Доктор Моро встал, обошел свой стол и поцеловал меня в щеку перед тем, как вернуться на свое место. Я пригладила свою юбку и села в кресло напротив него.
– Как вам понравился наш банкет? Мне жаль, что нам не удалось поговорить подольше.
– Все было замечательно. Я познакомилась с несколькими спонсорами и почти со всеми сотрудниками Лувра.
– Отлично, отлично. Вот об этом-то я и хотел поговорить, – он улыбнулся, а я выпрямилась в кресле. – У меня есть к вам предложение, – я выдохнула, заметив, что задержала дыхание, а доктор Моро усмехнулся. – Рады таким новостям?
– Да, очень.
– Хорошо. Ваша работа, Джессика, выше всяких похвал. То, как вы передали тон Аделаиды, не просто технически верно – в вашем переводе заметны такие интуитивные решения, на которые способен далеко не каждый переводчик. Слова – они такие… – он потер свои пальцы друг об друга, как будто думая о словах как о чем-то, что можно потрогать, – …мощные. А язык, если скверно его передать, никогда не донесет нам в точности то, что имел в виду писатель. Ведь писатель говорит от всего сердца – в плохом переводе это теряется. Такой перевод не передает нам сути писателя. Вы, Джессика, обнажили перед нами сердце Аделаиды и вместе с этим дали нам ненадолго заглянуть в душу Жанне. На какое-то время вы вернули их к жизни.
От его комплиментов сердце мое радостно забилось, и я застенчиво засмеялась.
– Спасибо вам, доктор Моро.
– Не за что, что вы. Итак, а теперь поговорим о предложении. У нас в отделе древних документов открылась позиция, и мне кажется, она идеально вам подходит. Я уже порекомендовал вас, но в качестве формальности вам еще нужно будет встретиться с главой отдела. Конечно, если вам это интересно.
– Интересно? – фыркнула я. – Конечно.
Доктор Моро засмеялся.
– Я надеялся, что все так и будет. Вот ее визитная карточка. Вас будут ждать завтра утром в девять.
– Спасибо вам, доктор Моро. Я… никакие слова не смогут передать моей благодарности. За все.
– Это обоюдное чувство, – я начала было вставать, но тут на лице у доктора Моро появилась улыбка, которую я не могла назвать иначе, кроме как заговорщицкой. – Ох, кстати, чуть не забыл. – Я села обратно в кресло и посмотрела на него вопросительно, а он достал из стола какую-то папку. – Наши археологи неправильно классифицировали два документа, с которыми вы должны были бы работать, – он покачал головой. – Неприятная ошибка, но в их защиту можно сказать, что написаны эти документы были на другом материале, поэтому там посчитали, что они относятся к другому проекту. Вот копии этих документов. Я только бегло просмотрел их. Я помню, как вы были расстроены тем, что вам не довелось узнать конец истории, так что я буду рад, если вы окажете нам честь и переведете их так же мастерски, как и все остальное. Но, пожалуйста, пошлите их мне в ту же минуту, как вы закончите с ними работать.
О боже мой. Я взволнованно улыбнулась, глядя доктору Моро в глаза. Сердце мое билось в восторге от такой неожиданности.
– Oui, – выдохнула я, принимая у него из рук папку.
Я заглянула внутрь и тут же узнала прекрасный отточенный почерк Аделаиды, и сердце мое забилось чаще от радости, как будто я увидела на улице старого друга, который шел мне навстречу. Ох.
– Спасибо вам, доктор Моро, – я изо всех сил старалась не заплакать. – Спасибо вам огромное. Я пришлю вам первый перевод завтра имейлом, – сказала я, с трудом выговаривая слова, ведь в груди у меня бушевало сразу столько эмоций.
Доктор Моро поднялся со своего места.
– Très bien[9], – сказал он. – И не забудьте прикрепить к письму счет за свою работу, – он обошел стол, взял мою ладонь в свои руки и снова поцеловал меня в обе щеки. – Bonne journée[10], Джессика.
* * *
Я не позволяла себе пищать от радости, пока не проделала половину пути от Лувра до станции, но не выдержала, остановилась на углу улицы и радостно засмеялась. Постоянная работа. В Лувре. Я прислонилась спиной к зданию позади себя, и теплота от здания проникала сквозь мою блузу и согревала мне кожу. Я повернулась к солнцу и ощутила его теплые лучи у себя на лице.
– Спасибо тебе, – сказала я, сжимая в руках папку с документами внутри и крепче прижимая ее к груди, обнимая ее так, будто это была сама Аделаида, которая радовалась вместе со мной. Мне безумно хотелось тут же приняться за чтение, но я бы предпочла сначала попасть в тихую комнату, где ничто не будет мешать мне впитывать каждое слово. Так что я смогу вернуться в поля в долине Луары. К своему сердцу.
Сейчас я чувствовала себя спокойней, чем когда-либо с тех пор, как я уехала из замка. Мне понадобится какое-то время, чтобы отойти от боли, которую мне причинило расставание с Калленом, но однажды у меня это получится. Я попытала удачу в любви и проиграла. Несмотря на то, чем все закончилось, я не буду жалеть о времени, которое мы провели вместе. Ведь оно тоже было даром, и мне хотелось бы быть уверенной, что эта потеря изменила меня к лучшему. Сейчас я понятия не имела, что бы это могло значить, но это была цель, к которой я стремилась, а без целей в жизни приходилось тяжко. Не мечтая о чем-нибудь, жить очень сложно.
Мне казалось, что путь, который в одну сторону занял полчаса, в другую занял гораздо больше времени. Фрэнки была еще на работе, и обычно это значило, что остаток дня я проведу в квартире одна, что мне не особенно-то и нравилось, но теперь Аделаида могла составить мне компанию – я знала, что ее знакомый голос успокоит меня.
Когда я вывернула из-за угла на свою улицу и поглядела вперед, то увидела мужчину, который шел мне навстречу. Я узнала его, и это заставило меня остановиться. Я нервно вздохнула.
Мое сердце сковал страх, пока я наблюдала за тем, как ко мне приближается Ник.
– С ним все в порядке? – спросила я, не выдержав и рванув к нему.
Моей первой мыслью было то, что Каллен попал в беду, а Ник пришел сообщить мне плохие новости.
– О чем ты? Ах, да, с ним ничего не случилось.
Я положила руку себе на сердце, и Ник как-то странно улыбнулся.
– Прости. Я как-то не подумал, что ты воспримешь меня как гонца с плохими вестями.
– Его образ жизни не то чтобы придает уверенности в том, что с его здоровьем все в норме.
– И правда не придает, а?
Я молча глядела на него. На Нике были джинсы и футболка с короткими рукавами, на которой красовался логотип какой-то дизайнерской фирмы – скорее всего, его собственной, но логотип этот уже так поредел, что я не могла разобрать название компании. Ник выглядел неплохо, совсем не так, как Каллен, когда мы виделись в последний раз.
– Для меня сюрприз увидеть тебя.
– Да… я понимаю. Прости, что в тот день после интервью мы расстались, поругавшись.
– Я не виню тебя за это, Ник. Я это заслужила.
– Нет, Джессика, – Ник покачал головой. – Ты ведь сказала, что все вышло случайно, и я тебе верю. Что бы ни произошло, я уверен, что у тебя и в мыслях не было делать Каллену больно, тем более публично.
– Все верно, не было. – Моя квартира располагалась в конце квартала, и я указала в том направлении. – Ты не хочешь зайти и поговорить? – спросила я.
– У меня совсем немного времени. Мы с Калленом улетаем в Калифорнию сегодня днем.
– Ох, понимаю, – сказала я грустно.
– Но, эм, я видел кофейню тут неподалеку, не хочешь выпить кофе со мной? Я заметил очень вкусный торт у них на витрине.
– Конечно, – я улыбнулась.
Мы прошли еще квартал до кофейни, которую я хорошо знала, вошли в нее и сели за небольшим столиком. От запаха кофе и сладостей у меня заурчало в животе. Визит Ника, очевидно, встряхнул всю мою нервную систему.
– Хочешь чего-нибудь? – спросил Ник.
Я покачала головой и подождала, пока он закажет себе чашку кофе и кусочек шоколадного пирога.
– Каллен знает, что ты сейчас тут? – спросила я после того, как он за два укуса расправился с половиной десерта.
Ник слегка напрягся.
– Я просто… я не знаю точно, почему я пришел, – изо рта у него вырвался нервный смущенный смешок, и он потер рукой свое лицо. – Я уже давно волнуюсь за Каллена и понял, что ему пора бы самому начинать волноваться о себе, если он хочет двигаться дальше. То, что случилось на том интервью – каким бы ужасным оно ни было, – возможно, это наконец-то станет толчком к изменениям. Говорят, что иногда нужно достичь самого дна, чтобы от него оттолкнуться, – он отпил немного кофе.
Я шумно выдохнула.
– Я пришла к тому же выводу, Ник, и я надеюсь, ты прав, когда говоришь, что Каллен поймет, что ему делать, чтобы двигаться дальше.
Но это больше не моя забота, как бы больно мне ни было это признавать.
Он наклонил голову, посмотрел на меня какое-то время и скрестил руки.
– Раньше он ходил в боксерскую секцию в Лос-Анджелесе – там новичкам разрешали заниматься спаррингом. Я однажды сходил туда, чтобы посмотреть, и это оказалось мне не по духу. Это слишком напоминало мне о моем прошлом, а мне, в отличие от Каллена, никогда не нравилось, когда меня бьют.
Ох. Мне погрустнело от обеих частей его рассказа, но, кажется, Ник пришел сюда не для того, чтобы разговаривать о себе, да и я не знала его достаточно хорошо, чтобы задавать ему вопросы.
– Но Каллену все это нравилось? – спросила я.
Ник на секунду задумался.
– Я не уверен, что «нравилось» – это подходящее слово, но да, он продолжал ходить в секцию еще долго. Он хочет делать себе больно, Джессика. Выпивка, женщины, этим он добивается сразу двух вещей – притупляет все свои чувства и мысли, а еще делает себе больно, ведь он ненавидит себя в такие моменты.
– Мне тоже от этого больно.
– Я знаю.
Я посмотрела на Ника и увидела у него в глазах настоящую скорбь. Он и вправду меня понимал. Конечно же, по-своему. Он заботился о Каллене так, как будто они были братьями, так что он тоже не мог без боли смотреть на то, как Каллен разрушает свою жизнь.
– Ему очень повезло, что у него есть такой друг, как ты, – сказала я тихо. – Я надеюсь, он понимает это.
Он криво улыбнулся и внимательно посмотрел на меня.
– Каллен рассказал мне, что он сделал, когда отправился в свою комнату в ту ночь.
В ту ночь. В ту безрадостную ночь, когда я попыталась сказать ему правду. Правду, которую он не захотел слушать.
Я вздрогнула и посмотрела в сторону, вообще не желая вспоминать о той ночи.
– Да? Ну и что же?
Он сделал еще глоток кофе и принялся возиться с картонным стаканчиком, как будто раздумывая о чем-то.
– Конечно, не я бы должен тебе об этом рассказывать, но… между Калленом и той девушкой ничего не было. Она ушла сразу же после тебя, Джессика. Еще через полчаса Каллен и я выписались из отеля. Да, он сделал тебе больно намеренно, но он не собирался заниматься с ней сексом. Я просто подумал, что тебе стоит знать правду об этом.
– Но… – я смотрела на него, не веря его словам. – Но зачем тогда?.. – я нахмурила брови.
– Чтобы сделать вам обоим больно. Последние недели в Париже он провел, стараясь снова вернуться к стилю жизни, который он вел раньше, но у него не получается. Каждую ночь он возвращается в отель один и сидит на балконе, совершенно разбитый и подавленный, – Ник широко улыбнулся. – Это дает мне надежду.
Я не сдержала смущенного смешка, который вырвался у меня из груди. И все же я покачала головой.
– Его терзает ревность, когда он думает о том, что ты можешь быть с кем-то сейчас, а он никогда не был ревнив. Я думаю, все это немного сводит его с ума. Он совсем ушел в отрыв… но, возможно, впервые по какой-то достойной причине. Но тут только время покажет.
Я вздохнула, наблюдая за тем, как он доедает свой торт.
– Ник, я надеюсь, что все правда закончится хорошо, но я не хочу обнадеживать себя лишними надеждами. Даже если у него получится выкарабкаться, у нас с ним нет будущего. Я здесь, в Париже, а он в Лос-Анджелесе, и наши жизни разделены тысячами километров.
– Я понимаю, – Ник кивнул. – Я надеюсь, мой визит тебя не расстроил. Я задумал его как встречу двух людей, которым небезразлична судьба Каллена. Возможно, мы единственные люди на планете, которые пекутся о нем.
Господи, это была очень грустная мысль. А еще грустнее было то, что, хотя я до сих пор любила Каллена, я не могла оставаться частью его жизни, не всаживая себе в сердце колья каждый день.
– Предполагаю, ты не очень-то расположена к тому, чтобы поддерживать контакт?
Я медленно покачала головой.
– Мне от этого будет плохо, Ник, и я надеюсь, ты понимаешь почему.
– Да, – он сказал это слово на выдохе, прозвучало оно как признание поражения, – я понимаю.
– Но я благодарна за то, что ты решил повидаться со мной сегодня. Меня… мучили мысли, а теперь, кажется, я могу отбросить хотя бы некоторые из них.
– Отлично, – Ник улыбнулся, наклонив голову. – Я думаю, судьба знала, что делала, когда сводила вас с Калленом.
Я искренне улыбнулась ему, встала и собрала свои вещи. Я была с ним согласна. Чем бы все ни закончилось, я верила, что мы не зря провели время вместе, пускай я еще долго не смогу понять, почему и зачем все это произошло.
– Я тоже так думаю, – сказал я.
– Береги себя, Джессика.
– А ты себя, Ник.
Я развернулась, вышла из кофейни и направилась к своему подъезду, по пути обдумывая слова Ника. Каллен не переспал с той девушкой, что была в его комнате в ту ночь. Я не знала, почему так произошло, и, может быть, это было и не важно, переспал или нет, ведь, как ни крути, он хотел, чтобы я поверила, что он собирался сделать именно это. Хотел уверить меня, что он на это способен. Но это было важно для меня, и облегчение, которое я испытала, было словно бальзам на душу. Сейчас это уже ничего не поменяет, но это новое знание немного меня успокоило.
Я свернула на свою улицу, оставляя позади себя свое прошлое, радуясь тому, что вместо этого могу погрузиться в прошлое, где меня ждала Аделаида. Вернувшись в квартиру, я села на диван, поджав под себя ноги, и погрузилась в чтение копии записок Аделаиды.
* * *
В год Господа нашего 1431, в первый день июня.
Все кончено. Дух ее теперь парит на небесах вместе с ангелами. Мне не хотелось смотреть на то, как она мучается. Мое сердце обливалось кровью, мне было невероятно больно, страх сковал меня, когда я увидела, как ее привязывают к столбу, и заметила деревяный крест на ее груди. Я не знаю столь уж многого, но я уверена, что то, что произошло с Джанной, – это несправедливость, о которой мир еще пожалеет. Так что я заставила себя наблюдать за происходящим, я заставила себя быть храброй, как она меня и учила, заставила себя смотреть на то, как Джанна встречает конец своей земной жизни, хладнокровно, не отводя взгляда. И я поклялась никогда не забывать ту истину, в согласии с которой она жила и которая гласит: человеческий глаз видит далеко не все, Бог указывает нам наш путь, а судьба нашептывает нам свои мечты, руководя нами милосердно и с любовью. Не стоит печалиться, если кто-то нам не верит, но важно, чтобы наше сердце отзывалось на зов, нужно быть достаточно бесстрашным, чтобы глядеть на мир и не терять веры. В конце концов, моя единственная отрада в том, что Джанне было немного проще от того, что она знала: пока языки пламени поднимались все выше и выше, с небес за ней наблюдали любящие глаза.
Живите, ничего не боясь и ни о чем не жалея. Я поклялась напоминать себе эту фразу, когда неизвестность начинала меня страшить, повторять про себя слова, которые Джанна впервые сказала мне, когда мы сидели у тихого ручья. Кажется, что это было так давно. Это были те же слова, что она прошептала Карлу Седьмому, ту же фразу, которую произнес, переходя из этого мира в другой, лучший, для Карла добрый и мудрый священник, заменивший ему отца, слова, которыми Карл больше ни с кем не делился. Но это были не просто слова. Они были тем самым, что обеспечило Джанну войском, отвоевало трон для обойденного короля и даровало Франции героиню.
И я сама теперь буду жить в согласии с ними до самого своего конца.
Теперь я сижу здесь, на берегу моря, наблюдая за еще одним величественным божественным творением, пока восходит солнце и окрашивает воду в цвет золота. Я не уехала вместе с каретой, которую послал за мной отец; я больше не вернусь к жизни, которую когда-то вела, к незнакомцу, которому я была обещана теми, кто не знает, что происходит у меня в сердце.
Ветер дует мне прямо в лицо, заставляя мое платье прилипнуть к телу. Я поворачиваюсь к северу, и, готова поклясться, я ощущаю Джанну, стоящую рядом со мной и указывающую в том же направлении. Она показывает в сторону пещеры в долине Луары, в которой, пообещал мне мой возлюбленный Оливье, мы встретимся, если однажды нас разлучат и мы потеряемся. Жив ли он еще? Ранен ли? Найдет ли он путь ко мне? Любит ли он меня так же, как я люблю его? Всем телом и душой? У меня нет ответов, но у меня есть моя вера. В моей душе наступил мир, ведь я знаю, что проживу свою жизнь, ничего не боясь и ни о чем не жалея. Прошу, всемилостивый Господь, моя любимая Джанна, укажите мне путь, и я смиренно ступлю на него.