Глава 21. Джессика

Я услышала ровный шум, доносившийся из комнаты для совещаний, еще в коридоре и направилась прямо туда, слушая стук своих каблуков по каменному полу. Вернувшись в номер, я глубоко вздохнула, приняла душ, переоделась в темно-голубое приталенное коктейльное платье и надела туфли на каблуках. Мне удалось добиться того, что снаружи я выглядела спокойной, но внутри меня все еще не утихала паника из-за того, что я так небрежно выдала секрет Каллена Ларри. Это просто худшее из того, что я могла сделать по неосторожности. Почему бы мне было тогда не притормозить слегка и не дослушать Ларри вместо того, чтобы выпалить все, не подумав.

Все же, чтобы окончательно не предаться панике, я решила поразмышлять о том, что я прочла сегодня перед тем, как закончить работу. Вся эта ситуация с Калленом и моим длинным языком как-нибудь да разрешится. Бедняжка Аделаида же, в отличие от меня, была в совсем безнадежной ситуации.

Я потянула на себя тяжелую дверь в комнату для совещаний и зашла внутрь. В зале были установлены четыре или пять рядов стульев, большинство из которых были уже заняты. Перед этими стульями стояли еще два, приготовленные для Каллена и его интервьюера. Я посмотрела на камеры, которые установили чуть в стороне. Оператор, кажется, как раз проверял, все ли работало нормально.

– Джесси.

Я услышала голос Каллена, обернулась, и на сердце у меня сразу же стало легче, когда я увидела его широкую улыбку. Каллен направлялся ко мне. Он замедлил шаг, чтобы внимательней рассмотреть меня и мое платье.

– Просто вау, – заключил он.

Он был свежевыбрит, ему убрали волосы с лица и зачесали их назад – так еще четче выделялись линии его скул и челюсти, еще быстрее бросался в глаза золотистый оттенок его кожи. Он был так прекрасен, что на секунду у меня перехватило дыхание и мне захотелось заплакать. Это чувство ошеломило меня, и я положила руку себе на грудь, как будто хотела хотя бы немного его умерить.

– Ты тоже очень красивый.

Каллен улыбнулся.

– Интервью не должно продлиться слишком долго. Я уже забронировал нам столик в ресторане в городе, – он взял мою руку в свою, и в глазах его читалась нежность. – Я жду момента, когда мы наконец останемся вдвоем.

– И я, я тоже.

– Хей, друзья, – приветствовал нас Ник, подойдя к нам. – Ты готов? – спросил он Каллена, кивая в сторону камеры.

– Да, конечно, – Каллен пожал плечами. – Я уже дал сотню таких интервью. На них всегда спрашивают одно и то же, – он притворился, что поднес микрофон к своему рту: – А из каких источников вы черпаете вдохновение? – он наклонил голову и вздернул бровь. – Расскажите нам про свой рабочий процесс.

Ник засмеялся.

– А ты хотел, чтобы они спросили у тебя, хочешь ли ты быть деревом, и если да, то каким?

– Да я на что угодно согласен, лишь бы стало поинтересней. Кстати, я бы хотел быть японской вишней.

К Каллену подошел какой-то мужчина, похлопал его по руке, и Каллен к нему повернулся.

– Готовы? – спросил мужчина.

– Ага, – он снова повернулся ко мне и Нику. – Что ж, увидимся после.

Я последовала за Ником, который привел нас к двум креслам в первом ряду, и мы заняли наши места. Оператор наконец настроил камеру до конца, а я следила за тем, как на рубашку Каллена и на пиджак ведущему прицепляли микрофоны. Интервьюером оказался довольно пожилой мужчина с седеющими волосами и округлым животом, который выпирал и натягивал пуговицы на его рубашке. Так как я прожила в Париже уже год, то смогла распознать в нем ведущего шоу, по духу напоминавшего выпуски газет-таблоидов. Я смотрела это шоу раз или два, но каждый раз выключала, не выдержав, – уж слишком ведущий был падок на скандальные темы. Он любил задавать вопросы, после которых он сидел с видом «ха, уделал тебя», а его гость мешкался и не мог найти ответ. В животе у меня как-то похолодело, а от лица отлила вся кровь.

Пожалуйста, просто спроси его, каким деревом он хочет быть. Пожалуйста, пожалуйста.

– Ты в порядке? – спросил Ник, с тревогой глядя на меня.

Я кивнула. Я просто накручивала себя, лишний раз параноила. Сегодня, когда мы отправимся на ужин, я признаюсь Каллену в том, что я проболталась, чтобы он был в курсе, что Ларри знает его секрет. Так и нужно было поступить. Я молила о том, чтобы Каллен понял, что я сделала это нечаянно – пускай он даже будет злиться и расстроится. Я бы никогда не сделала ему больно намеренно.

– Bonsoir, mesdames et messieurs, – сказал ведущий, поворачиваясь лицом к камере, – Je mappelle Cyril Sauvage, et voici Le Grand Soir.

Он криво улыбнулся в камеру, подождал, пока пройдет музыка, знаменующая начало шоу, и только потом кивнул Каллену и коротко представил его на английском. Когда я смотрела его в прошлый раз, мне как раз попалось его интервью с англоговорящим гостем, и я знала, как все будет выглядеть: для французов внизу экрана просто пустят субтитры.

– Каллен… я ведь могу обращаться к тебе просто по имени?

– Конечно, без проблем.

Каллен выглядел таким красивым, сидя в свете софитов, светивших позади него. Его поза была непринужденной, на лице играла расслабленная улыбка.

– Отлично, отлично. А меня, пожалуйста, зови Сирилл, – ведущий слегка наклонился вперед, перекинув правую ногу через левое колено. – Композиции, которые ты пишешь, называли эмоционально заряженными, торжествующими, такими, которые так не идут просто из головы. Пока я готовился к интервью, я наткнулся на рецензию, которая мне безумно понравилась. Мне показалось, она отлично передает то ощущение, которое оставляет твоя музыка, – ведущий потянулся вниз и подобрал листок бумаги. – Ты не будешь против прочесть эту рецензию для наших гостей? – спросил он, протягивая листок Каллену.

Мой пульс мгновенно участился, а сердце начало колотиться в ритме стаккато. Каллен принял листок бумаги, его улыбка слегка угасла, но он тут же передал его обратно, снова широко улыбаясь.

– Сирилл, прошу тебя, окажи мне честь. Мне как-то даже стыдно читать восхваления своей персоны.

Сирилл засмеялся, настойчиво требуя Каллена снова взять листок.

– Чушь, – сказал он. – Тут всего-то две коротеньких строчки.

О. Боже. Мой.

Когда я поняла, что здесь творится, меня всю пробрала неприятная дрожь. Я посмотрела туда, где стоял Ларри, опершись на стену и скрестив руки на груди. Он не мог. Не мог же он… Он посмотрел на меня и улыбнулся, подмигнув мне. Нет, нет, нет. Ты, мерзкий ублюдок. Мое горло жгло, как будто я и вправду выкрикнула все эти слова.

Не в силах унять дрожь, я вновь поглядела на Каллена. Я все же заставила себя успокоиться и задышать ровнее. Он как-нибудь с этим справится. Он уже бывал в таких скользких ситуациях. Он знал, как сменить тему разговора так, чтобы никто ничего не заподозрил.

Ник, казалось, пребывал в том же шокированном состоянии, что и я. Невооруженным глазом было видно, как он напрягся, ожидая ответа на вопрос, как же Каллен выкрутится из этой неприятной ситуации. Вот только Ник не знал, что Сирилл, скорее всего, подготовил для Каллена ловушку, потому что он вовсе не случайно поставил Каллена в такое неловкое положение. Тут все было просчитано. Со злым умыслом.

– Прости, Сирилл, но я оставил свои очки для чтения дома, – ответил Каллен.

Он повернулся к камере, улыбнулся мальчишеской обворожительной улыбкой и пожал плечами. Женщины по всему свету – восемьдесят процентов всей аудитории – готовы были потерять сознание от такого и уже совсем забыли, о чем там спрашивали Каллена.

Каллен взглянул на Сирилла, и выражение лица у последнего вдруг стало каким-то волчьим, его глаза сузились, а зубы обнажились – он хотел выдать улыбку, но она, скорее, напоминала хищнический оскал.

– Очки для чтения? Да ладно тебе, Каллен, разве правда не в том, что тебе и не нужны никакие очки для чтения, ведь ты вообще не умеешь читать?

На мгновение Каллен показался просто сбитым с толку, но затем его лицо совсем побледнело, его губы задрожали, поднялись и опустились, как будто он хотел отшутиться – рассмеяться над вопросом Сирилла, – но не мог. Его глаза забегали по комнате, как будто он искал, где бы ему спрятаться.

В моих ушах зазвучал странный тихий рык, и тут я поняла, что это рычу я сама. Ник потянулся ко мне, взял меня за руку и сжал ее. В горле у меня встал ком, и я попыталась избавиться от него, несколько раз сглотнув.

– Это все моя вина, – сказала я придушенным голосом, так, что только Ник мог меня услышать.

Перед тем, как Ник успел что-то ответить, заговорил Каллен:

– Не знаю, откуда у тебя такая информация, Сирилл, но…

Сирилл засмеялся каким-то кашляющим смехом, который меня ужаснул.

– Доказать, что я не прав, проще простого. Просто прочти эти строчки, – он указал на листок бумаги, который Каллен все еще сжимал в руках, а затем усмехнулся, наклонившись к нему. – А если ты правда не умеешь читать, то почему бы не признаться в этом тут, среди друзей? Франции и, само собой, Америке очень интересно узнать, каким это образом такой необразованный и безграмотный человек, как ты, умудряется писать такую замечательную музыку? В чем тут секрет? Во вдохновении?

Каллен выглядел так, будто он впал в какой-то странный транс, он не моргая смотрел в камеру, все его тело будто окоченело. Мне хотелось плакать, когда я думала о том, что происходило. Чтобы твой самый болезненный секрет вот так вот разгласили перед… да кто его знает, сколько человек сейчас смотрят это шоу?

Ник отпустил мою руку и повернулся ко мне.

– Почему ты считаешь, что это твоя вина? – спросил он.

– Я рассказала обо всем Ларри, – я издала тихий всхлип.

Ник негромко выругался и посмотрел на Ларри. Каллен вдруг оторвал взгляд от камеры, посмотрел на Ника, а затем проследил, куда тот смотрит – на Ларри, который стоял у стены и ухмылялся. Глаза Каллена расширились, как будто он начинал понимать, что произошло. Но затем на его лице вновь появилось недоумение, он опустил глаза, возможно, силясь понять, откуда Ларри мог узнать про его секрет. О боже. Он медленно перевел взгляд на Ника, который теперь смотрел на меня, и, наконец, на меня. Он смотрел не отрываясь. Должно быть, увидев мое выражение лица, он понял, что это я была всему виной, потому что вслед за тем у него на лице появилось выражение человека, который понял, что его предали. Выражение было таким болезненным, что я вздрогнула.

– Как ты могла? – процедил Ник сквозь зубы.

Но я не хотела! Я даже не знала, произнесла ли я эти слова вслух на самом деле. От ужаса ситуации у меня кружилась голова, меня буквально раздирала вина.

Каллен поднялся со своего места и сорвал с себя микрофон и бросил его на пол. Руки у него, что было сразу заметно, сильно тряслись.

– Каллен, куда же ты, не уходи так скоро, – Сирилл поднялся вслед за ним и положил Каллену руку на плечо. – Тебе ни к чему стыдиться того, что ты не умеешь читать. Нам всем интересно узнать, как же тебе удалось так долго…

Каллен оттолкнул Сирилла, и ведущий шоу отлетел назад, приземлившись в кресло, с которого только что поднялся, выпустив из себя весь воздух. Каллен прошел мимо него, даже не взглянув на меня или на Ника. Он все еще выглядел шокированным произошедшим, его глаза были широко распахнуты, в них читалось унижение. Он весь побледнел, и только два красных пятна виднелись на его щеках. Он вышел из комнаты неровной походкой, так, будто с трудом контролировал свое тело.

В комнате поднялся гвалт, люди, которые все это время молчали, так же шокированные тем, что происходило у них перед глазами, вдруг развернулись к своим соседям и все резко заговорили, выражая свое удивление. Другие писали что-то в своих блокнотах – это были репортеры, которые теперь разнесут историю по свету еще до того, как шоу дойдет до эфира. О боже. О боже.

Ник поднялся со своего места, намереваясь пойти вслед за Калленом. Я тоже встала, мои ноги подкашивались. Я схватила Ника за футболку. Он развернулся и посмотрел на меня.

– Это была ошибка. Ник, пожалуйста…

– Скажи это ему. Это у него из спины сейчас торчит нож, не у меня.

Я рухнула обратно на стул, как будто все мои кости вдруг стали жидкими.

Впрочем, как только я увидела Ларри, который перешептывался о чем-то с Сириллом, улыбаясь, то на меня нашла ярость, свирепая и молниеносная, она как будто восстановила мое тело и дала мне сил встать и направиться к Ларри с одной лишь мыслью в голове.

– Ты мерзкая змея.

Ларри повернулся ко мне, он не был удивлен. Уголок его губ был вздернут в издевательской ухмылке.

– Таковы правила игры, Джессика. За одним ходом следует другой. Ты правда думала, что я не воспользуюсь случаем?

– Правила игры? Вот как ты все это воспринимаешь? – я была не в силах понять этих людей.

– Просто игра? – Ларри пожал плечами. – Ну да, конечно. А ты думаешь, когда Каллен трахал мою жену, он воспринимал все как-то иначе?

Я вздрогнула. Я ведь правда не знала, о чем думал Каллен. И все же я в него верила. Я верила, что мужчина, который позволил вовлечь себя во все эти игры, не был настоящим Калленом Хейсом.

Я затрясла головой.

– То, что ты сделал… ты ведь, скорее всего, разрушил его карьеру, а в придачу к этому и свою собственную.

– Мою карьеру? – засмеялся Ларри. – Ты что, правда думаешь, что он мой единственный клиент? Моя карьера абсолютно от него не зависит. К тому же это ведь вовсе не я рассказал всем, что Каллен Хейс – просто бескультурный негодяй, который водил всех за нос. Это сделал Сирилл Суваж. А уж откуда он получает свою информацию – об этом не знает никто. Может быть, это ты ему все рассказала. Но не волнуйся – он не сдает своих информаторов, – его улыбка стала еще шире. – А что касается карьеры Каллена, то кто его знает? Я так и так собирался от него избавляться. Он уже начал становиться простым пьяницей, который не в силах написать простую песенку, чтобы спасти свою задницу.

Господи, он был настоящим злодеем. Меня снова проняла дрожь.

– Ты просто отвратительный человек. Мне даже тебя жаль, – сказала я напоследок, развернулась и ушла так быстро, как позволяли мои ноги.

Мне нужно было увидеться с Калленом. Я должна была попытаться все ему объяснить и молить о прощении.

Я почти не заметила, как взлетела вверх по лестнице, потому что перебирала в голове то, что можно было сказать, подбирала те самые правильные слова. Когда я свернула в коридор на этаже, где располагалась его комната, я глубоко вздохнула и громко постучала в его дверь. Я замерла в ожидании, мое сердце безумно колотилось, но мне никто не ответил, из-за двери не донеслось ни звука. Я постучалась еще раз, отступила на шаг и посмотрела на низ двери. Дверь была почти полностью закрыта ковром, но я подумала, что если Каллен был у себя в номере, то я увижу свет, льющийся изнутри. Он не стал возвращаться в номер? Куда еще он мог направиться, если не сюда? Может быть, в комнату к Нику. Вот только я не знала, в какой из комнат тот поселился.

Я вытащила телефон из своей вечерней сумочки и набрала номер Каллена, но меня сразу же перенаправили на автоответчик. Вздыхая, я постучалась еще один последний раз, прислушиваясь, не доносятся ли из номера какие-нибудь звуки. Когда я поняла, что все, что я услышу в ответ – это тишина, я развернулась и направилась к себе в комнату.

Какое-то время я просто сидела в кресле около окна, уставившись в стену, снова прокручивая у себя в голове то, что сегодня произошло. Я попыталась позвонить Каллену еще несколько раз, но меня снова и снова перенаправляли на автоответчик. Может, он и правда был в комнате у Ника. Или, может быть, Ник отвел его куда-то, чтобы проветриться. Наверное, так было бы лучше всего. Друг, который может предложить свою помощь, который заставит Каллена рассмеяться и увидеть в произошедшем еще и положительные стороны.

Положительные стороны.

О чем это я вообще думала? Тебе пора перестать скрываться. Я почти расхохоталась. Я предложила ему всем обо всем рассказать и в итоге неосознанно сделала так, чтобы это произошло, еще и против его воли. Он, должно быть, ненавидел меня.

Расстаться с ним было бы и так очень непросто, но теперь… расставаться вот на такой ноте. Я просто не переживу этого. Я уронила голову на руки, но все никак не могла заплакать. Я чувствовала себя опустошенной, меня терзала ненависть к самой себе.

Наконец, не в силах больше ждать ни секунды, я вышла из своей комнаты и начала искать Каллена по всему замку. Комната для совещаний уже опустела, все стулья были убраны. В баре все еще были какие-то люди, но Каллена среди них я не увидела. Я покинула замок через главный вход и медленно побрела по тропинке вокруг замка, пройдя мимо двора, куда мы с Беном обычно выбирались, чтобы пообедать.

Я услышала людей около бассейна, они разговаривали, раздавался звон бокалов, периодически слышался громкий женский смех. У этих людей была какая-то причина, чтобы смеяться. Каллена мне было среди них не найти.

Я брела через сад, несколько раз я переставала понимать, куда я попала, но мне было уже все равно. Я вспомнила нашу поездку в сад роз и задушила в себе плач. Когда я вновь вернулась на главную тропу, я подобралась и пошла быстрее, проследовав по мощеной дорожке к черному ходу.

По пути мне встречались знаки, которые указывали путь к лобби, так что я последовала за ними. Я взбодрилась, когда попала в знакомое лобби, и быстро пошла к лифту. Наверх, наверх, на самый последний этаж. Я вышла из лифта и направилась к номеру Каллена.

На этот раз я увидела полоску света, пробивавшуюся из-под его двери, и выдохнула с облегчением. Я постучалась, и сердце мое снова безумно заколотилось в ожидании ответа. Прогулка позволила мне немного успокоиться, но теперь, когда я стояла тут, мои нервы снова были на пределе, а конечности будто сделались глиняными. Я провела руками вниз по бедрам, чтобы успокоиться, только сейчас поняв, что я так и не сменила коктейльное платье, которое надела для ужина. И когда это было… уже целую вечность назад, так мне казалось.

Дверь распахнулась. В дверном проеме стоял Каллен, его волосы были все мокрые, как будто он только что вышел из душа. На лице у него не было никакого выражения, на нем не читалась привычная теплота ко мне. Глаза его были слегка затуманенными и остекленевшими, как будто он пил.

– Каллен, – выдохнула я. – Я пыталась до тебя дозвониться. Я…

– Сейчас не лучшее время для этого, Джесси.

– Нам нужно поговорить, Каллен. Я должна объяснить тебе, что произошло сегодня вечером и…

– Джесси, – сказал он, и тон его голоса так поразил меня, что я чуть не подскочила, – я сейчас не один.

Он не один? Я не сразу поняла, что он хочет мне сказать, а затем из-за его спины я увидела блондинку, которая вышла из спальни и прошла в гостиную, вытягивая шею, чтобы разглядеть меня. На ней было надето белое бикини, а бедра она перевязала белым полотенцем – выглядело это так, будто они с Калленом только что вышли из бассейна. Из бассейна. Я непроизвольно засмеялась.

Ох. О боже.

Мне сразу же стало плохо, я обхватила руками себя за пояс, пытаясь успокоиться.

– Каллен, – позвала его блондинка.

Теперь я узнала ее. Это была та же девушка, которая сидела рядом с ним в баре вчера, та же девушка, с которой я застала его в тот вечер, когда только прибыла сюда. Та самая, которая ныла по поводу того, что он все никак не отведет ее в джакузи. Что ж, судя по всему, она наконец-то дорвалась до него.

– Не делай этого, – прошептала я, и в голосе моем запечатлелась вся та боль, что я чувствовала и что отзывалась в моем сердце.

– Прости, – ответил Каллен.

Он принялся закрывать дверь, и меня охватило отчаяние. Я вздернула руку, стараясь не дать ему этого сделать.

– Пожалуйста! Пожалуйста, не делай этого! – повторила я свой безнадежный призыв, колотя кулаком по двери.

На мгновение, казалось, он засомневался, но потом улыбнулся мне холодно.

– Что, превращаешься в свою мать?

Я потрясенно отступила назад, как будто он ударил меня. У меня было такое чувство, словно это правда произошло. Я затрясла головой, как будто не желая чего-то признавать. Но чего именно?

Все мое тело обернулось болью.

Болела моя кожа.

Мои кости.

Моя душа.

Каллен захлопнул дверь у меня перед лицом, и сердце мое разбилось.