Глава 19. Каллен

Мне нравилось, как алкоголь обжигал мне горло – это позволяло отвлечься от мыслей, пускай и ненадолго. Выпей я достаточно, я бы заглушил эти мысли совсем, но это бы значило, скорее всего, что я бы просто отключился и потерял целую ночь, которую я мог бы провести с Джесси. А ночей этих осталось у нас не так уж и много – всего четыре, если быть точным.

Я все еще презирал себя, особенно после того, как Джесси так близко познакомилась с тем развратом, из которого и состояла моя жизнь. Аннетт. Господи боже. Мне казалось, что я запятнал невинность Джесси уже тем, что ей пришлось стать свидетельницей этой ужасной сцены. И мало того: я будто ударил ножом как раз в то место, которое, как она сама мне признавалась, было для нее самым болезненным. Я знал, каково это, когда такое происходит, и я попросту ненавидел себя за то, что позволил такому случиться.

Я вздохнул, провел рукой по волосам и вновь вернулся к тому, о чем мы говорили с ней накануне ночью в ее комнате. Джесси узнала, что я не умею читать, и она не отвергла меня сразу же. От осознания этого мне становилось лучше, почти радостно, и все же… знакомое ощущение стыда все еще было ощутимо где-то на заднем плане, и совсем расслабиться у меня не получалось. Я так долго врал, что уже и не знал, хватит ли у меня смелости признаться в этом перед всеми. Я даже не мог себе представить, каково это: жить, не пытаясь ежесекундно перестраховываться, заметать следы и пытаться предусмотреть какое-то невероятное количество вещей.

Я стал настоящим мастером обмана, я годами оттачивал свое умение лгать, импровизируя, – все, чтобы уйти от неудобного вопроса, отвлечь собеседника. И, черт побери, это меня истощало. Я лгал так долго, что уже свыкся с этим, но раз о моей тайне узнала Джесси, то каково мне будет теперь лгать, когда она со мной, зная, что она понимает, что я делаю? Какие новые, неизведанные еще грани стыда это передо мной откроет? Постоянно лгать в присутствии того, кого ты уважаешь, того, кто знает, что ты лжешь. А когда она увидит, с каким мастерством у меня получается притворяться, поймет ли она, почему мне приходится так поступать, или это сведет на нет то доверие, которое она еще могла ко мне испытывать? Ведь как можно доверять кому-то, кто напоминает тебе о человеке, который когда-то так сильно тебя ранил?

Я отхлебнул еще немного бурбона. Бессмысленное блуждание моих мыслей злило и смущало меня.

Меня охватило сильное желание просто провести в своей комнате весь день, дожидаясь Джесси, но тогда бы я почувствовал себя взаперти. Музыка больше не звучала в моей голове – я все равно ничего не смогу написать. А еще мне хотелось выпить. Я позвонил Нику, и он сказал, что сейчас занят, но будет готов встретиться со мной в баре в пять. Я спустился в бар в четыре и вот уже сорок пять минут тянул один и тот же напиток. Кто-то на другом конце барной стойки громко засмеялся; я посмотрел туда и увидел пожилую пару. После этого я осмотрелся вокруг, надеясь, что старины Ларри нет нигде поблизости.

Мне действительно нечего было сказать ему вчера вечером, да и сейчас я не придумал, как бы могла звучать моя речь. Какой был смысл извиняться, если сама измена от этого никуда не денется. А что касается самого Ларри, то он решил, что не было смысла тратить время, покрывая меня и Аннетт ругательствами. Кому бы хотелось знать, когда и как часто ему изменяли? Сука.

Я знал, что Аннетт улетела из Франции первым же самолетом, а Ларри собирался отправиться вслед за ней на следующий день. Я понятия не имел, в каком статусе теперь находился их брак после того, что произошло в моей комнате. Из всех отвратительных эпизодов моей жизни этот легко забирал первое место. Я шумно выдохнул, от воспоминаний о вчерашнем вечере по всему моему телу вновь прошла волна отвращения.

Я даже не знал, есть ли у меня теперь агент и хотел ли я, чтобы меня представлял именно Ларри. Да и хотел ли я теперь вообще агента?

Ларри был невероятно хорош в своем деле, он всегда выбивал контракты на самых лучших условиях, но я не раз видел, как он всаживает людям нож в спину, так что знал, что полностью доверять ему нельзя. Как и он не мог до конца доверять мне, очевидно. К сожалению, меня засосало в такой образ жизни потому, что такому, как я, было проще жить, вертясь среди людей, которые готовы были при случае отвести взгляд, которые не задавали серьезных вопросов и удовольствовались уклончивыми ответами, улыбаясь и кивая в ответ, среди людей, которых не смущало самое подозрительное поведение. Так что я стал одним из них.

Уходя из моей комнаты, Ларри рассказал мне об интервью для французского ТВ, пытаться соскочить с которого, намекнул он, будет только последний мерзавец. Взгляд, полный отвращения, которым он меня одарил при этом, как бы говорил, что он еще сдерживается, говоря просто «мерзавец». Да уж, то, что он заставляет меня работать, пока я должен был бы отдыхать, было хреново, но я был не в том положении, чтобы говорить «нет». Не после той сцены, которая между нами разыгралась.

– Ого, посмотрите, кто вернулся, – сказал Ник, присаживаясь рядом со мной. Посмотрев на мою выпивку, он поднял бровь. – Я думал, что застану тебя сияющим и счастливым. Чего же ты тогда такой угрюмый?

Я показал ему зубы, надеясь, что у меня выходит подобающая улыбка.

– Ну что, так лучше?

– Не сказал бы, – Ник аж вздрогнул.

От такого я даже засмеялся, но затем зарычал и снова выпил. К нам подошел бармен, Ник заказал пиво, а затем вновь посмотрел на меня.

– Что стряслось, Каллен? Я-то надеялся, ты вернешься из своей романтической поездки, улыбаясь во все лицо и подпрыгивая от радости. Мы с тобой потратили столько времени, изучая все эти винодельни и музеи, французские сады и места для завтрака… Столько подготовки, и что – все пошло наперекосяк?

Я уставился в свой стакан, позволяя себе, хотя бы на мгновение, вновь вернуться в этот уик-энд. Джесси и я в итоге так долго не выбирались из кровати, что у нас не было времени, чтобы сделать и половину из того, что я запланировал. И это было… просто невероятно.

– Все прошло даже слишком хорошо. И все… как-то резко стало сложнее.

Перед Ником поставили его пиво, и он сделал большой глоток перед тем, как сказать:

– Ага. Понимаю, понимаю.

Я наклонил голову, искоса поглядев на него. Он и правда понимал. Так было всегда. Именно поэтому я стал отстраняться от него, когда в моей жизни возникли такие люди, как Ларри и Аннетт. Я повернул голову и принялся изучать бар, набираясь смелости.

– Ник, почему ты никогда не пишешь мне сообщения?

И не только это – была еще куча мелочей, которые он делал для меня. Я притворялся, что не замечаю их.

Повисла тишина, но вместо того, чтобы взглянуть на Ника, я принялся складывать салфетку, которая лежала передо мной, снова и снова, делая из нее маленький квадрат.

– Ты правда хочешь, чтобы я тебе это сказал? – поинтересовался Ник мягко.

– Нет, – с этим словом я выпустил воздух из груди.

Для меня уже давно не было секретом, что Ник был в курсе моей неспособности читать. Это была та правда, которую знали мы оба и о которой не говорили. Не знаю, как точно он об этом догадался, но Ник был со мной задолго до того, как у меня появилось достаточно денег, чтобы контракты читались за меня, задолго до того, как у меня появились средства на компьютеры и телефоны, на которые я мог скачивать приложения. Да, он как-то об этом догадался и, поняв, что я этого стыжусь, никогда не заводил об этом речь. Он просто помогал мне, в чем и когда мог.

– Тебе нечего стыдиться, Каллен.

Я ничего на это не ответил, и спустя мгновение Ник спросил:

– Все из-за этого?

– О чем ты?

– Из-за этого все сразу стало каким-то сложным? Ты ведь можешь рассказать ей, знаешь?

– Я так и сделал.

Я посмотрел на Ника, и на лице его застыло выражение искреннего удивления.

– И как она отреагировала?

– Она сказала, что ей нет до этого дела, – я покачал головой. – Ей, наверное, и правда все равно, но это только потому, что она еще не поняла, как все это может сказаться на ней, да и о том, что это сделает со мной, она тоже, должно быть, не подумала.

Она ведь не знала, что мне приходилось переживать: ведь понимая, что мне гораздо проще было бы признаться во всем людям, я в то же время не забывал, что это значило бы очень сильно подставиться. Она не понимала, что быть безграмотным для меня значило не только чувствовать себя глупым, но еще и незащищенным. Конечно, можно было подумать, что уже существовали инструменты, которые могли бы мне помочь – перевод голоса в текст, – но и у них было множество подводных камней. Мне ли было этого не знать: ох, сколько раз – слишком много раз – из-за автоисправления я выставлял себя дураком. Так что от каких-то технологий я попросту отказался. Я был скорее готов показаться грубым, долго не отвечая, чем вот так вот попасть впросак.

– Окей. Так ты… что, навсегда теперь останешься одиноким? Будешь пить не в меру, спать с первыми попавшимися женщинами и повторять все это по кругу, пока у тебя либо не откажет печень, либо не отвалится член? План – ну просто мое почтение.

Я не смог сдержать смеха, слушая его.

– Знаешь, когда ты так все описываешь…

– Вот-вот, – вздохнул Ник. – Грустный, одинокий и без члена. Такого и врагу не пожелаешь, знаешь ли.

– Так и что мне тогда делать, а? Она живет на другом конце земного шара.

Ник пожал плечами.

– Это все детали, вы вдвоем как-нибудь со всем этим разберетесь. Но вот что я знаю точно, Каллен, так это то, что я очень, очень давно не видел, чтобы у тебя так сильно блестели глаза – обычно по ним читается только то, что ты надрался. И я начинаю бояться, что этот блеск уже никогда не вернется.

Я услышал грусть в его голосе и вздрогнул от этого. Он видел, что я давно уже вступил на тропу, в конце которой меня ждало только самоуничтожение, и пытался увести меня с нее. Но я его не слушал – я делал все, чтобы оттолкнуть его от себя, заставить его замолчать.

Я отхлебнул еще немного выпивки.

– У тебя ведь на самом деле не было времени, чтобы поехать со мной в это путешествие, правда?

Он работал почти все то время, что мы были в замке.

– Для тебя у меня всегда найдется время, Каллен.

Я улыбнулся, услышав это. Да, он всегда выкраивал время. Даже когда времени у него не было, он как-то его находил. Он единственный, кто делал это для меня.

– Чел, прости, что был таким никудышным другом в последнее время.

Ник сделал глоток пива и сказал:

– Закажи нам еще по одной и считай, что ты прощен.

Я засмеялся, но смех быстро сошел на нет. Я должен был ему больше этого, куда больше.

– Спасибо тебе.

Мы сидели, выпивали и болтали, настроение у меня постепенно становилось все лучше. Где-то через пятнадцать минут я почувствовал, что справа ко мне кто-то подсаживается. Я обернулся, чтобы посмотреть, кто это был. Это оказалась девушка, которая широко мне улыбалась. Сначала я не смог понять, кто она такая, но очень скоро я узнал в ней девушку, с которой познакомился в первый же вечер, как я сюда прибыл, – это случилось в тот же вечер, когда в этот бар заглянула Джесси. Улыбка девушки стала более застенчивой.

– Привет-привет, – сказала она.

– Как ты поживаешь?

– О, у нас все отлично.

Ее подруга, оказавшаяся рядом, приобняла ее и помахала нам. Увидев свободное место рядом с Ником, она направилась к нему и забралась на стул. Она протянула Нику руку, представилась и завела с ним разговор.

– Я надеялась еще раз повидаться с тобой на неделе, – сказала девушка рядом со мной.

Черт, да как же ее звали – я никак не мог вспомнить. Пока я пытался выудить ее имя из глубин сознания, к нам подошел бармен, и девушка заказала шоколадный мартини. А я вообще поинтересовался тогда, как ее зовут?

– Да уж, – отозвался я, когда бармен отвлекся от нас, чтобы сделать коктейль. – Я много работал, а остальное время проводил с друзьями.

Друзьями. Прозвучало это слово как-то не так. Но если Джесси не была мне другом, то кем она была?

– Работал? Я думала, ты приехал сюда отдохнуть. Ты сочиняешь что-то новое?

– Да. Я работаю над саундтреком к одному фильму.

Кто бы мог подумать, что, приехав сюда с запущенным случаем писательского блока, я уже через неделю наполовину завершу то, что могло – я очень надеялся на это – стать лучшей работой из тех, что я когда-либо написал. Джесси. Это случилось благодаря Джесси.

– Вау, это очень интересно! – сказала девушка, положив ладонь мне на руку.

Я хорошо понимал, что означал этот жест – я могу хоть сейчас увести ее в свою комнату, если захочу. Я не хотел.

Я вытянул свою руку из-под ее ладони. В этот момент бармен как раз принес ей мартини, и она подняла бокал, произнеся тост:

– За твой новый шедевр, – и отпила мартини.

– Спасибо, мне приятно.

Что ж, ситуация была чертовски неловкая. Я знал, что было у нее на уме, но меня это совсем не интересовало. К тому же раньше мне никогда не приходилось ввязываться в смол-токи. Я открыл было рот, чтобы извиниться и уйти, но она начала говорить, опередив меня.

– А мы с друзьями осматривали достопримечательности, – продолжила она. – В долине Луары есть столько всего, чем можно заняться. Это просто прекрасное место, – она выпила еще немного своего коктейля, наклонила голову и улыбнулась, очевидно флиртуя. – А мне ведь так и не довелось опробовать твое джакузи.

Я вздохнул и выдавил из себя неловкую улыбку.

– Послушай, э-э-э…

Я взглянул в сторону и увидел, что Джесси стоит в дверях бара. Она смотрела прямо на нее, и на лице ее запечатлелись одновременно удивление и боль. Я думал, что она пробудет на работе еще как минимум полчаса, но я был так рад ее увидеть, что тут же вскочил на ноги. Она пошла навстречу мне, хотя все ее тело было напряжено, будто она не была уверена, стоит ли ей это делать.

– Мне нужно идти, – бросил я девушке, которая сидела рядом со мной.

– Постой! Ты уже? Я надеялась, мы сможем…

– Извини, – сказал я и обратился к бармену: – Запиши это все на счет моей комнаты, – я указал на Ника и двух девушек. Бармен кивнул, и я дал ему чаевые. – Ник, ну что, увидимся за ужином?

– Нет, сегодня никак не получится. Как насчет пересечься за завтраком?

Я кивнул ему и проскользнул между барных стульев, заметив, что девушка, с которой я разговаривал, надулась, обидевшись. Я пошел навстречу Джесси. Она неуверенно мне улыбнулась и помахала Нику.

– Хей, – сказал я. – Как работа сегодня?

Джесси стрельнула глазами мне за спину, на бар.

– Тебе ни к чему уходить, если ты был за…

– Я все это время ждал тебя. Только тебя, Джесси.

– Хорошо, – она кротко улыбнулась мне. – Ну что, тогда пойдем?

Я взял ее за руку, и мы направились к выходу. На мгновение Джесси обернулась назад, и будто тень пробежала по ее лицу в эту секунду, но затем она вновь одарила меня своей улыбкой. Правда, глаза ее говорили совсем другое.