Глава 13. Каллен

Я взглянул на Джесси и улыбнулся, потянувшись, чтобы взять ее за руку. Волосы она собрала в хвост, но из него выбились несколько непослушных прядей и теперь развевались на ветру. На ее милом носике красовались солнечные очки, которые были слишком велики для ее лица. Она была одета в обтягивающие джинсы, которые подчеркивали ее худые ноги, в полосатую, белую с голубым, кофточку и в легкую бежевую куртку. Она выглядела прекрасной и беззаботной, и меня переполняло счастье от одной мысли о том, что мы проведем с ней вместе следующие два дня. Я намеревался насладиться каждой их секундой – это был наш последний шанс побыть по-настоящему наедине. Через неделю я должен был уехать из замка, о чем сейчас я просто отказывался думать. Пока что нас ждал уик-энд вместе. Это было наше последнее совместное приключение, и я хотел использовать этот шанс по максимуму.

Я написал уже половину саундтрека, и хотя сердце мое учащенно билось от рисовавшихся мне перспектив, я также испытывал облегчение оттого, что у меня наконец-то прошел писательский блок. Он не только прошел, но и сами композиции были небезнадежны. Я не позволял себе слишком радоваться, потому что в целом саундтрек мне еще не до конца давался. Если бы только у меня вышло сохранить то же вдохновение и понять, как свести все вместе… тогда бы саундтрек вышел… нет, не просто хорошим, а невероятным.

За все то, чего я за это время достиг, я должен был благодарить Джесси. Она стала моей музой, без нее бы ничего не вышло. Пока она была рядом, я не так утопал в презрении к себе. Все награды, знаки внимания, даже миллионы кричащих фанатов не могли убедить меня в моем таланте, но стоило Джесси одарить меня своей искренней улыбкой, и я сразу чувствовал, что способен на что угодно. Пока она в меня верила, я верил в себя.

Что ты будешь делать, когда она уйдет?

Стой. Не думай об этом.

За нашим окном проносились великолепные виды: небольшие холмы, фермы, поля подсолнухов, причудливые деревеньки. Джесси и я болтали обо всяких повседневных вещах, пока по радио крутили французские песни. Я ощущал покой и единение с миром. Я попытался вспомнить, когда в последний раз что-то такое испытывал. Бывало ли это вообще со мной?

GPS увел нас с главной трассы и вниз по петляющей дороге к виноградникам. Ряд за рядом виноградные плантации уходили за горизонт. Впереди замаячили белые стены замка, чьи башни упирались в небеса.

– Ого, – выдохнула Джесси, подаваясь вперед и не сводя глаз со старинной постройки. – Просто великолепно. Это винодельня?

– Нас ждет экскурсия с дегустацией, – кивнул я, – и ранний обед.

Ник помог мне найти идеальное место для Джесси, что-то такое, что отвечало бы и ее любви к истории, и завороженности всем французским. Я заказал экскурсию тут и забронировал нам номер в еще одном модном замке неподалеку. Ник смеялся, говоря, что никогда еще не видел эту, романтичную, часть меня, а я ответил ему, что это только на один раз. Конечно, я не рассказал ему, как рад я был возможности сделать Джесси счастливой, и тем более о том, что для меня значило быть уверенным, что я знаю, чего ей хочется, и оказаться способным предоставить ей это.

Ник хлопнул меня по плечу и сказал:

– Это происходит с лучшими из нас рано или поздно, – он изобразил на лице притворное сочувствие.

– Что именно ты имеешь в виду?

– А ты, mon ami, уже должен понять сам, – ответил он, подмигивая.

Мне оставалось только закатить глаза. За всю поездку Ник вышел из комнаты от силы раз пять, и тут раз, и оказывается, что он французский ловелас.

Когда мы вышли из машины, нас приветствовала сотрудница винодельни, которая повела нас внутрь замка. Мы остановились, чтобы насладиться видом впечатляющего фойе, оканчивавшегося громадной лестницей, посредине которого стоял большой стол, явно антикварная редкость. Комнаты справа и слева от нас, судя по всему, были отданы под ресторан и сувенирную лавку.

– Ваш тур начнется во дворе, месье и мадам. Обед подадут в саду, и там же устроят дегустацию.

Я взял Джесси за руку, и мы пошли следом за пожилой женщиной, которая подвела нас к стойке, к которой были пристегнуты несколько велосипедов. Уф. Мое сердце ушло в пятки. Я попытался осмотреться, но женщина уже отстегивала велосипед, который и предложила нам. Джесси взялась за руль и выдохнула, вся возбужденная:

– Это велосипедный тур? Просто супер!

Женщина подкатила велосипед ко мне, и я принял его с напряженной улыбкой, поблагодарив ее. Кататься на велосипеде ведь не так сложно, правда? Даже у пяти- и шестилеток получается. Женщина показала куда-то вдаль, туда, где начинались сады, ряды винограда на горизонте.

– Велосипедная трасса проходит через весь сад. Вы вольны использовать ту тропу, которая вам нравится. Обед будет ждать вас в Lumière de la Rose, знак вы точно не пропустите.

– Merci, – сказал я, перекинул ногу через раму, повторяя вслед за Джесси.

Сделав это, я подошел к краю каменной площадки, где и хранились велосипеды. Гравий под моими ногами мягко захрустел, когда я шел по нему, и это не добавляло мне уверенности, ведь балансировать придется на крайне неустойчивой поверхности.

Когда женщина отправилась обратно к замку, Джесси с любопытством посмотрела на меня, удерживая велосипед ногами и поставив одну ногу на педаль. Очевидно, она была готова поехать в любую секунду.

Я попытался беззаботно улыбнуться, но вместо этого, кажется, состроил какую-то непонятную гримасу. Джесси развернулась ко мне всем телом и спросила:

– А ты умеешь кататься на велосипеде?

Мелкими шажками я подобрался к ней поближе и ответил:

– Не то чтобы.

– За все эти годы ты не научился кататься на велосипеде? – ее брови взлетели вверх.

В груди у меня будто что-то стянуло, мне было неловко, может быть, даже стыдно. Честно сказать, я вообще ни хрена не понимал, что я чувствую, ведь я вырос не в той семье, где отцы усаживали своих детей на велосипеды и хлопали им вслед, когда у тех впервые получалось проехать на двух колесах, вихляя во все стороны. Мой отец считал, что все, чего я заслуживаю, – это подзатыльник и знание о том, что он навсегда мною разочарован.

– Нет.

Должно быть, она почувствовала, какие эмоции я пытался скрыть за этим коротким ответом, потому что ее глаза подобрели, она слезла с велосипеда и улыбнулась, предложив мне:

– Тогда давай просто прогуляемся. Сегодня прекрасный день.

Я посмотрел прямо на нее. Я знал, что она просто хотела быть понимающей и помочь нам справиться с тем, что у меня совсем не было нужных навыков. Но я видел, как у нее загорелись глаза, когда она поняла, что это будет тур на велосипедах, а не что-то еще. Я не мог лишить ее таких впечатлений.

– Нет, все хорошо. Я справлюсь.

– Конечно, справишься, – она изучала меня глазами, – но хочешь ли ты этого?

– Да… в смысле не так уж это и сложно, наверное…

– Это не сложно, просто нужно немного практики. Вот, смотри.

Она показала мне, где на руле располагались ручки тормоза, а затем снова вскочила на велосипед и оттолкнулась одной ногой от земли. Когда она набрала немного скорости, то поставила вторую ногу на педаль и поехала. Я попытался повторить за ней – это были несколько жалких попыток, когда мне хотелось бить велосипедом об землю, пока он весь не погнется и не превратится в бесполезную кучу алюминия, – и, наконец, смог обрести баланс, набрать скорость и, покачиваясь, поехать к тому месту, где меня ждала Джесси.

– У тебя получилось, – улыбнулась она. – Поехали. Мы не будем торопиться.

Я держался у нее в хвосте, и через несколько минут я почувствовал себя более уверенно – теперь у меня получалось одновременно рулить и следить за балансом. Я не смог сдержать улыбки, когда я поехал вровень с ней, а она засмеялась, обернувшись на меня. Езда на велосипеде была в чем-то похожа на запускание змея – ты как будто летел: в лицо дует ветер, в воздухе носится насыщенный запах земли и сладкий аромат цветов, а я горжусь собой за то, что мне удалось чего-то достичь. Я вспомнил, как Джесси описывала свои полеты на качелях – будто все хорошее и прекрасное, что есть в мире, сошлось воедино.

Мы медленно ехали по цветущему саду, останавливаясь тут и там, если что-то привлекало наше внимание, и беззаботно болтая. Когда Джесси вырывалась вперед, то со мной оставался ее смех. И в эти моменты я ощущал тот же восторг, который испытывал, только осушив бутылку или занявшись с кем-то сексом. Только от этого я не начинал тут же испытывать стыд и ненависть к себе. От этого зато останутся воспоминания, к которым я буду возвращаться снова и снова.

Потому что ничего, кроме воспоминаний, у меня и не останется.

Когда я это понял, в животе у меня похолодело, и я попытался отогнать эту мысль подальше, напомнив себе, что этот уик-энд целиком принадлежит нам – и ни к чему расстраиваться, нужно быть счастливым.

– Хей! – крикнул я вслед Джесси. – Ты уже проголодалась?

Джесси обернулась и остановилась у края тропинки, чтобы дождаться меня.

– Я просто умираю с голоду.

– Нам нужно найти знак, который подскажет нам, где находится этот лум… что-то там… в общем, сад.

– Lumière de la Rose, – засмеялась Джесси. – Это переводится как «Свет Розы». Я видела знак вон там.

Она развернулась, я последовал за ней, и вскоре мы увидели поворот к саду, где для нас и должны были устроить обед.

Я почувствовал запах роз задолго до того, как мы доехали до самого сада, – это был нежный аромат, который наполнял воздух легкой, но терпкой сладостью.

– М-м-м, чувствуешь? – спросила Джесси, вскидывая голову и дыша полной грудью. – Мало что в мире пахнет лучше, чем сады роз.

– Посмотри вон туда, – указал я. – Я думаю, едим мы вон там.

Под тенью ивы на краю сада был установлен стол, накрытый на две персоны. Он был устелен белоснежной скатертью и украшен вазой, в которой стояли розы, видимо, только что срезанные в саду.

Джесси проследила за моим взглядом и слегка привстала на мгновение. Затем она вновь перевела взгляд на меня, и на лице ее читалась невероятная радость. Она сказала, хотя слова давались ей с трудом:

– Ты устроил это для меня?

– Ну, это устроила винодельня… я просто заказал…

– Спасибо тебе, – сказала Джесси с глазами, сверкающими от счастья. – Это просто прекрасно.

Я улыбнулся в ответ. Мы прислонили наши велосипеды к другой стороне дерева и сели за стол. Между столом и деревом стояло ведерко со льдом, в котором нас дожидалось шампанское. Я сорвал пробку, держа бутылку над травой, пока шампанское пенилось. Джесси засмеялась и подставила свой бокал – шампанское запенилось до краев, а потом осело. Налив шампанское и себе, я поднял бокал и спросил:

– За что выпьем?

– За то, чтобы никогда не постареть настолько, что нам перестанут быть интересны новые вещи, – сказала Джесси, подмигнув, и чокнулась со мной бокалом.

Я улыбнулся, соглашаясь с ее словами. Отпив немного шампанского, Джесси удобней устроилась в кресле, огляделась вокруг, вздыхая.

– Это просто невероятно. Идеальный момент, – пробормотала она.

Что-то такое было написано у нее на лице, чего прочесть я не мог, но я все равно был с ней согласен. Момент и правда был идеальным. Кроме нас в округе никого и ничего, кроме земли у нас под ногами, неба над головой и умиротворенной природы, которая безмятежно обступала нас. Могло почудиться, будто мы отправились обратно во времени в те времена, когда еще не знали забот, еще не совершили ошибок, во времена, когда нас еще не тяготило прошлое. Когда для нас существовало одно только «сейчас».

Сад роз, в котором мы сидели, примыкал к задней стороне замка. Спустя какое-то время в дверном проеме появился человек в белом фартуке, который нес поднос и направлялся к нам. Приблизившись, он приветствовал нас на французском и поставил перед нами две накрытые тарелки. Когда он убрал крышки, то я почувствовал какой-то богатый и вкусный аромат.

– Bon appétit^[6], – сказал мужчина, повернулся и поспешил уйти.

– Вау. Выглядит замечательно, – сказала Джесси, изучая содержимое тарелки.

На обед нам подали цыпленка, прямо-таки утопленного в густом кремовом соусе. Я почти что застонал от удовольствия, когда попробовал его на вкус.

– Черт побери, как же вкусно, – была моя реакция.

Джесси засмеялась. Только я собрался съесть еще кусочек, как почувствовал, как на меня упала капля дождя. Я отложил вилку и вытянул руку, чтобы убедиться, и да, еще несколько капель попали на мою кожу. Взглянув наверх, я увидел грозовые облака, до этого скрытые замком, которые быстро надвигались на нас.

– Месье, мадам, – сказал официант, быстро подходя к нашему столу, – приближается дождь. Я хотел бы предложить вам зайти внутрь ресторана и уже там закончить трапезу.

Я с сожалением посмотрел на свою тарелку, не желая, чтобы хоть что-то прерывало наш обед, однако все же решил, что официант был прав.

– Окей, – согласился я.

Официант кивнул и стал собирать наши тарелки и приборы со стола, после чего заторопился в замок. Я погрустнел, поняв, что в наши планы на идеальный день вмешалась плохая погода.

– Хочешь, переждем внутри, пока не пройдет гроза? – спросила Джесси. – После мы еще можем осмотреть винодельню и попасть на дегустацию.

Я посмотрел на небо, пытаясь определить, в какую же сторону могут направляться облака. Может, все, что нас ждет, – это маленький дождик, который закончится так же быстро, как и начнется. Пока что были видны только редкие капли тут и там, поэтому я взглянул на Джесси, уже готовый согласиться на ее предложение. Но вдруг буквально разверзлись хляби и сверху на нас хлынул настоящий поток.

Мы оба подскочили, и Джесси завизжала, когда мы бросились к нашим велосипедам, схватили их и понеслись к тропе. Дождь усиливался, он шумно колотил по земле вокруг нас. Джесси закричала, но потом засмеялась, пригибая голову под ливнем, и вскочила на велосипед.

– Поехали! – крикнула она.

Ее было почти не слышно из-за грохота дождя, который на нас обрушился. Черт возьми, это был настоящий тропический ливень.

Я забрался на свой велосипед, ощущая себя очень неуверенно и неустойчиво, как будто я легко мог въехать в стену или в куст роз. Я почти ничего не видел, поток дождя заслонял мне весь обзор. Все, что мне удавалось разглядеть, – это яркое расплывчатое пятно, Джесси, которая ехала впереди меня. Я следовал за ее контуром. Мы вывернули из сада обратно на основную тропу, и я быстро закрутил педали, чтобы оказаться вровень с Джесси. Мой велосипед опасно закачался – я, казалось, справился с управлением и облегченно выдохнул, но тут переднее колесо велосипеда соскользнуло с накатанной дороги. Я закричал и полетел вверх тормашками, оказавшись лежащим в грязи под велосипедом. О боже.

Какое-то время я просто лежал вот так, пока дождь припечатывал меня к земле, но затем я привстал, отплевываясь и заслонив рукой лицо. Это была, мать ее, самая нелепая ситуация, в какую я когда-либо попадал, а я повидал их до хрена, поверьте мне.

– Каллен!

Вдруг передо мной неожиданно появилась Джесси. Она протянула руку, чтобы помочь мне, и про себя я отметил, что это уже второй раз меньше чем за неделю, когда я грохнулся на спину у нее на глазах. Боже мой. Я начал подниматься, но на мне все еще лежал велосипед, поэтому я отодвинул его в сторону. От этих движений сама Джесси потеряла равновесие, поскользнулась и полетела лицом прямиком в грязь рядом со мной.

Я отбросил велосипед в сторону.

– Проклятье! Джесси, ты в порядке?

Я подполз к ней ближе, и сначала мне показалось, что она плачет, и мое сердце забилось так же тяжело, как этот дождь, но когда я перевернул ее, то увидел, что она смеется так сильно, что не может издать ни звука.

Я уставился на нее. Из-за дождя грязь начала стекать с ее лица грязными ручейками, открывая ее белоснежную кожу. Я сам не сдержался и захохотал, смех неконтролируемо вырывался у меня из груди. Я подался вперед, стараясь одновременно унять мою неожиданную смешливость и помочь Джесси подняться.

Она взяла мою протянутую руку, но когда попыталась подняться, то снова поскользнулась, падая и увлекая меня за собой. Мы оба снова свалились, я оказался сверху и слышал, как между приступами смеха у Джесси изо рта вырывалось мягкое «уфф».

– Джесс, что творится, а? Господи.

Из меня вырвалось еще несколько смешков, пока я не взял себя в руки и не попытался подняться, моментально увязнув рукой в густой грязи рядом с ней.

– Поднимись сначала на колени, – скомандовал я ей.

Я снова подал ей руку, и она взяла ее, медленно встала на колени, и уже вдвоем мы аккуратно поднялись на ноги. Я стиснул ее ладонь, пока мелкими шажками продвигался к тропе, с которой мы слетели. Джесси встала рядом со мной, и пару минут мы потратили на то, чтобы собрать наши вещи, пока дождь смывал с нас часть грязи. Мы оба нагнулись и подняли наши велосипеды, направившись к тропе.

– Наверное, о машине уже поздно беспокоиться? – спросила Джесси.

Машина. Сука! Угадайте, кто не потрудился закрыть на ней откидную крышу? Сейчас там, должно быть, уже набралась целая ванна. Рот Джесси сложился в большую букву «О», как будто она прочла мои мысли – что выглядело еще комичней, учитывая ручейки грязи, все еще струившиеся по ее лицу, – и она воскликнула: «Боже мой! Машина!» Мы побежали так быстро, как только могли, пытаясь одновременно рулить нашими велосипедами, которые мы держали за руль.

Дождь продолжал колотить по земле, пока мы, рискуя в любую минуту упасть, пробежали сквозь сад к передней части замка, где я и припарковал машину. Мы почти не останавливались около стоек для велосипедов – бросили их там и помчались дальше. Когда мы вывернули из-за угла замка и подбежали к машине, Джесси не смогла сдержать разочарованного восклицания. Вода собралась на полу и лужицами – на сиденьях. Черт его побери! И все же я не сдержал обреченного смешка. Как, мать его, это случилось? Я открыл дверь со стороны водителя и отскочил как раз вовремя, чтобы не попасть под целый водопад, который вырывался наружу.

– Может, нам стоит спросить, нет ли у них свободных номеров? – спросила Джесси, указывая на замок. Дождь постепенно утихал, но какая, черт подери, уже была разница – больше дождя или меньше, худшее уже случилось.

– Тут есть только ресторан, сувенирная лавка и помещения для дегустаций, – отозвался я, вспоминая, что Ник нашел в интернете по поводу этого места и того, что оно могло предложить. Я наклонился, завел машину и поднял крышу. По крайней мере, машина была все еще на ходу.

– Замок, в котором я снял номер, в получасе езды отсюда. Мы помчимся туда на всех парах, и ты сможешь принять ванну в большом и горячем джакузи – я позаботился о том, чтобы в нашем номере такое было.

Джесси аж застонала от удовольствия.

– Они вообще впустят нас в отель, увидев, как мы выглядим?

– Уверен, деньги решат вопрос.

Я обошел машину и сказал Джесси отступить в сторону, после чего открыл и ее дверь тоже. Вода полилась и с этой стороны. Я вытер воду с ее сиденья так тщательно, как только мог, и жестом моей заляпанной грязью руки пригласил ее сесть внутрь.

– Карета подана, миледи.

Джесси громко засмеялась, сделала реверанс и элегантно села внутрь. Ее кресло издало пищащие звуки.

Я тоже забрался внутрь и настроил кондиционер так, чтобы нас обдавало теплом. Я посмотрел на Джесси: ее мокрые волосы все в грязи прилипли к голове, а зубы на фоне заляпанной грязью кожи казались ослепительно, белоснежными. Она выглядела, прямо-таки скажем, не очень. Но почему тогда мне так безумно хотелось ее поцеловать?

Я затряс головой и усмехнулся про себя. Мы выехали со стоянки и направились к главной трассе. Я был рад, что заранее оплатил еду, тур и дегустацию. И все же я не мог скрыть своего разочарования – нам не дали закончить обед, и теперь я был голоден. Вся моя одежда промокла насквозь и тем не менее была вся твердая от грязи. Да уж, таким грязным я не чувствовал себя еще никогда. Я был уверен, что следующие два года убью на то, чтобы выскрести всю эту грязь из волос.

Стоило нам проехать где-то пять миль, как мы наткнулись на полицейское ограждение, перед которым стояли несколько жандармов. Сигнальные огни на их машинах были зажжены, отчего синие огни медленно кружились в тусклом полуденном свете, среди тьмы, которую навели собравшиеся у нас над головой облака. Я остановил машину, открыл окно и высунулся из него. Жандарм, стоявший около своей машины, вдруг сделался очень удивленным, увидев меня, и я понял, что, должно быть, выглядел примерно так же, как и Джесси, – ужасно. Полицейский подошел ближе, заглянул внутрь машины и увидел Джесси, отчего его глаза расширились еще больше.

Жандарм сказал что-то на французском, и Джесси засмеялась, ответив ему на беглом французском и положив свою ладонь мне на руку, отчего жандарм засмеялся в ответ. Он указал на ограждение и снова что-то сказал, а Джесси ответила, кивая. Они поговорили так еще минуту, а потом жандарм начал отходить от машины, взмахами руки показывая, где мне следует развернуться.

– Из-за дождя впереди по дороге сошла сель, – объяснила Джесси. – Он сказал, что они должны расчистить ее завтра к полудню.

– Завтра к полудню?! – воскликнул я, наклонился вперед и несколько раз ударился головой о руль от раздражения. – Кажется, это путешествие не особенно задалось, а?

Джесси улыбнулась, нежно и мягко, и в ее обведенных грязью глазах что-то загорелось.

– Оу, я бы не спешила с выводами. Жандарм сказал, что в получасе езды в этом направлении есть городок с таверной, в которой еще должны быть номера.

– Таверна? – спросил я, вздыхая. – Звучит… чудаковато…

– Ну, нам больше ничего не остается, правда? – улыбнулась Джесси.

Да уж, больше ничего не остается. Несмотря на приподнятый тон Джесси, я чувствовал себя, будто проиграл в какой-то игре, будто эта гроза была знаком того, что я мог строить какие угодно планы – и из кожи вон лезть, чтобы сделать Джесси счастливой, чтобы вырваться из своего мира к ней, – и все равно что-то пойдет не так, и мне напомнят, что я всего этого недостоин. Попросту недостоин.

И никогда не буду достоин.