Глава 12. Джессика

В год Господа нашего 1429, на двенадцатый день июня.

Сегодня полнолуние. Луна такая яркая, что все еще можно разглядеть кровь, которой сегодня утром окропилась трава на поле боя. Сама не зная как, я оказалась на краю этого поля, я глядела на него, и миллион вопросов кружился в моей голове, когда капитан «лошадиная задница» Дюран прошел мимо меня, направляясь обратно в лагерь, и поинтересовался, чего это я тут забыла. Я задала вопрос, который сам собой возникает у любого, кто видит войну, на что этот невообразимый дурак ответил, что только девчонка станет разводить философию, пока всего в нескольких десятках метров от нее калечатся и умирают мужчины.

Я возмущенно выдохнула и сказала:

– Девчонка? Я юноша, сэр, и не понимаю, как можно считать иначе.

Он оглядел меня, как он часто делал, своим самодовольным взглядом, вздернув брови.

– Если Бог теперь делает мужчин такими, как ты, людской род воистину в беде, – сказал этот наглый мерзавец, продолжив следом: – А теперь сделай хоть что-то полезное и помоги Джанне, а не стой столбом, пялясь на божий свет. – отчеканив это, он ушел.

Какой же заносчивый дурак! С этими своими мускулами и неприятным выражением лица. А как он прохаживается по лагерю, как будто весь мир ему принадлежит и это он тут устанавливает правила! Ну уж нет, надо мной ему власти не видать! Я весь день провела в нашем шатре и помогала Джанне после битвы: сняла с нее доспехи, почистила и починила их и вот теперь ненадолго позволила себе выбраться наружу, чтобы подышать свежим воздухом.

Я ринулась обратно в шатер. Джанна, хотя она и была истощена после битвы, спросила у меня, что стряслось, и я рассказала ей о нашей перепалке с капитаном. Она засмеялась, отчего я поумерила свой гнев и даже на мгновение поняла, насколько смешон был капитан в своей напыщенности.

– Человеку, который видел столько смертей, уже очень сложно представить себе, какую роль в этом всем играет Бог, – сказала она.

– А тебе? – спросила я, которую, к моему собственному стыду, терзали те же самые сомнения. – Почему Бог допускает такие страдания?

– И мне тоже непросто, – прошептала она. Ее голос становился все тише, она засыпала. – Но мне приходится отставить свои вопросы прочь, если я хочу исполнить свое предназначение. Это и есть вера. Это значит понимать, что всех ответов у тебя нет, они есть у Бога, который всем нам желает лучшего.

Хотелось в это верить, но это было непросто, когда вокруг была сплошная смерть и смрад, когда вокруг грохотали пушки, чей звук отдавался в ушах еще долго после окончания битвы. Я думала, Джанна уже заснула, но тут ее губы сложились в улыбку, и она еле слышно прошептала:

– А эта «лошадиная задница», друг мой, нравится тебе куда больше, чем ты готова себе признаться.

На этих словах я тоже улыбнулась. Я чувствовала за этим всем любовную историю и надеялась, что нам еще представится случай узнать, что же стало с капитаном Дюраном и с девушкой, переодетой в юношу, которая сопровождала армию и святую.

Я размяла руки и ноги и потянулась за кофе – отпив его, я слегка поморщилась, ведь он успел остыть и стать совсем горьким. Бен закончил уже час как и ушел, оставив меня одну в конференц-зале и рассказав перед этим, как мне запереть бумаги, когда я закончу.

Я уже начинала ощущать усталость, поэтому принялась понемногу собираться и готовиться уходить. Вдруг из глубины сумочки зазвонил мой телефон, нарушив тишину комнаты. Я бросилась его искать.

– Алло?

– Привет!

У меня слегка подскочило сердце, когда я услышала мягкий и глубокий голос Каллена.

– Привет-привет.

– Как прошел твой день?

– Неплохо, – я поборола зевок. – Очень длинным выдался. Я проголодалась.

– Отлично. Я как раз собирался тебя накормить. Я подумал, мы можем отправиться в город и там найти какой-нибудь еще ресторан. Ник все еще борется с тем сайтом, поэтому будем только мы с тобой.

– Я и не думала, что поддержание сайтов – это такая большая морока. А ужин, да – ужин звучит хорошо. Мы можем захватить что-нибудь и для Ника.

Признаться, я была рада, что появилась возможность куда-то выбраться. Какой бы вкусной ни была тут еда, мне уже хотелось попробовать чего-нибудь новенького.

– Тогда встретимся наверху в десять?

– Давай так, – я улыбнулась.

Пока я собирала документы, с которыми работала сегодня, и переходила в соседнюю комнату, я непрестанно думала о сегодняшней ночи, которую я провела с Калленом. Я поужинала вместе с Калленом и Ником, а затем заснула у Каллена в комнате. Мы целовались, и моему телу хотелось еще, но я понимала, что Каллен был прав, когда отстранил меня, не дав всему зайти слишком далеко. Он ведь был прав, правда? Да. Да, конечно.

Когда речь шла о физическом контакте, Каллен решал, как далеко мы готовы зайти. Часть меня была разочарована: значит, он переспал с сотнями женщин и даже не захотел, не попытался узнать, как все пройдет со мной? Но опять-таки я ведь и не хотела, чтобы он пытался, верно? Конечно, не хотела, ведь это проще всего – отбросить все сомнения и отвечать «да» на любое его пожелание. И что бы тогда со мной стало? Ну, я бы, наверное, оказалась в том же положении, в котором я и так пребывала: одинокая, с вроде бы как разбитым сердцем. Только я бы еще, видимо, лишилась девственности, что, возможно, не так уж плохо. Может быть, я придавала ей слишком большое значение, слишком затянула, слишком уж носилась с тем, до чего другим девушкам не было особого дела. Но все же, раздели я с Калленом опыт, который я еще ни с кем не переживала… разве не стало бы наше расставание от этого еще более горьким?

Я раздраженно зарычала, злая на себя за все эти метания. Со мной такого никогда не было! Я всегда ехала медленно, но верно, не сомневаясь ни в чем. Я ставила себе цели и достигала их. Только вот… любовь ведь не так работает, верно?

Любовь?

Нет, не любовь. Просто чувства. Сексуальное влечение. Забота.

– О боже, – на этих словах я захлопнула сейф, покрутила колесико, запирая его, и аккуратно вернула на место картину.

* * *

В год Господа нашего 1429, на семнадцатый день июня.

Я пишу эти слова при тусклом свете свечи после очередного дня битв. Сражение продолжится завтра, и с каждой минутой я все больше боюсь за тех, кто завтра отдаст свои жизни, меня пугает мысль о крови, которая завтра прольется, а еще больше – та боль и отчаяние, что наполняют мое сердце, когда я вижу, как войско отправляется на битву. На битву, в которой моя задача – просто идти, что тоже своего рода пытка. Когда ночью мы остаемся в шатре вдвоем, Джанна и я делимся своими страхами. И, как бы странно это ни было, я нахожу покой в том, что ей так же страшно, как и мне. Хотя внутри она дрожит от страха – так она сама мне рассказала, – она не раздумывая ведет свое войско в самую гущу битвы, одерживая победу раз за разом. Так сильна ее вера, столь предана она своей миссии, что, несмотря ни на что, она продолжает жить, ничего не боясь. Разве не так выглядит настоящее мужество: трепетать от страха, но все равно делать? Действовать согласно своей вере, следовать зову сердца прямо в битву, для которой ты была избрана? Мне кажется, так оно и есть. Ведь что бы значило мужество, не существуй страха?

Я прочла этот отрывок Бену, и он замер, внимательно глядя на меня.

– Все это правда очень важно, Джессика, потому что все мы знаем про храбрость Жанны д'Арк на поле боя, знаем про ее неугасающую веру, но никто никогда не говорил про ее мысли, чувства и страхи… до сих пор.

– Именно. Она командовала армией, но еще она была всего лишь подростком.

Она так сильно верила в свое призвание, что сделала такое, на что мало у кого хватило бы сил, но как могла крестьянская девушка, которая знала только уют родного дома, совсем без страха вести войска на вражеские мечи? Не бояться, что она ошибалась и вела солдат на верную смерть? Возможно, даже смерть во имя фальшивых идолов?

Уже после работы, поднявшись наверх, я думала о внутреннем убранстве тускло освещенного шатра посреди военного лагеря – и в нем две девушки лежат рядом и что-то тихо говорят друг другу. Две девушки примерно одного возраста, сыгравшие, однако, совершенно разную роль в судьбе своей страны – одна была крестьянским ребенком, другая благородных кровей, одну канонизировали, другую попросту забыли. И все же обе они были храбрыми – каждая по-своему. Я размышляла о том, что могло случиться с помощницей Жанны д'Арк, и о том, помогут ли нам эти документы узнать, кто она такая, дадут ли понять, как сложилась ее судьба.

Судьба.

Я медленно шла по коридору, ведя пальцем по жесткой лепнине, ощущая каждый ее бугорок и углубление. Это судьба дергала за ниточки, которые вели нас к нашему предназначению? А что случалось, когда мы не подчинялись и не вставали на предназначенный для нас путь? Что, если мы были слепы и не способны его разглядеть? Что, если мы убежали в свой дом, как сделала Жанна д'Арк, когда впервые услышала голоса, но потом так и не вышли из него? Что, если мы решили остаться взаперти, в безопасности, и тем самым отреклись от своего призвания? Это решение повлияет тогда только на нас или же весь мир изменится из-за него?

И если бы все голоса были бы так же хорошо различимы, как тот, что раздался с небес и указал Жанне д'Арк ее миссию.

– Кажется, тебя гложет какая-то мысль.

Я резко подняла голову и увидела Каллена, который стоял, опершись на дверь в мой номер, засунув руки в карманы. Он был прекрасен, как и всегда, и от его вида мое сердце забилось сильнее.

– Оу, ты не побоялся спуститься в такие трущобы.

– Ну вот еще, – усмехнулся он. – Ты как никто должна знать, что я не такой уж и привередливый, учитывая, что впервые мы встретились где-то на железной дороге.

Заходя в комнату, я улыбнулась ему из-за спины.

– Разве дело было так? Мне казалось, мы встретились около устья чистейшей реки, что брала начало в пещере в Зачарованном Ивовом Лесу.

– Ты права, – засмеялся Каллен, заходя следом. – Память меня порой подводит.

– Это все из-за…

Он прижал меня к стене, и у меня перехватило дыхание, когда он уперся руками в стену рядом со мной, глядя на меня снизу вверх и улыбаясь.

– Что ты там говорила?..

Я откашлялась, пытаясь не отвлекаться на его тело, так крепко прижимавшееся к моему, на его запах, на его прекрасное лицо, на то, что он смотрел на меня так, будто я для него была одной-единственной на свете.

– Это все из-за… э-э-э… заклинания…

Он поцеловал меня, и я чувствовала, что он улыбался, делая это. Он начал целовать мою шею, сильнее прижимаясь ко мне тазом, отчего я сама почувствовала мурашки, побежавшие по бедрам.

– Заклинания, которым злой… лорд Блекшэдоу околдовал тебя, – застонала я, пока он покусывал нежную кожу на моей шее.

Каллен взял мои руки и положил их себе на плечи, чтобы я могла обнять его и прижаться к нему еще ближе. Его мускулы заиграли под моими руками, его жесткое мужское тело действовало на меня просто невероятно.

Я почувствовала, как его губы снова растянулись в улыбке, пока он целовал мою шею.

– Злой лорд Блэкшэдоу и правда околдовал меня, и теперь я такой же злодей, как и он, – он поднял голову и взглянул мне прямо в глаза. – И меня уже нельзя спасти, Джесси.

Почему-то от его слов мне стало больно, но я могла объяснить себе, почему именно. Мы смотрели друг на друга, ничего не говоря, и что-то повисло в воздухе между нами. Это было предостережение? Он что-то хотел сказать? Что бы это ни было, я не знала, как мне на это реагировать, и уж тем более не могла нормально сформулировать вопрос.

Каллен развеял это наваждение, отведя взгляд и посмотрев по сторонам, впервые с тех пор, как мы вступили в комнату, оценив, насколько маленький мне достался номер.

– Они и правда держат тебя в подземелье, а?

– Ты вызволишь меня, Каллен?

Он будто протрезвел, и мы снова посмотрели друг на друга, но тут Каллен оторвался от меня и сказал:

– Поехали со мной на этот уик-энд.

– Куда поехать? – переспросила я, поправляя волосы. – Мы и так в пути, по сути дела.

– Нет, я имею в виду, уедем отсюда вместе. В смысле посмотрим, что еще есть в долине Луары.

– Ты хочешь посмотреть достопримечательности?

– Ага, – он пожал плечами. – Пускай это станет самым большим нашим путешествием, – он улыбнулся, и в глазах у него засверкал огонек.

Я задумалась. Мне действительно ни к чему было оставаться тут на выходные. В это время никто не собирался работать; да и Бен сказал мне, что его не будет в замке, потому что он сам отправится в поездку по округе. Он даже попросил отпустить его пораньше в пятницу, и доктор Моро ответил, что конференц-зал понадобится ему в этот день, так что тут все равно нельзя будет работать. И мне не нужно было бояться того, что придется провести с Калленом несколько ночей. Мы спали в одной постели уже неделю, и ему, казалось, не составляло труда сдерживать себя. Судя по всему, в этом отношении я… не сильно на него влияла.

Признаться, это немного вгоняло меня в уныние, но я была счастлива, что у него вышло преодолеть свой писательский блок. Каждую ночь, когда я оставалась у него, он выскальзывал из кровати и работал до самого утра, пока я спала. Проснувшись, я находила его склонившимся над рабочим столом, усталым, сонным, но довольным – от такого зрелища сердце мое наполнялось радостью. Я знала, что моей заслуги тут нет, но я надеялась хотя бы, что позволяю ему успокоиться, а это уже открывало дорогу его внутреннему гению.

Каллену и мне нравилась компания друг друга, и мне хотелось увидеть и другие части долины Луары. Мы договорились, что используем то небольшое время, что у нас было, по максимуму, так что почему бы и нет?

– Конечно, давай. Если что, в пятницу я могу закончить немного раньше.

– Отлично, – улыбнулся Каллен. – Мы устроим себе идеальный уик-энд.

Первый. Это будет первый уик-энд, который мы проведем вместе наедине. От этой мысли мое тело охватило приятное волнение. Но этот же уик-энд будет и последним. Тут я впала в уныние.

Первый.

И последний.

* * *

В год Господа нашего 1429, на тридцатый день июня.

Мое сердце билось так сильно, что готово было вот-вот вырваться из груди.

Сегодня ночью капитан Дюран и несколько его подчиненных отправились в маленькую деревню, чтобы добыть у местных крестьян еды для армии. Но вернулись они почти что ни с чем. Крестьяне отказывались отдавать еду, несмотря на указ короля. Я купалась в ближайшем ручье и присоединилась к нашим воинам, когда они возвращались в лагерь. Я невероятно расстроилась, узнав, что крестьяне отказываются снабжать едой армию своей страны.

– А с чего бы им это делать? – спросил капитан своим запальчивым тоном. Когда он так говорил, то напоминал дикобраза, который готовился выстрелить своими иглами.

– Что значит «с чего бы»? Потому что мы за них сражаемся, – выпалила я.

– Мы? – спросил он желчно и продолжил, не дав мне ответить: – А как насчет того, что они уже платят подати на содержание королевской армии? Сколько еще им придется отдать? Может, их семьям стоит начать голодать, лишь бы прокормить нас? А может, им вообще отдать нам свои последние рубахи, а?

– Они обязаны отдать нам то, что им было приказано отдать, – настаивала я.

Как они еще могли сопротивляться?

– Слышу слова избалованной девчонки, которая ожидает, что все будут плясать под ее дудочку, – сказал этот напыщенный осел, и я почувствовала, как у меня самой распушились иглы.

– Девчонка? Сэр, я уже один раз дал вам понять, что я юноша, – я почти закричала.

Капитан Дюран расхохотался. Другие солдаты уехали вперед, оставив нас грызться наедине, так что я сняла ботинок и швырнула его в капитана. Негодяй так сильно засмеялся, что мне показалось – я понадеялась, – что он сейчас свалится с лошади.

– Ладно-ладно, сэр юноша, если вы и правда мальчик, то идите помочитесь вон у того дерева стоя. Покажите, как далеко бьет ваша струя, – сказал он.

Мне все это стало противно, о чем я ему и сообщила.

– Вы развратник, сэр, а вовсе не джентльмен.

Он покачал головой, слез с лошади и подобрал мой ботинок. Он внимательно изучил его, вздернув брови. Должна признать, что на его ладони ботинок выглядел и правда миниатюрным. Я нахмурилась и посмотрела в сторону. Он принес мне ботинок, и не успела я опомниться, как он схватил меня и стянул с моей лошади. Теперь я стояла перед ним, готовая разорвать его на куски, низвергнуть на него тысячу проклятий, когда он… о, мне так трудно это писать… он… поцеловал меня.

И худшее в этом то, что… мне понравилось. О, помоги мне, Создатель, мне очень, очень понравилось.

Как только я закончила работу в пятницу, я отправилась к себе в комнату и собрала сумку, продолжая думать о том, как капитан Дюран поцеловал девушку. Я хотела остаться и прочесть еще немного, но, к сожалению, пришел доктор Моро, у которого тут была назначена встреча, о которой он предупреждал, а с ним и еще несколько ученых. Из-за этого мне пришлось неохотно оставить девушку и капитана Дюрана одних, даже не дав разжаться их губам. Мое сердце сильно билось оттого, что меня лишили возможности узнать, чем же все закончилось. Но они никуда не денутся, поэтому я обратилась мыслями к Каллену и к нашей поездке – я была приятно взволнована, но все еще побаивалась того, как все могло обернуться.

Как только я вышла из главного входа замка, то замерла, увидев Каллена, который стоял, опершись на красный спорткар, припаркованный у обочины.

Он медленно и беззаботно улыбнулся, надевая солнцезащитные очки. Он оттолкнулся от машины и направился ко мне. Он был одет в джинсы и обычную серую футболку, которая облегала его грудь и давала полюбоваться его широкими плечами. Его походка была плавной и мужественной. О боже мой. Я с трудом сглотнула. Он был так прекрасен, что порой это совершенно завораживало меня. Улыбаясь, он взял мою сумку, и я нервно засмеялась.

– Ты где, черт возьми, раздобыл это? – спросила я, кивая в сторону люксовой красной машины.

– Арендовал. Прокатимся со стилем.

Он открыл пассажирскую дверь для меня, и я нырнула в мягкое кожаное сиденье и пристегнулась с легким щелчком. Положив мои вещи в багажник, он сел на водительское сиденье, и мы отъехали от замка, спустившись по петляющей дорожке на главную трассу.

– Итак, куда мы направляемся?

– Какая ты нетерпеливая. Просто откинься в кресле и позволь мне в этот раз всем руководить, Принцесса.