Глава 10. Джессика

На меня лилась вода из душа, и я поворачивалась из стороны в сторону, чтобы дать напору немного помассировать мои плечи. Мое тело все еще болело от наших утренних прогулок с Калленом. Каллен. О боже, я, наверное, сделала большую ошибку, согласившись проводить с ним время, пока он был тут, во Франции? Две недели. Всего две недели, но отчего у меня было ощущение, что они изменят мою жизнь так, как я не могу себе сейчас даже вообразить?

Он сказал мне, что согласится на все что угодно, лишь бы мне было комфортно. Но хватит ли у меня сил провести с Калленом две недели – какими бы ни были условия – и не влюбиться в него? А если у меня это получится, буду ли я счастлива? Если бы я не согласилась на его затею, жалела бы я сейчас об этом?

У меня так мало опыта с мужчинами, что я у самой себя вызываю жалость. Я встречалась с несколькими, но все это длилось недолго и было несерьезно. Я была прилежной студенткой, а мысль о том, что после выпуска я уеду во Францию, не давала мне ни с кем связать себя крепкими узами. По крайней мере, так я сама себе говорила. А потом, уже переехав во Францию, я просто пыталась привести свою жизнь в порядок. Но должна признать, я, пожалуй, была не такая решительная, как большинство из нас, когда речь шла об отношениях. Я усвоила на собственном опыте, что любовь кончалась слезами и одиночеством, разбитым сердцем и отчаянием. Так что да, я была двадцатичетырехлетней девственницей, которая ни разу не отдавалась никому полностью ни телом, ни душой.

Сначала я оскорбилась предложению Каллена, но потом подумала, что, может быть, нам двоим оно отлично подходило. Ничего не обещаем, ни о чем не жалеем. Даже если мы были не в отношениях, почему я должна была лишать себя удовольствия и запрещать себе целоваться с ним, верно ведь?

А целовать его – о, от этого я действительно получала удовольствие. Я вспомнила, как еще совсем недавно его губы касались моих, и по телу побежали мурашки.

Когда я выключила воду, в трубах что-то запищало, я же вышла из душа и взяла пушистое полотенце. Я обернула волосы, встала напротив раковины и почистила зубы. Мне нужно было скорее ложиться, чтобы завтра не быть уставшей. Каллен занимал все больше места в моих мыслях, но мне нельзя было забывать, что меня привела сюда работа. Помнить про это было несложно, ведь мне очень хотелось уже начать, увидеть другие части манускрипта, погрузиться в слова и описания, дошедшие до нас из давних времен. Мне не терпелось узнать, о чем думала девушка, которая прислуживала святой посреди войны.

Я услышала оповещение на телефоне – мне пришло сообщение. Я вышла из душа, чтобы прочесть его.

Фрэнки: Как замок, капустка?

Джесси: Замок просто невероятный. Как и Каллен Хейс, которого я тут встретила.

Фрэнки замолчала на несколько минут. Я сбросила с себя полотенце и надела белье и пижаму. В этот момент зазвонил телефон, и я усмехнулась, зная, что это Фрэнки, даже не глядя на экран.

– Привет.

– Э… какого хрена?

– Знаю, знаю, – засмеялась я, – это просто безумие. Я до сих пор не могу в это поверить. Но да, он приехал сюда в отпуск. Вчера вечером я столкнулась с ним в баре.

– Ты что, смеешься надо мной? Почему ты сразу не рассказала? Это… я даже не знаю. Стой, а ты уверена, что он не преследует тебя или что-то в этом роде?

– Боже, нет, конечно. Удивительно, как это он не подумал, что это я его преследую. Нет, это просто безумное совпадение.

– Это судьба, Джесс.

Я присела на край кровати и улыбнулась. Совпадение. Судьба. Разве это не одно и то же?

– Не знаю, но… Фрэнки, он хочет, чтобы я провела с ним следующие две недели.

– Что ты имеешь в виду под «провести с ним две недели»?

– Ну, я, как ты знаешь, работаю, но, когда я свободна, он хочет, чтобы мы… бывали друг с другом, я подозреваю. А еще мы поцеловались.

Повисла тишина.

– А что будет через две недели? – наконец спросила Фрэнки.

– Думаю, мы попрощаемся. Мы ничего друг другу не обещаем. Я согласилась на это… ну, типа того… может, тебе стоит меня ото всего этого отговорить, Фрэнки.

Фрэнки снова замолчала, а потом произнесла:

– Я не буду этого делать, Джесс. Может, после того как ты потусишь с ним две недели и вы разойдетесь, тебе и будет плохо, но, знаешь… У меня такое чувство… – Она остановилась, а когда продолжила, то в тоне ее явно слышалось воодушевление: – У судьбы на вас двоих собственные планы, а кто я такая, чтобы идти ей наперекор?

Я фыркнула и то ли засмеялась, то ли вздохнула.

– Сказать тебе, кто ты? Тот друг, которому лучше уже сейчас начинать запасаться вином, чтобы быть во всеоружии к моему возвращению.

– Можешь рассчитывать на меня, капустка, – засмеялась Фрэнки.

– Я знаю, что могу. Я соскучилась по тебе.

– А я по тебе.

Мы поговорили еще недолго и пожелали друг другу спокойной ночи. Я пообещала держать ее в курсе всего, что будет происходить в долине Луары.

Хотя я и не сильно удивилась тому, что Фрэнки посоветовала мне попытать удачу с Калленом, теперь я все равно чувствовала себя лучше, зная, что она поддерживает меня. Я буду просто делать то, что не будет доставлять мне лишних волнений. Если, согласившись провести с Калленом две недели, я смогу провести еще один такой же день, как сегодня, то я согласна и немного погрустить, когда все закончится. У меня перед глазами проскочила картинка: счастливое лицо Каллена, когда он лежал на поляне, а я стояла над ним. Я почувствовала, что улыбаюсь. Он не просил об обязательствах. Он не просил ни о чем, чего бы я уже не делала раньше – все как всегда. Ничего не обещаем, ничего друг от друга не ждем. Возможно, после этого он вернется к своей жизни плейбоя, но это меня уже не касается. Я – не моя мать и никогда такой не буду. Как тебе будет комфортно. Все будет, как захочу я. Я буду всем руководить. Две недели. Две недели – и на этом все. Каллен Хейс и я снова расстанемся, как уже бывало, но на этот раз мне не будет больно, потому что у меня будет возможность сказать ему «прощай».

* * *

Я вышла из лифта и, следуя инструкциям, вышла на боковую лестницу, которая вела к самому нижнему этажу замка. От волнения у меня стучало в ушах, я быстро спустилась по лестнице, попав в тускло освещенный коридор и тут же заметив ту единственную дверь, из-под которой пробивался свет. Я услышала тихие голоса и осторожно постучалась перед тем, как войти.

Доктор Моро, стоявший за большим столом в комнате, которая оказалась конференц-залом, обернулся и приветствовал меня, улыбаясь.

– Ах, Джессика, входи. Доброе утро. Как ты сюда добралась, все хорошо?

– Très bien^[4], – ответила я и пожала его протянутую руку.

По ту сторону стола стояли еще двое мужчин, один был постарше, а другому, казалось, еще не было тридцати.

– Джессика Кресвелл – это переводчик, о которой я вам рассказывал. Джессика, это доктор Ирвин Роскоу. Он возглавляет группу ученых, которая должна датировать документы и подтвердить их подлинность. В основном он будет работать в лаборатории, которую установили рядом с местом раскопок.

Мужчина вежливо улыбнулся и перегнулся через стол, чтобы пожать мне руку.

– А это мой второй ассистент, Бен Роше, это второй переводчик, о котором я тебе рассказывал. Его специализация – это военная история. Чтобы успеть закончить к сроку, нам придется распределить манускрипт между несколькими людьми. Бену я отдал части, в которых упоминаются битвы, а для тебя, Джессика, приготовил страницы, в которых речь идет о более личных материях. Бен сможет помочь перевести незнакомый термин из военного лексикона, с которым ты можешь быть незнакома, а Джессика подсобит, если речь зайдет о жизненных реалиях Франции в Средние века. Я надеюсь, возможность обмениваться идеями и мыслями пойдет вам обоим на пользу.

Я кивнула, улыбаясь молодому мужчине в очках и с растрепанными темными волосами. Он стыдливо кивнул в ответ и пожал мне руку.

– Отлично, – сказал доктор Моро. – Итак, кто хочет посмотреть на место, где были найдены документы? Мы можем быстро съездить туда и начать, уже когда вернемся. Cela vous convient^[5]?

– Oui, – я и Бен ответили в унисон и рассмеялись.

– Вон там можете налить себе кофе, чтобы взять его в дорогу, – сказал доктор Моро, указывая на стол в дальнем конце комнаты, на котором стояла большая серебряная емкость с горячим кофе и самые разные вещи к нему в придачу. – Сделайте себе чашечку, если хотите, и отправляемся.

Кофе. Господи, спасибо. Я направилась к столу, налила себе большую чашку, добавила сливки и накрыла это все крышкой. Остальные последовали моему примеру, и мы все вместе покинули комнату, следуя за доктором Моро, который повел нас вверх по лестнице и через главный вход, около которого нас уже ждала машина и водитель.

Я знала, что до той пещеры, где нашли документы, было около пятнадцати миль, поэтому я спокойно сидела и любовалась французской сельской местностью, попивая горячий вкусный кофе. Я задумалась, проснулся ли уже Каллен или еще спал, и в итоге решила, что он еще не выбирался из постели. Рассказ про подъем с первыми лучами солнца был просто приманкой. Я готова была поспорить, что если уж Каллен и встречал когда-нибудь рассвет, то только потому, что не ложился. После пикника и запуска змея мы расстались, не составив никаких определенных планов. Перед сегодняшним днем мне нужно было еще изучить несколько вещей, поэтому я заказала еду в номер и дала Каллену свой телефон. Он обещал перезвонить.

Джесс, хватит. Ты сейчас на работе. Я дала себе слово, что не позволю ему и мыслям о нем себя отвлекать, особенно сегодня.

Мы свернули с главной дороги, проехали сквозь маленькую деревушку и съехали на грунтовую дорогу, которая обвивала холм перед нами. Наш внедорожник качало, потому что водитель решил срезать путь совсем по бездорожью, забираясь вверх по холму. Наконец мы остановились около рощицы, где уже были припаркованы несколько автомобилей.

– Пещеры в нескольких минутах ходьбы отсюда, и дорогу к ним уже расчистили, – сказал доктор Моро, когда мы все вышли из машины.

Я огляделась, сказав себе «спасибо» за то, что не надела сегодня каблуки, хотя и не знала, что мы отправимся на место раскопок в первый же день. Я долго думала с утра о том, что же мне сегодня надеть, пока не решила, что слишком уж профессионально мне выглядеть ни к чему, ведь я целый день буду сидеть в комнате в подвальном этаже и переводить текст. Главное было чувствовать себя комфортно, поэтому я остановила свой выбор на штанах цвета хаки, белой кофточке и светло-синем блейзере. Мысленно я похвалила себя за то, что смогла удачно подобрать к этому наряду ботинки с цветочным рисунком. Разгуливать по грязи на каблуках было бы совсем отстойно.

Утро было теплым, воздух был чистым и наполненным сладостью дикорастущих цветов, которую доносил до нас ветер. Я последовала за остальными вверх по узкой тропинке. Откуда-то издалека доносились голоса и еще какой-то слабый высокий звук, похожий на стук. Я праздно задумалась, а не ходила ли сама Жанна д'Арк когда-нибудь по этой тропинке. Вдыхала ли она аромат здешних цветов? Поднимала ли она лицо к небу, чтобы лучше уловить их запах? Чтобы почувствовать, как ветер ласкает ее кожу?

Стук сделался громче, когда мы вывернули из-за холма и попали на открытую местность, на которой виднелись часть горы и вход в пещеру. Доктор Моро знаком велел нам следовать за ним, и я еще раз поразилась тому, как же мне повезло оказаться тут. Ведь сбывалась моя мечта: исследовать пещеры, которые когда-то посещали герои былых времен, пока вокруг сгущается тяжелый воздух. Сюрреалистично.

Стук прекратился, когда доктор Моро на французском приветствовал группу археологов, один из которых инструментом откалывал кусочки камня. Доктор Моро сказал, что мы заехали сюда ненадолго, просто хотели осмотреть и увидеть место, где были найдены документы. Нам кивнули в ответ, приветствуя, и вернулись к работе.

Я осмотрелась: каменные стены, пол весь в грязи. Пройдя чуть дальше, услышала, как тихо капает вода, звук, еле различимый поверх разговоров и стука долота, – теперь я поняла, что это был за инструмент.

– Пока что ничего не говорит о том, что тут найдется что-то еще, кроме манускрипта, но все равно жизненно необходимо сделать все по правилам, поэтому-то археологи и собирают образцы камня и другие материалы – они нужны им для датировки.

– Доктор Моро, есть уже какие-то теории по поводу того, почему эти документы были найдены именно тут? – спросил Бен.

– Пока что нет, но мы перевели всего пару страниц – они дали только самую общую информацию. Я бы хотел, чтобы вы сами посмотрели на уже переведенные фрагменты, ведь у переводчиков не было нужной специализации. Они могли упустить что-то, на что вы обратите внимание. Я надеюсь, что само содержание манускрипта даст нам понять, как он очутился в этой пещере.

Бен покивал головой, и мы походили еще несколько минут по пещере, чтобы составить себе представление о том, где были найдены документы, пролежавшие тут не одну сотню лет. Почему их оставили именно тут? Их спрятали или… просто потеряли? Мне не терпелось это выяснить.

Я осторожно провела рукой по жесткой стене. Там, где не было работников и их инструментов, пол был чистым – точнее, он представлял собой плотно сбитый слой грязи. Голоса стали звучать глуше, удары долотом превратились в фоновый шум, когда я вдохнула запах пещеры: пыль, земля, минералы. Если бы не свет, который установили рабочие, тут было бы темно и прохладно. Такие условия позволили сохраниться не одному десятку документов.

Стоило мне отдалиться от рабочих и ученых из моей команды, как меня одолело странное чувство, ощущение, будто было в этом месте что-то… доброе, будто нечто произошло тут, отчего здесь и установилась атмосфера спокойствия. Я покачала головой. Глупышка. Это все мое воображение, не стоит ему поддаваться. Но Каллен был прав, когда сказал, что история мне нравилась потому, что я любила рассказы и сказки, произошедшие на самом деле, и теперь мне было трудно не начать представлять, что же могло произойти в этом отгороженном ото всего и вся пространстве сотни лет назад.

Мы не стали долго задерживаться на месте раскопок, потому что мы и так мешались под ногами. Мы вернулись к внедорожнику, высадив доктора Роскоу около здания, в котором размещалась лаборатория, и поехали обратно в замок.

Как только мы вернулись, доктор Моро провел нас в комнату, расположенную по соседству с той, где мы изначально встретились. Там висел большой портрет, за который доктор тут же потянул, отчего заскрипели старые петли, и перед нами предстал железный сейф, вмонтированный в стену.

– Класс, – протянул Бен, поправляя очки. – Это тут владельцы замка раньше прятали свои драгоценности?

– И не только драгоценности, я думаю, – усмехнулся доктор. – У этого замка длинная и насыщенная история. Нам одолжили этот огнеупорный сейф, чтобы мы могли хранить в нем манускрипт, пока ведем с ним работу. К тому же тут, внизу, подходящая температура и невысокая влажность.

Когда мы вернулись в конференц-зал, доктор Моро бросил на стол коробку с перчатками и принес из примыкающей комнаты три ноутбука.

– Как вы, должно быть, знаете, вы должны носить перчатки, когда достаете документы из защищенных файлов. Мне уже приходилось так делать пару раз, когда мне нужно было лучше разобрать слово или параграф, и вам тоже разрешается это делать.

Бен сел напротив меня, и доктор Моро раздал нам ноутбуки и документы, заключенные в пластиковые файлы, похожие на те, что он показывал мне на прошлой неделе.

– Я хочу, чтобы вы перепроверили переводы и прислали мне исправленную версию по электронной почте. Файл нужно назвать номером, который указан вот здесь, наверху каждого из файлов.

Мы оба кивнули и приступили к работе.

Меня сразу же заворожила история молодой девушки, путешествующей с французской армией и прикидывающейся юношей. Другие солдаты звали ее Филипп, хотя, как я и сказала доктору Моро во время интервью в его офисе, исходя из стиля, было очевидно, что писатель – женщина. Чтобы понять это, не нужны были даже ее собственные признания. Она поселилась в шатре вместе с «Джанной», и первые несколько записей были посвящены описанию лагеря и пересказу военных планов, которые она подслушала. Это было интересно, но больше всего меня захватывали именно ее личные наблюдения и то, что ей, очевидно, непросто было вести солдатскую жизнь, ведь ее вырастили как аристократку.

– Она называет Жанну д'Арк Джанной, – сказала я.

– Верно, – отозвался доктор Моро. – На немногих документах, уцелевших с тех пор, также порой стоит имя Джанна. Это средневековый вариант имени Жанна, которое считается, было ее первым именем. Эти документы еще раз подтверждают, что этим именем она и пользовалась.

– Занятно, – пробормотала я, ощущая легкое волнение оттого, что мы получили еще одно подтверждение тому, что эти тексты были написаны кем-то, кто знал Жанну д'Арк.

Спустя какое-то время доктор Моро ушел, чтобы принять участие в заседании, которое проходило в конференц-зале этажом выше. Следующие часы единственным звуком, который наполнял комнату, был стук клавиш да вопросы, которые Бен и я задавали друг другу.

«Бен, тут упоминается какой-то veuglaries. Это ружье?»

«Э, не совсем. Это английский фолглер».

«Спасибо, конечно, но что это такое?»

«Это такая литая пушка».

«Вот оно что. Спасибо».

«Джессика, ты когда-нибудь слышала что-нибудь про красную тряпку?..»

«Скажем так, Бен… в Средние века не было прокладок».

«О боже…»

Впрочем, большую часть времени мы работали молча, и в комнате установилась такая приятная атмосфера, что, казалось, не успела я моргнуть глазом, как раздался стук в дверь – нам принесли обед. Я занесла сумки с едой в комнату и потянулась.

– Поедим тут?

– Я бы лучше выбрался на солнце, пока у меня не началось какое-нибудь аффективное расстройство от сидения в темноте.

– Не думаю, что его можно схлопотать так быстро, но идея хорошая, – засмеялась я. – Лестница сзади выводит во внутренний двор. Если я ничего не путаю, я уже проходила по нему пару дней назад, когда искала сад.

– Что ж, пойдем посмотрим.

Мы легко нашли двор и пообедали, сидя на одной из каменных скамеек, болтая о том, что мы только что прочли, и делясь своими теориями по поводу этой девушки, «Филиппа», хотя и знали, что стоит нам почитать еще немного, и мы найдем ответы на многие из наших вопросов. Разговаривать с тем, кто был так же увлечен старой французской культурой, как и я, было просто замечательно. Час пролетел незаметно.

Мы вернулись в комнату в подвальном этаже и продолжили работу, пока я не наткнулась на отрывок, который зачитала для Бена вслух:

В год Господа нашего 1429, на двадцать седьмой день апреля.

Тут все вокруг в пыли и грязи и отвратительно пахнет. Мужчины тут хуже скота, и я только и мечтаю, что о лохани горячей воды и куске лавандового мыла. Джанна застала меня врасплох, пока я жаловалась на гигиену себе под нос, и, хотя я сгорела со стыда оттого, что меня поймали за такими жалобами, она только посмеялась и велела мне тихо следовать за ней, держась в тени.

Мы прокрались к реке, на которую коней приводили на водопой днем, и Джанна научила меня, как соскребать грязь с кожи с помощью песка, который мы собирали со дна, а еще как мыть волосы, используя измельченные лепестки роз. Это были простые действия, но они подарили мне большое облегчение.

Джанна рассказала о своем крестьянском детстве и описала дом из своего девичества и прекрасный сад своего отца. Это в нем, сказала мне Джанна, она впервые услышала голос Бога в тринадцать лет. Я спросила, не испугалась ли она, ведь, признаться, если бы я услышала голос, нисходящий с небес и обращающийся ко мне, я бы сгинула на месте от страха. Она засмеялась и ответила, что так сильно испугалась, что убежала домой и не выходила оттуда несколько дней.

– Но как же тогда ты поборола свой страх? – был мой вопрос.

Она безмятежно улыбнулась, провела рукой по глади воды и ответила:

– Я вскоре поняла, что душа моя воспаряет, когда я слушаю Божественные мудрости, как бы сложно это ни было, – она остановилась, а я ждала, пока она соберется с мыслями. – Один мудрый и благочестивый человек однажды сказал: «Живите, ничего не боясь и ни о чем не жалея». Он сказал это не мне лично, но эта фраза все не покидает мой разум, и я то и дело к ней возвращаюсь. И я верю, что следовать предначертанному пути для меня и значит прожить такую жизнь.

Пока я смотрела на нее, слова отдавались эхом у меня в голове: «Живите, ничего не боясь и ни о чем не жалея». Должна признаться, я желала бы испытать ту же радость от ощущения свободы, какую переживала она. Ибо мне такое чувство было незнакомо. Я знала только понукания и правила и следовала по пути, который за меня выбирали другие, никогда не задаваясь вопросом о том, что мне предназначено сделать в этом мире.

– Чего ты хочешь от жизни? – спросила Джанна.

Вопрос сбил меня с толку, ведь никогда раньше у меня не спрашивали, чего я хочу.

– Я не знаю, – ответила я честно. – Бог никогда не говорил, какую миссию он для меня предназначил. Только мой отец указывает мне, что делать, и я не смею ослушаться, – добавила я, не в силах изгнать отвращение из своего голоса. – Бог совсем со мной не говорит, – заключила я, наблюдая как бы со стороны за тем, как мои руки двигаются по поверхности воды.

Джанна только улыбнулась:

– Бог так или иначе говорит со всеми, нужно только знать, как его услышать.

Я поклялась подумать об этом позже, потому что тогда, признаюсь, я не поняла смысла ее слов.

Наш разговор перешел на более легкомысленные темы, и мы заговорили о мужчинах в лагере, которые были просто невыносимыми варварами – особенно капитан Оливье Дюран, оказавшийся самым несносным из всех. Я не припомню, когда еще я так сильно смеялась, когда еще на сердце у меня было так легко. И хотя мне боязно это говорить, я думаю, что нашла в Джанне не только солдата, которому я должна служить, не только божественного избранника, за которым я готова была следовать, но и сестру, которую можно было назвать другом.

– Кажется, до поступления к Жанне она действительно жила, не зная забот, – сказал Бен. – Может быть, Карл VII хотел защитить благочестие Джанны и поэтому подселил к ней в палатку другую девушку? А может, они в первую очередь хотели, чтобы она доносила им сведения о Джанне? Все это пока что не особенно ясно.

Я кивнула, а Бен задумался, нахмурившись.

– Как ты думаешь, почему девушку заставили притворяться юношей и называться Филиппом, если все в армии знали, что Жанна д'Арк – женщина?

– Наверное, прежде всего из соображений безопасности. Карл приставил к Жанне д'Арк охранника, а к этой девушке нет. Если ты девушка, которая путешествует вместе с армией в Средние века, то тебе угрожают как мужчины, которые тебя окружают, так и враги. Жанна д'Арк сама рассказывала, что святые сказали ей одеться мальчиком, чтобы избежать поругания, пока она выполняла божественные поручения.

– Да, я помню, что читал об этом. К Жанне д'Арк приставили сразу нескольких мужчин, и у каждого была своя роль. Конечно, тогда было бы логично, что «мужчина»… – Бен показал руками кавычки в воздухе – …который был ближе всего к ней, должен был быть скромным молодым мальчиком. По крайней мере, внешне.

– Да, точно. Как было бы здорово, если бы сохранились все страницы, нам бы тогда не пришлось сейчас гадать. Пока что ясно, что девушке эту задачу поручили и что у нее были по поводу нее сомнения и вопросы. Так было бы со всяким, – я улыбнулась. – И у нее, и у Жанны была своя миссия, хотя они, конечно, играли в разных лигах, скажем так.

– Надеюсь, для нее все закончилось лучше, чем для Жанны, – скривил лицо Бен.

– Да, я тоже на это надеюсь, – я остановилась и попыталась оценить, насколько же важный документ мы переводили. – Не будь этих страниц, история бы никогда не узнала об этой девушке. Это просто завораживает, Бен.

– Это правда так.

Мы поработали еще немного, и когда я потянулась, сидя на стуле, желая немного размяться, Бен посмотрел на часы.

– Уже почти шесть часов, и я умираю с голода. Доктор Моро уже ушел, но он оставил мне пароль от сейфа. Как тебе идея закончить на сегодня?

Я тоже уже проголодалась и, к счастью, как раз закончила работу на месте, где удобно было остановиться.

– Окей, звучит как план.

Я отдала Бену файл, с которым работала. Он собрал собственную работу и сказал мне немного подождать. Пока он запирал документы, я приводила конференц-зал в порядок: убрала наши кофейные чашки, задвинула стулья.

Бен и я вместе поднялись по лестнице, прошли через коридор и попали в лобби. Тут мы остановились, болтая и посмеиваясь по поводу вещей, которые нам еще нужно было уточнить друг у друга. Я, например, перепутала определенный вид оружия с расческой. Бен взял меня за руку, изобразил, будто он причесывает мне волосы и вздрагивает, когда раздается выстрел. Я засмеялась, а он отпустил мою руку, смотря на кого-то позади меня. Когда я обернулась, то увидела, что к нам приближается Каллен. У него было удивленное выражение лица.

– Привет, – сказала я, и сердце у меня подскочило.

– О, привет, – он прошелся рукой по волосам, глядя на Бена.

– Ой, прости. Бен, это Каллен Хейс, мой старый друг. Каллен, это Бен, мы работаем вместе.

Они кивнули друг другу, после чего наступила неловкая пауза. Бен нашелся первым.

– Ну, приятно было познакомиться. Джессика, увидимся завтра.

– Хорошо, до завтра.

Бен развернулся и направился к лифту, а Каллен засунул руки в карманы. Выглядел он неуверенно.

– Я рассчитал, что у тебя как раз должна сейчас закончиться работа. Подумал, может, ты захочешь поужинать, – сказал он.

Сердце мое затрепетало от того, с какой ранимостью в голосе он это произнес. С другой стороны, могла ли я быть уверена, что он не со всеми проворачивает такой трюк? Хотя это правда на него не похоже. Я подумала, что по большей части знаю его благодаря интервью, которые я недавно посмотрела, и журнальным заметкам, которые я прочла. Я поняла, что не стоит слишком полагаться на впечатление, которое они оставляли. А может быть, и стоило, но тогда выходило, что весь мир знал его в той же мере, что и я.

– Да, ужин, звучит отлично.

– Здорово, – улыбнулся он. – Ты не против, если к нам присоединится мой друг Ник? Я взял его с собой в отпуск, а он забаррикадировался в комнате и только и делает, что работает. Мне нужно следить за тем, чтобы он ел хотя бы время от времени. Я уже заказал столик в ресторане.

Я задумалась про себя. Я хотела освежиться, может быть, принять душ, но еще я была очень голодной, так что сама идея посидеть где-нибудь с бокалом вина уже бодрила. Я решила одарить его своей лучшей улыбкой и понадеялась, что он не заметил, насколько я была вымотана.

– Отлично. Я буду рада познакомиться с твоим другом, – мы двинулись в сторону ресторана. – Так чем ты сегодня занимался?

– Ничем таким, на самом деле. Я еще раз отправился в город, побродил по нему, позаглядывал в магазины.

Я взглянула на него и увидела, что он был довольно мрачным.

– Что, без меня это не так интересно, а?

– Нет, – усмехнулся он. – Даже близко не стояло.

Мы пришли к ресторану. В нем уже было полно посетителей, воздух наполнял великолепный запах французских блюд, звучали мягкие переливы классической музыки, на которую ложился тихий гомон голосов и смех ужинающих людей. Сидевший у окна мужчина помахал нам.

– А вон и Ник, – сказал Каллен, взял меня за руку и повел к нему.

Когда мы подошли, Ник поднялся и протянул мне руку.

– Джессика, рад познакомиться. Меня зовут Ник, я единственный друг Каллена по состоянию на сегодняшний день.

Ник был шатеном со светлыми зелеными глазами, которые, казалось, блестели из-за его очков. Ростом он был примерно с Каллена, но куда менее накачанный, почти что тощий. Он был милый, и улыбка его была теплой и искренней.

Я улыбнулась в ответ и взглянула на Каллена, вздернувшего бровь.

– Это правда, – отозвался он, подводя меня к креслу и усаживаясь рядом, – тут я не буду спорить.

– Я очень рада нашему знакомству, Ник.

– Каллен рассказал мне, что у тебя тут дела и что вы знакомы с детства. А еще что вы встретились снова не так давно как… – его брови вопрошающе поднялись.

Я прищурилась, решив пока не делиться с ним информацией, о которой он, очевидно, просил. Двое людей, поцеловавшихся в баре? Незнакомцы, набросившиеся друг на друга на крыше бара? Нет уж, я хотела услышать его версию. Каллен уж точно рассказал ему что-то.

– …официантка и ее клиент, – закончил он наконец.

Я засмеялась, а следом за мной и Ник. Мне он понравился.

– Хороший подбор слов. И вполне описывает ситуацию, – ответила я и посмотрела на Каллена, думая о том, что мне сказала Фрэнки. – Да, кажется, судьба хочет, чтобы мы встречались снова и снова.

– Что должно случиться, всегда произойдет так или иначе, – сказал Ник.

– Умно. Это разве не слова из какой-то кантри-песни? – спросил Каллен саркастически, хватаясь за меню.

– Возможно, – засмеялся Ник. Он посмотрел на меню Каллена и углубился в изучение своего, пока я попивала воду, стоявшую перед нами.

– О, сегодняшние специальные блюда звучат вкусно, – сказал Ник. – Если вы сегодня настроены на говядину с бургундским соусом.

– Звучит замечательно, – отозвался Каллен, откладывая меню.

Тут же к нашему столику подошел официант и принял у нас заказ на вино.

– Итак, Джессика, чем же ты тут все-таки занимаешься?

Я рассказала немного про документы, которые обнаружили неподалеку в пещере, о том, как они связаны с Жанной д'Арк, а также о своей роли в команде по их изучению.

– Ого, так хорошо владеть французским, чтобы тебе доверили переводить такие важные источники, – это впечатляет. Не говоря уже о том, что ты, должно быть, профи в своем деле.

Я улыбнулась, принимая комплимент.

– Уж не знаю, в чем я там профи, но с языками я всегда была на «ты». Еще ребенком я начала ходить во французскую школу, так что я уже давно учу этот язык.

– Когда мы были детьми, Джесси переводила для меня книги с французского, – улыбнулся Каллен.

Я вспомнила те времена и то, как восторженно он меня слушал, то, как, казалось, завораживали его истории. Мне нравилось наблюдать за тем, какое удовольствие это ему доставляет, пока мы сидели, прижавшись друг к другу в том вагоне – нашем мире, о котором больше никто не знал. От этого воспоминания у меня в груди проснулась нежность.

Тут подошел официант и принес наше вино. Он вернул меня в настоящее. Официант принял наш заказ: я взяла рыбу, Ник – цыпленка, а Каллен – говядину, сегодняшнее специальное блюдо.

– Прошу меня извинить, – сказал Ник, бросая взгляд на телефон.

С мягким звуком динг ему пришло сообщение. Он принялся печатать что-то в ответ, а я пригубила вина и шумно вздохнула, ставя его обратно на стол. Все было хорошо, не стоит слишком много волноваться и додумывать. Что бы я делала, если бы Каллен не оказался тут вместе со мной? Я бы ела сейчас в своей комнате, скорее всего, в одиночестве. Это было бы окей, но то, что происходило сейчас, мне по душе куда больше. Люди постоянно завязывают интрижки во время отпуска, а потом возвращаются к своим обычным жизням. Не то чтобы я собиралась завязывать интрижку с Калленом, ну, то есть мы можем еще поцеловаться, но дальше этого не пойдем… наверное… в смысле точно не пойдем…

– Ты в порядке? – мягко спросил Каллен, касаясь меня плечом.

Тут я поняла, что невидяще смотрю куда-то в пространство, пока все мое тело заряжается какой-то волнительной нервозностью, а разум улетает в далекие дали. Я скрестила ноги, и неожиданный выплеск удовольствия дал мне понять, что со мной могла сделать одна мысль о том, чтобы сблизиться с Калленом физически.

Я сделала большой глоток вина, дав себе время вернуться в реальность, и улыбнулась.

– Да, все хорошо. Я просто задумалась о сегодняшнем дне, он был довольно непростым.

– Но оно того стоило?

– Да. Еще столько предстоит сделать, и мы все очень стараемся закончить работу перед тем, как истекут сроки проекта.

Каллен кивнул.

– А тот парень, что был с тобой внизу, он тоже переводчик?

Он отпил немного вина, стараясь выглядеть не особенно заинтересованным, но я видела, как дернулась его челюсть, и подумала, а не мог ли он немного… ревновать? Ну да, конечно. У меня просто разыгралось воображение. С чего бы это Каллену Хейсу ревновать, учитывая, кто он такой по сравнению с другими мужчинами?

– Бен? Да, все верно. Он второй помощник, который работает под руководством нашего руководителя, доктора Моро. Его специализация – это средневековое французское оружие.

– Звучит как что-то на умном, – голос Каллена слегка надломился, и Ник оторвался от своего телефона и положил его на стол.

– Он… ну да, умный. Очень умный. Я рада, что мне довелось поработать с ним. В целом у нас получилась крайне выдающаяся команда.

– И ты ее часть, – сказал Каллен, улыбаясь мне.

– Ну, – засмеялась я застенчиво, – Я надеюсь, я не слишком отстаю.

– Уверен, это так.

Принесли нашу еду, и разговор пошел о работе Ника и о том, как они познакомились с Калленом. Не сказать, чтобы я слишком удивилась, узнав, что Каллен был трудным подростком. Даже когда я знала его еще мальчиком, я видела, что внутри него есть тьма. Отчаяние. Интересно, что и Ник, и Каллен не слишком обо всем этом распространялись в своих историях. Я увлеклась и внимательно слушала про тот период жизни Каллена, о котором я не имела понятия. Я узнала о том, как они с Ником впервые встретились, о тех годах, когда еда и крыша над головой были пределом их мечтаний. Рассказали они и о том, как впервые добились успеха. Каллен был упорным, он был бойцом, которого влекла мечта. Я уверена, это во многом ему эта парочка была обязана успехом.

Каллен много говорил и даже смеялся, но я чувствовала, что его что-то тяготило, какое-то общее мрачное состояние, которое я подмечала у него еще во время нашего первого знакомства годы назад. Я чувствовала, когда с ним что-то было не так, а он не хотел этим делиться. Мне и теперь хотелось поинтересоваться, почему у него порой бывает такой встревоженный вид, откуда в его взгляде столько ранимости, которую, думал он, наверное, никто не замечал. Может быть, никто действительно не придавал этому значения. Я думаю, Ник тоже.

В неярком ресторанном свете я заметила у Каллена под глазами темные круги, как будто он плохо спал.

Как только наш ужин был закончен и унесли все тарелки, Ник снова взглянул на свой телефон.

– Ой-ой. Мне нужно бежать. У клиента из Штатов рухнул сайт.

– Звучит не очень, – сказал Каллен.

– Ну да. Скажете официанту, чтобы включил мое блюдо в мой счет?

– Ага, все сделаем, – Каллен помахал рукой.

Мы попрощались, и Ник убежал. Он был так сосредоточен на телефоне, что чуть не врезался в официанта, который нес целый поднос с едой. Я поежилась от того, насколько близка была катастрофа, и улыбнулась Каллену.

– Мне тоже пора уже идти. Я очень устала, а завтра снова рано вставать.

Каллен убрал с моего лица локон, который не давал мне нормально посмотреть на него.

– А ты обязана завтра прийти?

– Ага, – зевнула я. – Конечно. Поужинаем завтра снова?

– До этого момента еще так долго.

– Я понимаю. Прости. Эта работа, она…

– …требует много сил, – закончил он за меня, слегка улыбаясь.

– Да, – из меня вырвался смешок.

Каллен как будто нахмурился, но затем все же улыбнулся.

– Я правда горжусь тобой, Джесси… тем, чего ты добилась. Я был уверен, что так все и произойдет.

– Спасибо, – я улыбнулась. – И ты… я тоже за тебя счастлива. Ты заслужил свой успех.

Он затряс головой и сделал такое выражение лица, будто то, что я сказала, как-то его задело. Это меня смутило. Не мог же он в самом деле сомневаться в собственном таланте?

– Спасибо, Джесси.

Он прошелся рукой по волосам, какое-то время смотрел куда-то мимо меня вдаль, а затем вновь взглянул на меня и улыбнулся. Но в глазах его не было веселья. Официант принес счет, Каллен расписался на нем и сказал, глядя на меня:

– Я провожу тебя к лифту.

– Хорошо. Ты живешь наверху? Ты, кстати, тоже выглядишь уставшим.

– Да. Я всегда плохо сплю на новом месте. Я пойду засяду за пианино, которое стоит в бальном зале. Вообще я приехал сюда, чтобы написать несколько композиций, которые я задолжал.

– Оу, я не знала. Ну, тогда мне будет не так совестно идти сейчас спать.

Мы оба встали и пошли к выходу из ресторана. Он взял меня за руку, и мы пошли к лифтам. Мы остановились возле них, и я заметила, что в лобби почти никого не было, но зато хорошо были слышны голоса посетителей ресторана, которые доносились до нас из коридора.

– Ты напишешь мне зав…

Каллен увлек меня в небольшой альков, не дав мне договорить. Я засмеялась было от неожиданности, но и это сошло на нет, когда он впился в меня губами, проталкивая свой язык мне в рот, заставляя меня постанывать. Он ответил мне рыком, почти болезненным рыком, и прижался ко мне. Я обняла его, запустив руки ему в волосы, ощущая, как возбуждение быстро охватывает меня. Буквально сразу. Никогда до этого я не была так сексуально возбуждена, и мне хотелось еще. О боже, я хотела обвить его бедра и вжиматься в него, ощутить его кожу на своей. Я хотела…

Он оборвал поцелуй почти так же быстро, как начал. Он отступил, его грудь опускалась и поднималась, влажные губы раскрыты от поцелуя, а выражение лица… страдальческое, а может быть, и отчаянное.

– Доброй ночи, Джесси.

– Доброй, – пробормотала я, наблюдая за тем, как он уходил.

Я была ошеломлена, у меня кружилась голова. Стоя около стены, к которой он всем телом прижимал меня секунду назад, я не знала, что мне делать. Я вспомнила, как он выглядел вчера, когда мы гуляли по церковным руинам и он напевал какую-то мелодию: он был спокоен, он был счастлив. А теперь я увидела его совсем другим: расстроенным и встревоженным. Словно мой печальный принц. Сон с меня как рукой сняло. Я чувствовала, что Каллен нуждается во мне. Возможно, он хотел от меня не одного только физического контакта, просто не знал, как об этом попросить. Так что он не попросил меня вообще ни о чем.