Слова Артёма сами собой вынудили меня внутренне подобраться.

Какое-то волнение брата… оно было не очень естественным, скорее, больше походило на переживание, пусть и хорошо замаскированное под привычную порывистость, означающую, что дома могло что-то пойти не так. Мои пальцы, хранившие ночную прохладу и сырость уличного тумана, непроизвольно сжали плотную, шершавую ткань маскхалата на его плече.

— Матушка? — я переспросил, внимательно вглядываясь в его напряженные глаза, внутри которых дрожали отблески редкого металлического цвета. — Скажи толком, что там стряслось? С ней все в порядке?

— Да, с ней всё хорошо, Саш. — Артем судорожно сглотнул, делая несмелую попытку унять дыхание после быстрого бега по раскисшей грязи переулков. Видимо, он уже давненько пытался меня найти, но не знал где именно я находился. — Просто… не знаю, как объяснить, к нам зашла Аня, буквально полчаса назад. Они с Алисой сели на кухне и зашептались о последнем выходе. Ну а матушка, стоило услышать, что вы только-только пришли с задания, сразу попросила позвать тебя, да как можно быстрее.

Я облегченно, но очень шумно выдохнул.

Самое главное, что физически все были целы и здоровы. Однако, душевный покой членам нашей семьи только снился, да и вообще, он был куда как более дефицитной вещью, чем та же чистая вода или патроны, используемые регулярными подразделениями. Вейла же, припоминая предыдущий диалог, лишь сочувственно вздохнула, но картинкой перед глазами намекала о всевозможных последующих для меня карах.

— Ну вот, стоишь, созерцаешь. — тихо прокомментировала наставница. — А так, подумал бы лучше о семье, и вообще, самый тяжелый бой тебе ещё предстоит. За то время, что я успела изучить ваш вид, успела понять, так называемое «материнское сердце» — это тебе не броня псиарха. И вообще, хватит стоять столбом, тебя там сыновий долг зовет.

Мы двинулись в сторону жилой зоны, где нашей группе были выделены несколько квартир. Минуя покосившиеся столбы и полуразрушенные заборы, проходили вдоль возведенных баррикад из мешков с битым кирпичом. Наше нынешнее пристанище располагалось в очень благопристойной девятиэтажке. Помимо нас, там ещё жили некоторые из офицеров Маркова и часть медицинского персонала.

На самом подходе к неприметной металлической двери с деревянными вставками, я почувствовал едва уловимый, но уже ставший мне родным запах.

Изнутри тянуло ароматным чаем, приправленным чем-то ягодным, издали напоминающим смородину. Этот «вкус» был прямо какой-то машиной времени, выдергивающей меня из сурового мира выживания и ран в мирное прошлое.

Чтобы не стоять столбом, как истукан, потянул дверь на себя, слегка пригибаясь под невысоким косяком и вошел в прихожую.

Здесь было темно, мы, как и многие другие, экономили электричество. Хотя на наше здание выделяемая «квота» была почти неисчерпаемой. Однако лишь из-под неплотно прикрытой кухонной двери пробивались тоненькие полоски теплого желтого света.

Скинув с себя тяжелые, облепленные грязью ботинки, поставил их в сторону и аккуратно повесил влажный маскхалат на деревянный крючок. Теперь я остался в одном черном термобелье поверх тела и штанах карго. За моей спиной раздевался Артем, сразу направившись в сторону ванной.

Тем временем, со стороны кухни доносился негромкий, уютный гул голосов. Я же замер на пороге, не желая разрушать потрясающий для обитателей момент.

Там, за круглым раскладным столом, накрытым на удивление чистой скатертью, сидели трое. Моя младшая сестра Алиса, одна из близнецов, забавно поджимающая под себя ноги, она очень увлеченно махала руками, изображая какие-то фигуры в воздухе. Напротив неё устроилась Аня. По сути, за это время, она стала ещё одним членом нашей семьи, можно сказать самой младшенькой. После прошедшей миссии она уже успела смыть с себя дорожную пыль и сейчас переоделась в чистый, хотя явно великоватый для неё свитер. Её пальцы бережно сжимали фаянсовую кружку, с поверхности которой поднимался густой, ароматный пар.

— И что они… о-они прямо так и полезли под лапы этих тварей? — тихо, чуть заметно заикаясь, спрашивала Аня, широко распахнув свои сапфировые глаза.

— Ой, Ань, да они что только там не делали, видимо, полученные силы ударили в голову. — Алиса фыркнула, не отрывая взгляда от собеседницы, но даже так, внутри голоса проскользнула плохо скрываемая ирония. — Хотя сколько им не говорила об этом, но, как мне ответили, что вообще может девушка в этом понимать?

— Кто посмел обидеть мою любимую сестренку? — негромко спросил я, сделав пару шагов внутрь кухни и слегка улыбнувшись присутствующим.

Девчонки синхронно вздрогнули.

Алиса тут же засияла, как лампочка, и вскочила с насиженного места, намереваясь по своему обыкновению повиснуть у меня на шее. Но наткнулась на суровый взгляд женщины, сидевшей в самом углу, возле слегка гудящей плиты.

Матушка, она сидела неподвижно, укутавшись в пуховой платок, найденный где-то в этой же квартире, когда мы начали её облагораживать и разбирали мусор. Её лицо, некогда гладкое и светлое, сейчас казалось высеченным из какого-то причудливого камня. Каждая небольшая морщинка на лбу, теперь была словно летописью наших общих потерь. Она не смотрела на девчонок и не смотрела на стоящий, дымящийся чайник. Её взгляд, по-своему глубокий и бесконечно усталый, наполненный затаенной, не проходящей болью, был устремлен в сторону окна.

Даже не вглядываясь, я прекрасно понимал о чем она думает. Каждый раз, стоило раздаться тревоге, стоило нам уйти за пределы охраняемого периметра, она тут же видела перед глазами одну и ту же картину.

Отца.

Точнее, то, во что он превратился, когда они сбегали… Человек, который учил нас никогда не врать, под воздействием энергии Изнанки превратился в безликое и яростное порождение. Хотя вот тут… тут, пожалуй, слишком сильно расходилось мнение у них на счет него. Близнецы верили, что он жив и смог сохранить ясность разума, а все остальные, кто был в курсе, только и крутили пальцем у висков.

Я же медленно обошел стол, стараясь ступать как можно тише, и опустился на колено прямо рядом с ней, положив ладони на её сухие руки.

— Мам. — тихо позвал ту. — Я пришел.

Она перевела на меня взгляд, а её пальцы слегка дрогнули под моими. Женщина с какой-то отчаянной нежностью прикоснулась к моей щеке, ведя по той самой свежей царапине.

— Саша… — её голос был едва ли слышимым, и немного сухим, чем-то он напоминал осеннюю листву. — Мне Анечка говорила, что вас опять куда-то отправляли, прямо с самого утра. Пожалуйста, скажи, что теперь вы будете тут хотя бы недельку. Вы ведь только сегодня вернулись, сынок. Зачем же ты на себя всё это взваливаешь? Разве мало у нас военных? Ты бы мог работать по специальности…

— Мам, не только отправляли, но и отправляют. Ты ведь понимаешь, что так не получится. Я же одаренный. — мягко, отрицательно покачал головой, чувствуя, как внутри из стороны в сторону заворочался тяжелый ком вины. Мне, конечно, очень не хотелось лгать. Но и всей правды, безусловно, ей точно знать не следовало. — Там… обещаю, что после следующего задания я постараюсь взять отдых. Правда. — подхватив её ладонь, прижал своими руками, в надежде, что получится передать ей немного уверенности.

Матушка закрыла глаза, и из-под глубины её ресниц, медленно, нарочито неторопливо, выкатились слезинки, потерявшиеся где-то в глубоких морщинах у губ. После чего она тяжело, со свистом вздохнула.

— Ты… ты всегда умел найти оправдания своим действиям, Саш. Весь в отца… тот тоже твердил про ответственность, пока… — она осеклась, и в этот момент её собственные руки прямо под моими ладонями стремительно похолодели. Она молчала буквально несколько секунд, словно собираясь с силами, а затем вновь открыла собственные изумрудные глаза, всматриваясь в меня с такой силой, как если бы пыталась запомнить каждую, даже самую минимальную черточку моего лица. — Самое главное будь осторожен, сын. Умоляю тебя. Если и ты когда-нибудь не вернешься… я просто не переживу этого. Алиса, Артем. Они ведь на тебя смотрят как на бога. Можно сказать, что ты единственный кто их удерживает. Не дай им сломаться.

— Обещаю, мам, правда, все будет хорошо. — я прижался лбом к её коленям, улавливая привычный запах дома. — Мы всегда умели найти выход, и этот раз не будет исключением.

— И… вот еще что. — мама чуть заметно улыбнулась, в её взгляде на пару мгновений мелькнуло прежнее тепло. — Вы бы почаще заглядывали вместе с Ритой. Посидели бы, чай попили. А то девочка совсем ведь извелась. Я же вижу, как она на тебя смотрит. Ты почему невестку совсем не приводишь домой?

— Мама! — возмутился я. — Ещё рано говорить такие вещи… но мы обязательно придем. Вот вернемся с задания, и сразу к тебе. Я, Рита, Нюхач и наши сорванцы близнецы. — поднимаясь на ноги, почувствовал, как в голове раздался голос Вейлы.

— Время, Алекс, часики то тикают, а нам скоро уже выходить.

На фоне нашего тихого разговора, стараясь не мешать, Алиса с Аней тихо перешептывались. Сестра то и дело пыталась подсунуть моей ученице печенек да ещё какой-то еды к чаю, забавно считая, что она слишком уж худая. А Аня, причудливо морща носик, возвращала все обратно в тарелку близняшке.

— Алиса, п-прекращай! — тихо возмущалась девушка. — Я так всю гибкость свою р-растеряю!

— Тю, вот уж мне, тоже, причина! — упрямо шептала в ответ Алиса. — Тебе, чтобы растерять гибкость, надо стать габаритами как Форсун, во-о-от такой. — раскинула она руки на всю ширину, как бы пытаясь показать размер.

Так, слушая их диалог, я подошел к выходу из кухни. Минуты домашнего тепла, это, конечно, очень хорошо. Но пора было заняться делом. Повернувшись в сторону, бросил взгляд на молчавшего все время Артема.

— Артём, подойди. — позвал его, выходя в полумрак прихожей.

Брат мгновенно последовал за мной, только лишь вопросительно хмыкнув. Я же залез в карман штанов, вытаскивая оттуда сложенный вчетверо листок бумаги, на котором быстро успел набросать список команды и кое-какие инструкции.

— Держи. — протянул ему записку, понизив свой голос до шепота. — Здесь список ребят, которых надо обойти лично. Передай им, чтобы были готовы к выходу из третьего ангара через четыре часа. Пусть будут в полной боевой выкладке. Особенно важно. — поднял я палец. — Сначала зайди к Нюхачу, пусть с тобой пройдется по остальным. Справишься?

Артем бережно взял листок, мгновенно меняясь в лице. Оно стало слишком серьезным, более взрослым что ли. После чего парень кивнул, запрятав записку глубже, в карман.

— Сделаю, Саш, все будут на месте. Не переживай.

— Давай, и самое главное, будь готов сам.

Брат лишь коротко кивнул, накидывая обратно маскхалат и бесшумной тенью выскользнул за дверь, растворяясь в темноте коридора. Я же остался один в прихожей, продолжая слушать, как на кухне стучат чашки и тарелки, и как девчонки продолжают тихо спорить о слабостях монстров. Мой мир снова сужался до размеров игольного ушка в предвкушении возможности лечения Сережи.

* * *

Глубокие подвальные ярусы старого завода, построенного ещё в дореволюционное время, расположенного где-то на границе обжитой территории, отвоеванной у монстров и соседствующей нейтральной полосы, почти никогда не освещались солнцем из-за бурной растительности. Здесь царил осязаемый полумрак, густо замешанный на сырости от свежевыпавших осенних дождей и запахе старого известняка пополам с проржавевшими железными сваями. Вода, сочившаяся сквозь трещины в потолке, размеренно и ритмично капала в глубинах, создавая угнетающее и сводящее с ума звуковое сопровождение.

Кап… Кап… Кап…

Каждый всплеск отчетливо разносился под нависающими сводами, словно отсчет времени до чьего-то смертного приговора.

В самом дальнем углу безлюдного помещения, где когда-то размещалась одна из производственных линий, сейчас все было завалено обломками деревянных ящиков и производственного хлама. Можно было подумать, что место вымерло от чумы, если бы не легкое марево света.

Холодный, синеватый луч, был направлен строго вниз, высвечивая лишь небольшой пятачок грязного бетонного пола и пару силуэтов, в которых нельзя было узнать кому именно они принадлежали, замершие друг напротив друга. Рядом с этим световым пятном, тьма казалась особенно плотной, почти осязаемой, скрывая саваном лица и четкие контуры фигур.

Атмосфера между этой парой была пропитана чистой и концентрированной угрозой, скрывающейся в самых недрах. Казалось, что каждое сказанное ими слово может стать для кого-то последним. Здесь не звучало имен, и не звучало званий. Только чистый расчет чуждой, давящей воли.

Одна из фигур, сначала стоявшая, вдруг запрыгнула на ящики, и свесила ноги. Этот человек, или монстр, находился на импровизированном возвышении, из-за чего его тень, ломаными углами уходила вверх, теряясь где-то рядом с потолочными балками. Можно сказать, что вся поза выражала абсолютную, ледяную уверенность в собственном превосходстве. Оно не совершало лишних движений, просто наблюдая, подобно карающей деснице.

Второй силуэт стоял чуть ниже, то ли специально, то ли случайно оказавшись прямо в центре холодного света. Его фигура выглядела более хрупкой, по сравнению с «коллегой», и гораздо более напряженной. Словно человек в любую секунду ожидает получить удар в спину. Руки этой фигуры были спрятаны под полы плаща, а голова опущена вниз.

— Инструкции предельно просты. — раздался сверху голос. Он был достаточно странным, глухим, лишенным доброжелательных и живых интонаций. Как если бы владелец использовал устройство, способное его изменять, или прямо перед ртом была механическая мембрана, плотно прилегающая к губам. — Объект идентифицирован, никаких ошибок быть не может. Твоя задача дождаться подходящего момента.

Сверху вниз, пролетев в воздухе, мелькнул небольшой предмет. Вторая фигура, на каких-то инстинктах, вытянула руку вперед и перехватила его на лету.

В синем свете неожиданно блеснул какой-то продолговатый прибор, устройство, размером едва ли больше обычной ладони. Его корпус был выполнен из отполированного металла, который по идее должен был бликовать, но этого не делал. А по самому центру тянулась узкая полоса индикатора, пока что мертвая и темная. На стыках же панелей, едва заметно проступали тонкие прожилки, издалека напоминающие структуру кристаллов.

— Что это такое? — голос второй фигуры был тихим, хриплым и сдавленным от подступающего к горлу страха. В нем нельзя было угадать, кому именно он принадлежал, ровно по той же причине, что и голос первого оратора.

— Инструмент. — коротко отрезал собеседник все ещё сидящий на ящиках. — Кое-какая из новых разработок, этакий модифицированный деструктор. В любом случае, для тебя это не так важно. — махнув капюшоном, силуэт продолжал. — Тебе необходимо активировать прибор наверняка, ошибки быть не должно. Понимаешь?

Вторая фигура замерла, разглядывая цилиндр в собственных пальцах. Металл привычным образом покалывал иглами холода. Почти обжигая кожу сквозь плотную ткань перчатки.

— Наверняка… — эхом вторил второй неизвестный, от чего-то мимолетно почувствовав горечь. — Вы же понимаете, что для этого требуется… Прямая фиксация… А сколько времени потребуется?

— Самое минимальное… контакт должен продлиться не менее десяти секунд. — сухо ответил механический голос сверху. — После этого устройство извлечет необходимые данные, и его можно будет «отсоединить». — по какой-то причине, неизвестный сделал акцент на последнем слове. — Как только индикатор загорится красным, значит прибор готов к передаче.

В пространстве снова повисла тяжелая и удушливая тишина. Было слышно, как где-то далеко-далеко, в глубинах разрушенных вентиляционных шахт воет осенний ветер, и приносит с собой отдаленные звуки жизни.

Кап… Кап… Кап…

Неумолимо, стихия продолжала методично разрушать бетон под ногами.

— А… другие варианты? Есть? — вторая фигура приподняла голову, хотя область лица по-прежнему оставалась в тени. — Может есть иные способы вытащить те файлы, не уничтожая всю область данных? Можно ведь обойтись без… без этого.

— Нет, никаких вариантов нет. — собеседник ответил моментально. Можно было физически ощутить изменения воздуха, уплотнившегося вокруг них на пару секунд. — Любые иные комбинации не приведут к успеху. Твои сомнения нецелесообразны. Ты ведь знаешь.

Тот, кто стоял в центре круга, судорожно вздохнул, а его плечи опустились вниз. Словно на них упал колоссальный вес невидимого груза. Махнув рукой, прибор исчез где-то внутри плаща.

— Я… я всё понимаю. — тихо, почти беззвучно пришел ответ. — Надеюсь, что вы выполните свою часть сделки.

— Само собой. — кивнули в ответ.

— Но… понятно относительно использования прибора. А в нерабочем состоянии? Его не смогут засечь? Ведь это будет крестом на моем пребывании тут, меня просто раскусят. И… не факт, что у меня вообще получится довести процесс до десяти секунд, как и в принципе его начать.

Тень за спиной сидящего шевельнулась, а фигура дернулась вперед. Лица до сих пор не было видно, но изнутри будто повеяло могильным холодом.

— Это твоя задача, и твоя проблема. Сделай так, чтобы у тебя всё получилось. — безжалостно и ровно отчеканили сверху. — Мне нет никакого дела до твоих трудностей. Как говорится, извини, но справляться придется лично. Тебе и без того было дано слишком много преимуществ. — откинувшись назад, этот неизвестный запрокинул голову вверх, как бы насмехаясь. — И вообще, большую часть твоих проблем за тебя уже решили. Начиная от жизни и безопасности, заканчивая пребыванием в этом лагере. Ну… а если ты подведешь нас… пуля от местных покажется тебе самым милосердным исходом из возможных.

Фигура внизу ничего не стала отвечать, лишь медленно опустила руки, а голова снова поникла. От чего весь силуэт словно стал еще меньше, чем был до этого, раздавленный чужой, непреклонной волей.

— Все, теперь иди. — бросил собеседник. — И помни, что не меньше десяти секунд.

Луч света внезапно моргнул и полностью погас, погружая подвальное помещение в абсолютную, непроглядную тьму. Спустя минуту в этой темноте раздался тихий, немного шуршащий звук шагов. Кто-то бесшумно удалялся в глубины заброшенных туннелей кирпичного завода.

Оставался лишь монотонный, сводящий с ума стук падающей воды, отсчитывающий часы до начала шторма, или наоборот, до его конца?

Кап… Кап… Кап…