— То, что немцы отсекли 8-ю армию и прижали ее к Таллинну, ничего страшного не произошло — из всей 4-й танковой армии осталась только одна «панцер-дивизия», да пара мотопехотных. К тому же до побережья Финского залива они продвигались две недели — много ли бронетехники осталось?

Задав вопрос, Евдокимов хмыкнул — к концу ноября с танками в вермахте стало совсем плохо. Все полки сведены в один батальон, да и роты того в некомплекте. По сводкам Генштаба даже советская «всевидящая», как мифический циклоп после знакомства накоротке с Одиссеем, разведка установила точно — 3-я танковая армия Гота уведена в Германию, от нее остался только корпус из одной танковой и двух моторизованных дивизий. Для проведения контрударов хватит, но никак не для наступления. У Гепнера та же ситуация — но у него перед вторжением была всего одна дивизия с германскими «тройками» и «четверками». Две других с чешскими танками уже отсутствуют — 6-я лишилась всех своих Pz-35 (t), которые вообще давно не производятся, а от 8-й с Pz-38(t) еще с боев под Лугой остались «рожки да ножки», и она вот уже как два месяца восстанавливается в рейхе. Для укомплектования каждой германскими танками, которых требуется полторы сотни на пару батальонов, потребуется полтора месяца производства, при этом никаких отправок новых танков на фронт, для восполнения убыли. А ведь у Гота было четыре дивизии с чешскими танками, у Гепнера две, а ежемесячный выпуск Pz-38(t) максимум на полнокомплектный батальон.

— Противнику сейчас нужно или расформировывать 3-ю и 4-ю танковые группы — там полдюжины дивизий с «чехами», либо за счет ежемесячного производства восстанавливать их боеспособность. Как видишь, Алексей Иннокентьевич, экономика диктует свои жесткие правила армии, и панцерваффе тут не исключение, мы сами переживаем подобное. И как ты думаешь, какой вариант развития выберут в Берлине?

— Без танков немцы наступать не могут, я тут имею в виду возможность проводить «блицкриг». Клейст пытается проломить нашу оборону, поддержать свою пехоту, вот только с танками у него плохо. У румын их совсем не осталось — их целиком выбили, французские «рено», поставленные немцами из трофеев, никуда не пригодны, и тоже выбиты. Думаю, противник расформировывать «панцер-дивизии» не станет, а рассчитывает отсидеться в зимней кампании, отвести танковые соединения во вторую линию, и до начала мая восстановить их штатную численность за счет текущего производства.

— Правильно, и я так думаю, и маршал Шапошников также считает. Без танковых дивизий немцы лишаться даже минимальных шансов на победу. Вот потому уже в декабре мы должны перейти в контрнаступление, вот почему Ставка придержала танки, пусть фашисты думают, что у нас их мало. И мы тут пока не бросаем «тридцатьчетверки» в контратаки, придерживаем и самоходки — нужно дождаться момента, а там начнем. И как ты считаешь, где наше контрнаступление необходимо проводить? Вообще, имею в виду?

Евдокимов поморщился от порыва холодного солоноватого ветра, под сапогами хлюпала грязь. Первая половина ноября была еще теплой, но сейчас зарядили дожди, и дорога от Николаева на Одессу превратилась в бездорожье. А тут еще мостик через речушку рухнул, и сейчас бойцы его почти восстановили, а они с начальником штаба прогуливались рядом с завязшим вездеходом ГАЗ-61, позади и впереди которого двигались два новеньких Т-60 — эти малые шести тонные танки начали поступать в войска. Выпуск машин наладили в Москве и Харькове, а вот на ГАЗ не стали — Сталину понравился будущий Т-70 и СУ-76, и он «придержал» решение ГКО до конца января, когда эти машины будут полностью готовы, и можно будет начинать массовое серийное производство, и не только в Горьком, но и в Сталинграде. Причем сакральная цифра в десять тысяч машин за полугодие сохранилась.

Это решение абсолютно правильное — «горячка» от летнего катастрофического разгрома прошла, в Харькове наращивают выпуск «тридцатьчетверок», переваливший за черту по десять танков ежедневно, и уже достигший дюжины за сутки. И еще собрались производить Т-34 в Нижнем Тагиле, тоже с дизелями, в то время как в Горьком и Сталинграде уже устанавливают старый проверенный на «бэтешках» и Т-28 двигатель М-17Т, других все равно нет, а тут хоть что-то. Так что острая надобность в легких «эрзац»-танках пропала, с октября БТ и Т-26 массово переделывают в САУ с 76 мм УСВ и 57 мм противотанковыми ЗИС-2. Так что нынешней зимой немцев можно просто задавить бронетехникой — расчеты показывают, что шести-семи тысяч машин тяжелых и средних танков, а также САУ, вполне хватит повоевать до апреля, с учетом текущего производства для восполнения потерь.

— Выйти на «старую» границу на всем протяжении, за весну восстановить оборонительные позиции на случай наступления противника — а немцы будут атаковать, у них ничего другого не остается. Но теперь только на одном направлении — на другие у них танков не останется.

— И где на твой взгляд они сосредоточат силы, если мы им зимой трепку устроим, — Евдокимов хмыкнул — «прогноз» оказался удивительно точный, ведь 1942 год в той реальности так и пошел.

— Если зимой отобьем Смоленск, Бобруйск и Борисов, выйдем на Березину, то наступления на Москву уже не будет. На Ленинград тем более — там наших войск много, при этом местность блицкригу не способствует. Остается днепровская «дуга» — отсечь наш фронт, окружить Киев, и рваться на Донбасс. Там наш экономический центр, в Харькове стратегически важные заводы. И еще нужен Крым — оттуда бомбардировочная авиация может дотянуться до нефтепромыслов Майкопа и Грозного, а там и до Баку, разбомбить сталинградские заводы. Это несет определенные стратегические перспективы, пусть не победить, но затянуть войну на возможно долгий срок. В Берлине не могут не понимать, что упустить стратегическую инициативу в войне против нас погибельно. К тому же когда нам помогают союзники.

— Пожалуй, так и будет, анализ ситуации точный.

Евдокимов только качнул головой и посмотрел на бойцов. Те мостик закончили, можно было ехать дальше. Но взглянув на небо, похолодел — в последний момент он неожиданно увидел вывалившиеся из-под низких облаков истребители с характерными «худыми» фюзеляжами.

— Воздух!!!

Рядом кто-то заполошно закричал, у Василия Павловича проснулись рефлексы — толкнул Антонова за броню Т-60, но сам уже не успел. Стрельбу с неба еще услышал, и тут чудовищный толчок швырнул его на землю. Ноги подломились, он перестал их чувствовать, а взглянув, даже не успел испугаться. И левой руки тоже не было, вместо нее какой-то обрубок, из которого хлестала кровь. Перед глазами все разом померкло, и это было спасением от той чудовищной боли, которая навалилась на истерзанное за какие-то доли секунды тело, в которое угодила очередь из снарядов и пуль…

За апрель-май 1942 года в Германии выпустили всего полторы сотни Pz-IV с новой длинноствольной пушкой в 43 калибра. И до конца года еще семь сотен таких танков, но уже с пушкой в 48 калибров. И это было все — две тысячи «четверок» и «троек» с усиленным вооружением позволили добраться до Сталинграда, на этом успехи панцерваффе закончились — как только противник перестал допускать ошибки, произошел «коренной перелом» в войне, тем более за год было сделано двенадцать с половиной тысяч Т-34, две с половиной тысячи КВ и девять тысяч легких танков Т-60 и Т-70. Против такого численного перевеса русских и три тысячи приплюсованных «мардеров», штурмовых орудий с «длинными руками» и танков с «окурками» уже не помогли вермахту войну вытянуть…