— Мой фюрер, в моей армии просто не осталось танков для выполнения поставленной задачи. Потому нам не удалось прорваться за Десну, у русских войск оказалось намного больше. Да еще эта непролазная грязь — нужно подождать, пока ударят морозы, чтобы сковало этот ужасный украинский чернозем, в который гусеницы наших танков уходят полностью.

Гудериан был зол, и не скрывал раздражения, но в присутствии Гитлера ему поневоле приходилось сдерживаться. Как ни странно, но кампанию на восточном фронте он отнюдь не считал проваленной, хотя стало ясно, что «Барбаросса» построен на неверных расчетах — дивизий у русских оказалось намного больше, чем ожидалось. В планах ОКХ фигурировали всего полторы сотни пехотных соединений противника, на самом деле их поначалу оказалось на полсотни меньше, потому удалось достаточно быстро продвинуться вглубь территории на триста, а кое-где до пятисот километров. Но тут наступающие совершенно неожиданно уткнулись не просто в бетонные сооружения «линии Сталина», которые должны были быть неподготовленными к обороне и без гарнизонов, но оказались битком набитые свежими кадровыми дивизиями, которые непонятно откуда взялись у большевиков целыми армиями. Затем хлынула орда стрелковых бригад, пусть небольших, в четыре с половиной тысячи личного состава, но их оказалось много, необычайно много — счет сразу пошел на десятки. Причем бригады развертывались из обычных кадровых полков, но уже прошедших бои, обстрелянных, в них направлялись лучший по качествам контингент и самое новое оружие — вся Россия оказалось огромной фабрикой по его производству. В сами дивизии, оставшиеся в двух полковом составе, немедленно отправляли резервные батальоны, из которых уже на фронте укомплектовывали недостающий полк.

Примитивный подход, совершенно необычный, но оказавшийся очень действенным — на формирование пехотного батальона уходило всего две недели, необычайно короткий срок, а по мобилизации они уже в июле хлынули на фронт сотнями. И это сразу ощутили штабы во всех группах армий — русских соединений заметно прибавилось, а их качество вроде как даже повысилось, по мере накопления противником боевого опыта. Уже с конца июля у большевиков также стали отмечать твердое и энергичное руководство боевыми действиями, вполне квалифицированное, что сразу связали с перестановками в руководстве — немцы были прекрасно осведомлены, что маршал Шапошников бывший полковник царской армии, очень опытный генштабист. К тому же пехоты с конницей у русских всегда исторически было много, но самым неприятным сюрпризом оказалось то обстоятельство, что у противника теперь появилось очень много артиллерии, включая тяжелую, которой в прошлой войне не то, чтобы в полевых дивизиях, в корпусах практически не имелось. И танки, неприлично огромное количество — вот оно прямое следствие проведенной индустриализации.

— Что вы можете предложить, Гудериан⁈ Я устал от стенаний генералов — они должны были разгромить русских к сентябрю, но сейчас уже идет ноябрь, а долгожданной победы панцерваффе я так и не увидел, только слышу каждый раз пустые обещания. До Петербурга вермахт не дошел, этот умник Манштейн не только дал позволить разгромить свой корпус, но попал в плен к этим азиатам. Генерал Гот потерял свои танки под Лепелем и Невелем, и сейчас 3-я танковая армия является настолько искалеченной, что ее пришлось отводить на пополнение в рейх, а на фронте оставить всего одну дивизию, в которую я приказал собрать все имеющиеся танки.

Гитлер громко говорил, но Гейнц Гудериан терпеливо молчал — потери действительно были огромными, особенно в легких танках и «панцер-ягеров» на шасси «единички, которых русские выбили больше полутора тысячи машин из двух тысяч имевшихся к началу войны. Пополнением поступило до четырехсот легких танков, на одну половину 'двоек», другую чешских Pz-38(t). Еще две сотни поступят за ноябрь и декабрь, но большевики за этот срок уничтожат гораздо больше. Легкие танки со слабым бронированием обречены в условиях прорыва эшелонированной обороны, а защищать собственные позиции русская пехота хорошо умеет еще с царских времен, тут вражеской инфантерии отдавали должное все германские генералы.

— Наше производство не может удовлетворять запросы генералов — вы понесли непозволительно большие потери. С невероятными трудами уже с сентября ежемесячно делаем по три сотни хороших двадцати тонных германских танков и штурмовых орудий, однако вы ухитряетесь потерять машин больше. Так что воюйте тем, что осталось, панцер-дивизии, в которых уже нет танков, нужно отводить в тыл на пополнение. Вам и Клейсту хватит по два корпуса, Гепнеру одного — сведите в них все танки. Мы временно переходим к обороне, но как только ударят морозы, необходимо выйти на всю линию Днепра, срезав все вражеские «выступы», особенно тот, что между Днестром и Бугом, и взять, наконец, Киев. Фельдмаршал фон Лееб получил от меня указание разбить русских в Эстонии, он там возится с ними непозволительно долго. На выгодных рубежах переждем весеннюю распутицу, и в мае начнем новое наступление, более решительное. Во время затишья полностью восполним потери панцер-дивизий новыми танками, выпуск к этому времени возрастет ежемесячно до четырех сотен Pz-III, Pz-IV и StuG-III, причем все они получат новые длинноствольные пушки, как меня заверили в управлении вооружений. И если они на этот раз игнорируют мое указание, то я отрешу их от должностей и отправлю этих бездельников на фронт. Я покараю их за своевольство, уже сейчас можно отправить виновников в отставку без права ношения мундира, чтобы другим неповадно было.

Вот здесь Гудериан был полностью согласен с фюрером — тот распорядился в прошлом году поставить на «тройку» 50 мм со стволом в 60 калибров. Но чиновники из ОКХ решили обойтись стволом в 42 калибра, и когда танкисты столкнулись с КВ и Т-34, то ужаснулись — пушка оказалась непозволительно слабой, а 75 мм «окурки» вообще бесполезными. Теперь хоть начнут устанавливать длинноствольные орудия, будет тогда, чем бороться с противником. Ситуация действительно критическая — из двух тысяч ста Pz-III, Pz-IV и StuG-III на начало войны большевиками безвозвратно выбита половина, еще четыре сотни машин в ремонте, а новой бронетехники этих типов поступило едва семьсот единиц, ведь частью ушли в Африку и остались в рейхе, в резерве и для обучения новых экипажей. Ситуацию исправил Гитлер — приказал отвести в тыл обескровленные панцер-дивизии на пополнение, да и отдых тоже не помещает. Одно хорошо, у большевиков танков осталось мало, КВ и Т-34 редко появляются на поле боя, еще реже «виккерсы» и «кристи», а появившаяся новая танкетка с 20 мм пушкой типичный «эрзац» военного времени, мишень для противотанковых пушек.

— Резервы будут, Гудериан — в декабре отправим семь новых пехотных дивизий, в январе еще тринадцать, а к весне сразу два десятка. Все танковые дивизии за зиму пополним, но в полках будут теперь только по два батальона — на три не рассчитывайте, столько новых танков нет. Воюйте лучше, мы сейчас не можем обеспечить вас танками — наше производство только развертывается. Да и бензина стало меньше — нефтепромыслы в Плоешти постоянно бомбят. Так что нужно срезать этот «выступ» между Бугом и Днестром как можно быстрее, ради этого новые танки найдем. Запомните — в декабре мы должны занять все правобережье Днепра — и открыть ворота на восток!

Гудериан промолчал — его шокировала цифра в четыре десятка резервных дивизий, ничтожно малая величина в сравнение с теми соединениями, которые уже успели развернуть русские…

В декабре 1941 года заводы рейха выпустили 40 Pz-III с длинноствольной 50 мм пушкой, уже способной бороться с броней русских танков на дистанциях до полукилометра. За 1-е полугодие 1942 года выпустили чуть больше одной тысячи штук, что ни шло ни в какое сравнение с числом «тридцатьчетверок» — почти четыре с половиной тысячи…