— Армии нужно продержаться два-три дня, мы еще пока можем цепляться за речные рубежи, и против нас пока только один вражеский танковый корпус. Только один — надо держаться из последних сил.
Командарм-13 генерал-лейтенант Филатов выглядел плохо, воспаленные от усталости глаза отсвечивали кровавыми прожилками. Не лучше выглядели и другие генералы, а также штабные командиры, собравшиеся на совет в небольшом городке Толочин, что на Друти — небольшой речке, протекающей между Березиной и Днепром. И войска ими возглавляемые, сейчас являлись не больше, чем тенью от себя прежних.
За Березину успели отступить оба стрелковых корпуса, в дивизиях осталось едва по пять-шесть тысяч личного состава, несмотря на постоянные «вливания» в их ряды бойцов и командиров из разбитых частей и подразделений, явившихся на сборные пункты. Полки были давно сведены в два батальона, а из двух артиллерийских полков в дивизиях остался один. Под началом комдива Юшкевича, командира 44-го корпуса, отходили 64-я и 108-я стрелковые дивизии, а генерал-майор Ермаков отвел 100-ю и 161-ю дивизии своего 2-го стрелкового корпуса, В самом городе собиралась держать оборону 1-я Пролетарская дивизия, подошедшая 28 июня к Борисову — она сейчас прикрывала отход 13-й армии.
Удержаться на Березине не удалось, войска вначале отошли на восточный берег Начи, но противник продолжал давить, пришлось отступить за Бобр, а вчера получили из Могилева разрешение отойти за Друть. И это были все войска, что остались в распоряжении — далеко в тыл отправили совершенно растрепанный 4-й воздушно-десантный корпус и 209-ю дивизию. За Оршу отвели на пополнение 20-й механизированный корпус, сохранивший боеспособность — в нем насчитывалось, без учета выведенной из состава 210-й моторизованной дивизии, свыше двенадцати тысяч бойцов и командиров, с автотранспортом, но совершенно без танков, которых и так не имелось в составе — корпус предполагалось обеспечить бронетехникой во второй очереди, не раньше осени. Но взамен в дивизии была передана дополнительная артиллерия, которую удалось сохранить. Теперь в обе танковые дивизии поступят, как недавно узнали, переданные из прибывающих на фронт механизированных соединений Т-26 и КВ. В Москве приступили к переводу на «сокращенные штаты», что на взгляд многих было абсолютно правильной мерой — бронетехника использовалась в боях крайне расточительно, ее зачастую просто бросали из-за малейших поломок. Теперь танков по штатам будет намного меньше, и командиры поневоле начнут их беречь — в директиве Ставки специально указывалось проводить эвакуацию танков своевременно, при этом категорически запрещались лобовые атаки легкими танками…
— Наш правый фланг совершенно открыт — между Толочиным и Лукомским озером совершенно открытое пространство. Но туда начато выдвижение 20-й армии генерал-лейтенанта Курочкина, в составе 61-го и 69-го стрелкового корпусов. Так же туда одновременно выдвигаются 5-й и 7-й механизированные корпуса. Совокупно четыре танковых и семь стрелковых дивизий, которые нанесут решительный удар и отбросят германский 47-й моторизованный корпус за Березину. От Днепра начинается выдвижение 21-й армии генерал-лейтенанта Герасименко — в ее составе пока три стрелковых и 25-й механизированный корпуса, которая займет полосу южнее нас. Нас подкрепят «плечами», поддержат — теперь мы не будем сражаться в одиночестве.
Впервые за долгое время Филатов улыбнулся, и то была довольно странная усмешка, больше похожая на болезненную гримасу. Петра Михайловича только два часа тому назад поставили в известность о планах Ставки, с целью проведения наступательной операции с ограниченной целью — восстановить линию фронта на реке Березина. Две новые армии, да еще с поддержкой в виде трех мехкорпусов (шесть танковых дивизий), давали надежду, что зарвавшаяся 2-я танковая группа Гудериана будет разбита, отброшена к западу, и на этом все ее успехи закончатся.
Прибыло полтора десятка стрелковых дивизий, как раз та самая сила, которая могла полностью изменить ход сражения за Минск неделю тому назад — не одна, а три армии, легко отбили бы все попытки врага прорваться через «старую» границу, и, вне всякого сомнения, удержали не только Минский, но и Слуцкий укрепрайоны. Всего неделя, каких-то семь дней и ночей, пусть даже десять — если бы их переброска началась раньше, то все было бы по-другому. Но вот это самое извечное русское «бы» изменяло многое, и потерянного времени никогда не возвратить. Остается сражаться и надеяться на будущий успех — сил все же собрано немало, жаль, что в сражение вступит пока половина стрелковых дивизий, все остальные только перевозятся по железной дороге, или их эшелоны стоят на разгрузке.
— Оба мехкорпуса решено свести в конно-механизированную группу, придав одну из прибывших с Северного Кавказа кавалерийских дивизий. По крайней мере, мне так сказали, но кто возглавит ее, я не знаю. Впрочем, это неважно, удар будет нанесен определенно сильный, хотя дивизии и передали часть своих танков на восполнение убыли других механизированных соединений, в частности наш 20-й мехкорпус. Сейчас принимаются все меры, чтобы восстановить боеспособность танковых соединений.
Подполковник Иванов слушал командарма очень внимательно. Семен Павлович, как и другие генштабисты был крайне неприятно поражен умением противника сосредотачивать на главных направлениях мощные ударные группировки «подвижных» дивизий. В германские танковые группы входило по семь-восемь таких дивизий, распределенных по двум или трем корпусам. В противовес им попытались создать мощные механизированные корпуса из двух танковых и одной моторизованной дивизии — свыше тысячи ста танков и пушечных бронеавтомобилей в каждом. И такой корпус в составе Западного фронта был один — 6-й генерал-майора Хацкилевича, при этом почти половина были тяжелыми КВ и средними Т-34 и Т-28. Во всех остальных пяти корпусах — 11, 13, 14, 17 и 20 имелось совокупно столько же танков, причем исключительно легких Т-26 и БТ, танков новых типов было несколько десятков. И сейчас Генштаб спешно проводил реорганизацию — штатный состав танков был срезан втрое, моторизованные дивизии выводились из состава, их переформировывали в обычные стрелковые соединения. И теперь предстояло проверить непосредственно в сражении эффект от этой самой реорганизации, каких за последний год уже было немало…
Летом 1941 года в семи танковых дивизиях из состава механизированных корпусов РККА имелось достаточное число танков Т-34 — только на Западном фронте их было почти три с половиной сотни. Однако германское командование «тридцатьчетверки» не заметило — насколько бездарно были «слиты» эти машины, большинство из них просто брошено…