— Завтра к утру мы должны добиться результата, хотя бы западнее Полоцка выйти к реке. А вот на Лепельском направлении у нас одни неприятности — продвижение там не заладилось с самого начала, и вот уже третьи сутки бездарно потеряны, продвинувшись всего на три десятка километров. Проклятые болота, леса, дожди и большевицкие фанатики!

Командующий 3-й танковой группой генерал-полковник Герман Гот пребывал не в лучшем расположении духа, хотя поначалу посчитал, что выход его войск к Западной Двине не станет задачей чрезвычайной сложности. И хотя Полоцк прикрывали укрепления устаревшего типа, штурмовать их в лоб не следовало. Верховное командование предоставило возможность 3-й танковой группе действовать самостоятельно, и штаб быстро разработал план операции, на котором настоял сам Гот. Решено было обойти фланги Полоцкого укрепрайона, для чего были сняты с ликвидации «котла» в Налибокской пуще две дивизии 57-го моторизованного корпуса, который заменили подошедшие дивизии 5-го армейского корпуса. А вот 14-я моторизованная дивизия должна будет еще задержаться на два дня, возможно даже на три — окруженные русские отчаянно сопротивлялись, и постоянно проводили атаки, норовя вырваться из «котла». Причем мелким группам это порой удавалось, и они уходили в направлении Молодечно, а там бесследно растворялись в огромных болотистых лесных массивах.

Само продвижение дивизий панцер-группы на север, начатое с утра 2-го июля, встречено передовыми отрядами русских с чрезвычайным ожесточением — 19-я танковая и 18-я моторизованные дивизии только позавчера к полудню с трудом смогли смять несколько русских заслонов, что насмерть встали от Глубокого до Крулевщины. А возле последнего селения прогремел чудовищный силы взрыв, и ночное небо осветилось огненной вспышкой. Как выяснилось, большевики несколько дней в подряд оттуда вывозили боеприпасы с огромного склада, причем поездами и автомашинами прямо в Полоцк. И стоило 18-й дивизии продвинуться за ними следом, как ее авангард у Ветрино нарвался на огонь замаскированных дотов. Проведенная разведка показала, что дальше идет целая цепь всевозможных укреплений, занятых двумя кадровыми дивизиями, причем полнокровными, и усиленных не менее чем тремя полками тяжелой артиллерии. О штурме не могло быть и речи, и он сегодня вечером приказал генералу танковых войск Адольфу Кунцену не зарываться, а лишь демонстрировать присутствие у стен крепости. И попытаться завтра форсировать Двину у Дисны, благо сегодня танкисты очистили от русских южный берег, на котором русские продолжали оказывать сопротивление, и целыми бандами нападали в лесах, перейдя на диверсии. Но 57-й корпус это не остановит — 19-я танковая дивизия завтра переправится на ту сторону, а подошедшая 14-я моторизованная будет пока в резерве для развития будущего успеха. Ведь Полоцк можно будет обойти с северо-западного направления, и тогда русские окажутся в окружении, пусть пока неполном — поддержку смогут получать через Лепель.

— Проклятое место! Тут нет никаких достижений, одни потери!

Гот отмахнулся от жужжащих комаров — он специально приехал в небольшое местечко, с совершенно непроизносимым названием, которым едва удалось овладеть к вечеру, причем с большими потерями. И если верить карте, то до речки Эссе осталось всего десять километров, а там местность начинает «раскрываться», леса расступаются, и еще пройти семь-восемь километров до окраины Лепеля. При этом наступление ведется одновременно с четырех направлений, тремя танковыми и одной моторизованными дивизиями, и большевики ни одно из них не оставили без присмотра, все дороги превратились для соединений 39-го моторизованного корпуса в одно сплошное противотанковое препятствие. На котором нет предела самому гнусному человеческому коварству. Причем присущего именно диким азиатам, в полном смысле этого слова, или византийцам, ведь русские ортодоксы.

Такого количества всевозможных взрывных устройств никто из немцев не ожидал встретить. Были и мины, но чаще закопанные авиабомбы весом от центнера до четверти тонны и целые связки тяжелых шестидюймовых снарядов, которые подрывались всевозможными способами — от наезда, от подрыва по замаскированному проводу, от часового механизма, а некоторые сразу взрывались, стоило саперам приступить к их обезвреживанию — они были поставлены на подрыв. Пришлось все взрывать прямо на месте, а там засыпать воронки, тщательно трамбуя для прохода танков и автотранспорта.

Но все эти фугасы полбеды — стрельба шла со всех сторон, не прекращаясь ни на час. В первый день бронемашины и танки авангардов постоянно нарывались на засады, и горели от попаданий снарядов противотанковых пушек, умело замаскированных в засадах. А стоило колоннам растянуться по дороге, как они сразу же попадали под артиллерийский и минометный огонь, сильно мешавший продвижению и приносивший неоправданно высокие потери. Пришлось воевать по всем уставам, спешивая мотопехотные батальоны, выставляя сильные боковые дозоры, и выдвигая роты далеко вперед. И в лесах пошла беспощадная война, теперь большевикам пришлось не сладко — попадая под охваты и обходы, они были вынуждены пятится, пусть медленно, очень медленно, но отходить к Лепелю. Однако это не мешало им всячески пакостить — мосты уничтожались подчистую, броды минировались не только с двух берегов, но порой и само дно, а дороги всячески портились, становясь сплошным бездорожьем.

— Еще сутки такого марша, и мы все же вырвемся на оперативный простор, — пробормотал Гот, оглядывая вереницу чешских танков, замерших на марше длинной колонной. Постоянно воевала пехота и минометчики, саперы надрывались, восстанавливая дорогу, а танкисты терпеливо ждали своего часа, когда смогут, наконец, выкатится из бескрайних лесов и болот на своих машинах. Дожди помешали продвижению, машины вязли в грязи, но по большому счету спасли — русские несколько раз пытались поджечь леса, и страшно представить, если бы им это удалось совершить. При этом первые дни войны стояла очень жаркая погода, и страшно представить, чтобы произошло, если бы тогда большевикам пришла в голову мысль повсеместно поджигать сухие леса, каких по дорогам Литвы и Белоруссии множество.

Генерал снова отмахнулся от комаров, которые кружили над немцами неистребимыми полчищами. Выписанные из Германии средства, помогавшие от германских кровососов, почему-то не оказывали останавливающего действия на их белорусских «коллег», даже наоборот, вроде как притягивали. Спасались перекурами — в табачный дым комары не совались.

— Ничего, завтра еще сутки марша, затем два дня боев за Лепель — вряд ли дольше затянется сопротивление русских. А начиная с восьмого числа…

Гот не договорил, но разум уже сделан необходимые расчеты. Затем полсотни километров до Двины — еще одни сутки. Пара дней на подготовку к форсированию реки, не меньше — придется подтягивать тылы. Но с южного берега наступать можно сразу, обеспечивая с севера левый фланг танковой группы Гудериана. «шнелле-Гейнц» к этому времени, а пойдет одиннадцатое число, форсирует Березину тремя корпусами и устремится к Днепру полным ходом. Вряд ли сопротивление русских будет серьезным, их основные группировки уже разгромлены, началась массовая сдача — счет перевалил за сто двадцать тысяч пленных, такого потрясающего результата никто не ожидал. Ведь удалось разгромить четыре десятка дивизий и не менее дюжины танковых бригад — впечатляющая победа, за две недели войны только на Минском направлении уничтожить силу, лишь немногим меньше польской армии по людям, но по танкам равную всем вместе взятым панцерваффе.

Дальнейший план победоносной кампании уже будет достаточно легко воплотить в жизнь — его 3-я танковая группа зайдет на Витебск с севера, совершив глубокий обход, Гудериан постарается атаковать в лоб, и совместными усилиями можно будет прорваться дальше до Смоленска, открыв «ворота» на Москву. Конечно, кое-какие резервы большевики соберут, но это будет такая малость, и скорее всего пехота, которую можно будет без затруднений намотать на гусеницы наступающих танков…

Легкие танки Pz-38 (t) из состава 7-й танковой дивизии, зажаты колонной на лесной дороге в Белоруссии. Впереди идет бой, русские стараются поджигать леса, чтобы «выкурить» неприятеля, но уже прошли проливные дожди. Остановить продвижение врага никак не удается — немцы умеют воевать в лесах, и легко проламывают наспех выставленные заслоны…