— Линия фронта вдвое сократилась, а войск прибавилось. С вооружением и боеприпасами стало лучше — теперь только удержать позиции. И успеть вывезти из Крулевщины все, что только можно.
— И то, что нельзя тоже следует вывезти, без этого нам никак не обойтись, на складах в Полоте многого нет, а в Идрице все выгребли подчистую, там и наш 61-й корпус, и мехкорпус Лелюшенко.
Командующий 22-й армией генерал-лейтенант Ершаков только усмехнулся, услышав слова своего начальника штаба. Ситуация действительно была не совсем приглядная — войска прибывали с Урала, где он был командующим округом. Однако 13-го июня последовала директива Генштаба, а следом приказ наркома маршала Тимошенко, и все шесть стрелковых дивизий стали спешно выдвигаться в далекий путь до «старой» границы, на линию укрепрайонов Себежа и Полоцка. Передислокация происходила в условиях полной секретности — комдивы узнали о пункте назначения только в Москве, во время коротких остановок. И хотя состав всех частей перед отбытием был пополнен прибывшими из запаса на сборы бойцами и командирами, но только сейчас все соединения стали развертываться по полному штату. Зато в наличии была большая часть автотранспорта и практически вся артиллерия, не хватало только противотанковых сорокапяток в отдельных дивизионах, лишь 112-я дивизия имела его в полном комплекте 18 пушек и 21 тягач «комсомолец». Но сила была переброшена внушительная — без малого сотня танков, почти семьсот орудий, треть из которых 45 мм пушки. При армии два корпусных артполка трех дивизионного состава — 545-й и развернутый уже по пути из его 4-го дивизиона 336-й, с внушительным набором из четырех дивизионов гаубиц-пушек МЛ-20 и двух дивизионов 122 мм А-19. Три дивизии успели прибыть еще до начала войны — 98-я, 112-я и 186-я, последняя из состава 62-го корпуса, выгружена в Себежском укрепрайоне. И 112-я уже задействована — отправлена в Краславу уже позавчера, и заняла позиции на правом берегу реки. Дело в том, что 26-го числа непонятно как прорвавшиеся немецкие танки с ходу захватили Двинск, противнику достались стратегически важные мосты целехонькими. Теперь дивизия полковника Копяка обеспечивает стык с войсками Северо-Западного фронта, вступив на территорию Латвию. Судя по всему, 11-я армия СЗФ разбита в приграничном сражении, ее дивизии откатываются к Двине, к Полоцку уже подходят с юга остатки 29-го территориального стрелкового корпуса, большая часть личного состава которого изменила. Литовцы устроили мятеж, а так как их было двенадцать тысяч из пятнадцати, подавить его не удалось. Сейчас управление и остатки 179-й дивизия и 615-го корпусного артполка без матчасти отходят к Полоцку, где за линией дотов будут приведены в порядок.
В Себеж начали прибывать эшелоны 170-й дивизии полковника Силкина с 336-м корпусным артполком — к 1 июля 62-й стрелковый корпус из двух дивизий полностью развернется в укрепрайоне. А вот 51-й корпус растягивается на фронте от Верхнедвинска до Полоцка, не считая выдвинутую к Краславе 112-ю дивизию. У генерал-майора Маркова на протяженный восьмидесяти километровый фронт, половина которого укреплена дотами, пока две дивизии — 98-я у Дисны и 174-я комбрига Зыгина, начавшая прибывать в Полоцкий УР. Там же заканчивает формирование из своего «второго эшелона» 17-я стрелковая дивизия, переданная в состав 22-й армии. Полки, правда, пока двух батальонного состава, но мобилизация идет, еще три–четыре дня, и соединение будет восстановлено. Благо имеется штатный гаубичный полк, противотанковый и зенитный дивизионы, а также большая часть тылов. О самой «первой» 17-й дивизии, убывшей к границе, ни слуху, ни духу — судя по всему разгромлена, раз спешно развертывается «вторая».
Количество тяжелой артиллерии сейчас удвоилось — из Лепеля подошел 360-й. а в самом Полоцке оказался 56-й корпусной артиллерийские полки. Укрепрайоны приводятся в полную боевую готовность, развертываются по мобилизации четыре новых пулеметных батальона. Вооружения хватает, с боеприпасами проблем пока нет — за Полоцком в Полоте артсклад № 69, а вот южнее УРа в Крулевщине артсклад № 275, где сейчас идет спешная эвакуация вооружения и боеприпасов, начатая позавчера по приказу командующего Лепельской группой генерал-майора Евдокимова. Со вчерашнего дня из Полоцка туда отправили эшелоны и автотранспорт, благо близко. Главное, успеть вывезти все ценное до подхода немцев, а там придется взрывать штабеля боеприпасов на многие десятки вагонов. Но может быть, удастся еще удержать склад еще на пару дней — разведбат 17-й дивизии, вместе с усиленным стрелковым батальоном отправлены в прикрытие. Там же находятся части из группы генерала Евдокимова с пограничниками, и отступающие «литовцы». Хорошо, что левый фланг прикрыт у Лепеля — по директиве фронт 22-й армии должен был тянуться до самого Витебска, что удлиняло протяженность на добрую сотню верст, прикрываемую всего одной 153-й дивизией. Но части полковника Гагена передали в формируемый Лепельский укрепрайон, и генерал-лейтенант Ершаков вздохнул с нескрываемым облегчением — лишился одной дивизии, зато избавился от головной боли, ведь оборонять столь протяженный участок крайне затруднительно, не имея для этого сил — неизбежно придется ослаблять другие направления…
— Филипп Афанасьевич, директива из Генштаба — приказано на основе верхнедвинских укреплений сформировать полевой УР, для обороны которого надлежит задействовать управление отошедшего 29-го стрелкового корпуса. В состав включить 112-ю и 98-ю дивизию, и переформированную в бригаду 179-ю. В 51-м корпусе остаются 174-я и 17-я дивизии, они защищают Полоцкий укрепрайон. Штабу армии надлежит выехать из Невеля в Клястицы, поближе к войскам — как раз на равном удалении от Себежа, Верхнедвинска и Полоцка. При необходимости мы можем включить в состав нашей армии отходящие к Двине разбитые соединения командарма Морозова.
— Неожиданное решение, Георгий Федорович, — Ершаков задумался, видимо, дела на двух фронтах пошли скверные, раз немцы вышли к Двине и сейчас штурмуют Минск. Теперь никакой речи о наступлении быть не может, раз принялись спешно обустраивать оборонительные позиции на выгодных рубежах — тут и Лепель, и Верхнедвинск тому свидетельство… Два Минска — тогда и сейчас, война совершенно изменила город, который превратила в руины. От былого мало что осталось, только в земле находятся следы войны, бомбы и снаряды, и до сих пор непогребенные бойцы…