— Такие города, как говорил незабвенный товарищ Бендер, лучше грабить ранним утром. Ничего, вечер тоже подойдет, и что хорошо, все руководство еще не смоталось со своих кресел, а теперь у них ничего и не получится — как только я объявлю осадное положение, кхе-кхе…
Василий Павлович закашлялся — а нечего рот открывать, когда в него всякая гадость на лету попасть может. А диспозиция уже выполнялась, и ей немало поспособствовали сами немцы — колонна из машин 50-й стрелковой дивизии проскочила по зажатой лесами дороге, переехав Березину по мосту у Бегомля, а затем через множество других речушек, через каждую из которых был переброшен настил. И везде от колонны отделялись машины с саперами, минирование нужно провести сплошное, и не только мостиков, но и самих дорог, причем повсеместно. Фугасов будет много поставлено — в Стане склад на сто вагонов авиабомб, и это при том, что авиации кот наплакал, хотя в Лепеле и Улле, что к северу, аэродромы двух полков 12-й бомбардировочной авиадивизии. Именно на бомбы и делался расчет, за неимением противотанковых и противопехотных мин, их легко установить, только выкопать ямы и приспособить взрыватели под любой способ подрыва. А «сотка» способна разнести любой мостик по бревнышкам, а воронку от взрыва не сразу и засыпать можно. Да и работа саперов надолго затормозится, если минные заграждения, да еще с полевой фортификацией в виде засек и завалов обороняет стойкая пехота с пулеметами. А в паре километров установлены минометные батареи, что будут обрабатывать такие участки, заранее пристрелянные. А еще есть поставленные на кинжальный огонь в упор сорокапятки, и в буксируемом варианте, и под защитой брони БТ-7 и БА-10. А сзади, уже с пяти-шести километров поддержать огнем могут гаубицы — снаряды весом почти в полтора пуда очень хороший довод для противника, особенно в ситуациях, когда сама местность не позволяет ему рассредоточить технику. И лес тут помогает обороняющимся войскам провести короткий огневой налет, и прекратить стрельбу еще до появления вражеской авиации — пусть «эксперты» люфтваффе выявляют огневые позиции хоть до посинения, рассматривая внизу сплошные зеленые пущи, в которых ни одна дивизия растворится, всю войну тут партизаны скрывались в немалом числе.
Евдокимов хорошо знал, что в реальной истории войск для обороны Лепеля не имелось от слова вообще. Никаких полевых соединений — курсанты, кавалеристы запасного полка, мобилизованные местные жители, которые даже не получили обмундирования — все при крайнем недостатке стрелкового оружия с боеприпасами. Подступы к городу с западного и южного направления прикрывали только пограничники 13-го отряда, противотанковый дивизион из состава 37-й дивизии с восемью сорокапятками, да два саперных батальона. Именно саперы немного притормозили врага, взрывая мосты — но немцы быстро восстанавливали переправы, и на ходе их наступления это мало сказалось — первого начали, а третьего июля бои начались за Лепель, и к вечеру город был захвачен. Хотя имелась артиллерия — целый дивизион 152 мм гаубиц-пушек 360-го корпусного артполка, и собственно минометы училища — но подготовка к бою началась не 27-го июня, а только 2-го июля, когда было уже поздно. Даже боеприпасы со складов взяты курсантами именно в этот день, с чудовищным запозданием, и все потому, что вместо рытья окопов люди занимались лихорадочной разгрузкой складов — автомашины шли из Орши и Витебска, снаряды вывозились десятками тысяч, они были крайне необходимы для подходящих 5-го и 7-го механизированных корпусов. Так что командир 50-й стрелковой дивизии, оставшись без связи, совершенно не разобравшись в обстановке, стал выполнять последний приказ штаба армии — отходить к Березине в восточном направлении, к Зембинской переправе, а не к северу, на Бегомль, как решил поначалу. Именно там 202-й легкий артполк устроил засаду немцам, будучи в арьергарде, но сам ушел с дороги и противник устремился на Лепель уже без остановки, пройдя за двое суток девяносто километров по лесной дороге, сминая попутно пограничные заставы.
Всего одна-единственная ошибка тронувшегося рассудком Евдокимова привела не только к разгрому его дивизии, но спустя всего несколько дней к грандиозному танковому сражению за Лепель и Сенно, которое закончилось чудовищным поражением двух механизированных корпусов, и одномоментной потерей целой тысячи танков…
— Ничего, сейчас успеем, время есть, и его достаточно.
Генерал бормотал себе под нос — штабная «эмка» подскакивала на ухабах, какими «богат» любой провинциальный городок, затерянный в лесной глуши. В Лепеле, как ни странно, войны тут словно и не было, текла обычная мирная жизнь, даже милицейские патрули отнюдь не в усиленном составе, что поразительно. Но удивительно как раз это — милиция имелась, что однозначно свидетельствовало ободном — из райцентра ответственные работники еще не устроили «драп-марш», обычный в других городках Белоруссии. А сейчас уже поздно — грузовики с пехотой 2-го Краснознаменного стрелкового полка уже вкатывались в городок один за другим, действуя по заранее подготовленному плану — каждый ротный командир знал свою задачу. Полковой комиссар Сумар на своей «эмке» направился прямиком в райком. Начальник артиллерии дивизии полковник Медведев устремился в Боровку, к артскладу №391. Там же стоит дивизион 390-го артполка, который не имел тракторов для тяги, а на самом складу новенькие 152 мм гаубицы, с которых курсанты перед оставлением города вынут затворы и утопят в ближайшем озере. Но теперь такой дурости не будет — 27 стволов серьезного калибра настоятельно необходимы. А там подчиненные Ивану Нестеровичу командиры отправятся до Уллы, и переедут на тот берег, чтобы «разжиться» собственной артиллерией — Василий Павлович из той реальности знал, что там сейчас блуждают целых два артполка, причем его собственный 257-й гаубичный, командир которого отчаянно разыскивает дивизию.
«Эмка» повернула на восток, проехав через город — на железной дороге дымили паровозы, таская вагоны, здесь конечная станция, ветка только на Оршу. Миновали деревню Боровно, в стороне множество бараков и строений — страшно представить, что здесь на складе №393 шесть с половиной сотен вагонов продовольствия, которым долго будут подкармливать «зольдатен» вермахта в их походе на Москву. И вот конечная цель маршрута — впереди корпуса и казармы Лепельского артиллерийско-минометного училища, в которых раньше размещались кавалерийские полки, а дальше пакгаузы и строения разъезда 116 — а вот там артсклад №591, и множество автомашин, дымят два эшелона. Впору перекреститься — появись сейчас бомбардировщики противника и начнется апокалипсис «местного разлива» — там сотни вагонов всевозможных боеприпасов, фронт воевать долго может.
Поежился, покосился на небо, выдохнул с нескрываемым облегчением — через два дня начнется дождь, это он знал точно, ведь потому не удалось поджечь леса по приказу армейского комиссара 1-го ранга Мехлиса. Погода будет нелетная, и за эти несколько дней только 76 мм и 45 мм снарядов вывезут триста тысяч штук. И без них вряд ли удержали «витебские ворота», и немцы куда быстрее прорвались к Смоленску. И откинув дверцу, вышел из «эмки», бросив взгляд на два мотоцикла — посыльные приехали раньше и уже начальник училища генерал-майор Терпиловский ожидает его в кабинете, вон как спешит к нему дежурный по училищу с красной повязкой на рукаве. Посмотрел на капитана, перевел взгляд на подтянувшихся курсантов с винтовками, коротко представился:
— Командир 50-й стрелковой дивизии генерал-майор Евдокимов.
— Дежурный по училищу капитан Синцов. Прошу следовать за мной, товарищ генерал, вас ожидают…
Курсанты артиллерийского училища в составе орудийного расчета 76 мм дивизионной пушки на занятиях. Мало кто из этих парней дожил до победного мая 1945 года…