На следующее утро Оливия Ламотт не спустилась к завтраку, распорядившись накрыть столик в выделенных ей гостевых покоях. Так она показывала, что общество двух бродяжек, к которым она относила меня и Эйлу, ей неприятно. Я представила себе лицо баронессы, когда ей сообщат о моём происхождении, и усмехнулась. Узнав, что я принцесса, эта фифочка, скорее всего, начнёт набиваться ко мне в подруги. Жаль, что пока рано раскрывать карты!

– Сегодня мы должны выяснить, сколько эликсира мы сможем приготовить из оставшихся ингредиентов, – сказал Грег.

– А главное, сколько для этого требуется моей… магической субстанции, – вывернулась я, услышав в холле шорохи и разговоры.

– Я надеюсь, что будет достаточно маленькой ложечки на котелок, – предположил Найвет. – В древних ритуалах, связанных с применением… э-э-э… волшебных жидкостей, хватает и одной капли.

Мне тоже хотелось верить, что ради получения снадобья меня не придётся приносить в жертву. Мы все были настроены оптимистично. Эйла обрадовалась возможности помогать нам в лаборатории и быстро расправилась с кашей и намазанными вареньем гренками. Нужно было подумать, как отвлечь девчонку, пока я буду прокалывать себе пальцы и добывать кровь.

– А тебе я поручу вести лабораторный журнал, – сказала я. – Будешь записывать всё, что скажем мы с Грегом, а также магистр Найвет.

На магистра Эйла поглядывала с подозрением. Наконец он не выдержал и спросил:

– Юной леди не нравятся некроманты? Почему вы смотрите на меня так, словно я злой колдун?

Наша подопечная тут же смутилась, должно быть, никто ещё не называл её «леди» и на «вы».

– Я знаю, зачем приглашают некромантов. Вы здесь, чтобы упокоить мою сестру Мэри?

– Только если меня попросят об этом, дорогая Эйла, – вздохнул магистр Найвет. – К тому же, чтобы по-настоящему отпустить неприкаянную душу, требуется не некромант, а священник. Я могу лишь подчинить призрака, заставить его слушаться приказов или заключить в кристалл. Чтобы разобраться с силами, которые привязали Мэри к этому месту, нужно позвать Микеля или кого-то ещё из Братьев Света.

– Почему Мэри не может остаться со мной навсегда?

– Потому что у каждого живого или мёртвого есть своё место и своё предназначение, – терпеливо объяснил некромант. – Душа вашей сестры задержалась здесь не по своей воле, она мечтает об освобождении. Но пока Мэри нужна вам – она будет здесь. Я не стану вмешиваться.

– Это хорошо, потому что сестра защищала меня от этой вредной баронессы!

В этот же самый миг в арке, ведущей в столовую, нарисовалась и сама Оливия Ламотт. Её пышные волосы были уложены в большой пучок на макушке, на плечах было меховое манто, а в руке – небольшой саквояж. Судя по всему, она услышала последние слова Эйлы, потому что ноздри Оливии сердито раздувались, на щеках выступили пятна румянца.

– Мой экипаж до сих пор не готов, Грегориан. Я намеревалась выехать ещё час назад!

Всё это было сказано вместо приветствия. Мой граф извинился, поднялся из-за стола и взял под руку нервную баронессу.

– Ты ведь не предупредила, что уезжаешь, Оливия. Сейчас я отдам все распоряжения.

– И проводишь меня до ворот, – категорично заявила она. – Мне нужно сказать тебе пару слов.

– Как пожелаешь, – согласился Грег.

Мы с Найветом переглянулись, Эйла показала язык в спину Оливии. В этот момент я решила, что мой граф, должно быть, прав: эта женщина находится во власти эмоций и не способна на настоящее предательство. Едва ворота за ней закрылись и налетевшая метель скрыла следы лошадей и экипажа, я выбросила баронессу Ламотт из головы.

Несколько дней кряду мы трудились в лаборатории, создавая чудодейственный эликсир. Нужно было приготовить целую кучу флакончиков, чтобы хватило для больных во всей Фламделии и для подданных магистра Найвета. Ещё одну партию мы готовили для Эрика Бонде, который не мог явиться лично, но регулярно присылал нам письма с фамильярами-зайцами.

Эйла крутилась с нами, изредка убегая, чтобы поиграть в снежки с Дэном и внуками Лидии, которых горничная забрала к себе из-за болезни дочери и зятя. Младшие дети мало интересовали Эйлу: она была слишком самостоятельной, поэтому больше тянулась к взрослым. И она не стеснялась допрашивать нашего друга-некроманта даже о том, о чём стеснялись мы с Грегом.

– А у вас есть невеста, господин Найвет?

– А вас, милая леди, это почему интересует? – отшучивался магистр.

– Мало ли, может, я подрасту и предложу вам руку и сердце! – фыркала Эйла.

– Вообще-то обычно бывает всё наоборот. Мужчина предлагает руку и сердце даме.

– Ну и как, получилось у вас кому-нибудь сделать предложение?

– Я не пробовал, честно говоря.

– Ни разу? А сколько вам лет?

– Уже много, леди Эйла, почти тридцать. Когда вы дорастёте до возраста невесты, я буду для вас слишком стар.

– А зачем вы теряете время зря? Почему не женитесь?

– Это сложный вопрос. Сначала я учился в Академии, потом увлёкся науками. У меня есть ученики и имение, за которым нужно следить. Некогда думать о женитьбе.

– В Лерисе есть брачные конторы, мне сестра рассказывала. Господа приходят туда и просят подыскать им подходящую пару. На вашем месте я бы обратилась туда, пока вы ещё не старый.

Мы с Грегом хихикали над ними, но не одёргивали любопытную девочку. Было видно, что некроманту в радость поболтать с ней и он ничуть не обижается на её расспросы.

По вечерам я укладывала Эйлу спать и рассказывала ей сказки из нашего мира – о спящей красавице, о золотой рыбке, о Дюймовочке и Карлсоне. Эйла читала мне местную книгу сказок, и я удивлялась: насколько похожими на наши были некоторые истории! Может быть, благодаря иномирянам сказки тоже путешествовали из мира в мир, постепенно видоизменяясь и обрастая новыми деталями.

В тот вечер мы засиделись за болтовнёй допоздна. Грег не выдержал и заглянул в комнату Эйлы, намекая, что ему тоже требуется моё внимание. Хитрая девчонка тут же прикинулась спящей, но я раскусила её и дождалась, пока она по-настоящему заснёт. За окном валил крупными хлопьями снег. Белым покрывалом был укрыт замерший сад, а вместе с ним и лавочки, и фонари, и дорожки.

Я склонилась к Эйле, чуть-чуть послушала её умиротворённое сопение и выскользнула за дверь. Прежде чем идти в спальню графа, я переоделась в батистовую ночную рубашку с кружевом, накинула сверху длинный пеньюар и провела расчёской по распущенным волосами.

Отражение в зеркале чуть заметно улыбнулось – мне нравились происходящие во мне изменения. Я больше не была одинокой, и сердце, которое после предательства Антона казалось мне разорванным в клочья, вновь радостно билось у меня в груди. Я притушила свет и вышла в коридор, неслышно ступая по дубовому паркету ногами в мягких тапочках.

Было тихо, но я расслышала едва различимый шёпот. За поворотом коридора мелькнул отсвет дрожащего пламени. Очень странно! Затаив дыхание, я тихонько прокралась по стенке до самого угла и аккуратно выглянула. Наш гость, некромант Найвет, куда-то направлялся посреди ночи. В его руке была свеча, другая удерживала серебристую нить неизвестного мне заклинания.