В замке нас ждала возмущённая до предела баронесса Ламотт. Стоило Грегу переступить порог, Оливия обрушила на него потоки жалоб и недовольства. Я слушала всё это с тайным удовлетворением – похоже, в наше отсутствие эта дамочка возомнила себя здесь хозяйкой, но ей никто не стал подчиняться. А она на что рассчитывала? Лохматая и чумазая Эйла, заслышав наши голоса, бросилась в мои объятия. Я прижала её к себе и поняла, что соскучилась.

– Девчонка совершенно неуправляема! Бродяжка, понятия не имеющая, что такое манеры и достойное поведение! – негодовала раскрасневшаяся Оливия.

– Сама такая, – буркнула Эйла и спряталась за мою спину.

– Ты совершил огромную ошибку, подобрав это недоразумение, Грегориан. Тебе следует немедленно отвезти её в приют, пока она не разнесла весь замок!

– Спасибо, дорогая Оливия, но мы с Катериной сами разберёмся с девочкой.

Мой граф весело улыбнулся и потрепал Эйлу по макушке. Служанка Нари приняла у нас верхнюю одежду. Судя по расстроенному взгляду эльфийки, ей тоже доставалось от Оливии, пока нас не было. Мы наскоро переоделись, умылись с дороги и спустились в столовую. Баронесса уже сидела за столом, обмахиваясь своим любимым веером, хотя в зале было совсем не жарко.

– Как там старик Розен? – нетерпеливо спросила Оливия. – Вам удалось спасти его?

Я незаметно сжала пальцы Грега, напоминая ему о нашем уговоре: до поры до времени никто не должен узнать секрет волшебного эликсира. А также тот факт, что я принцесса. Граф ответил мне лёгким кивком и в двух словах изложил баронессе историю с исцелением Генриха.

– Неужели он теперь совсем здоров?!

– Абсолютно! Никаких следов проклятия, – заверил её Грег.

– Что ж, это хорошая новость, – сдержанно ответила баронесса. – А вот у меня для вас новости исключительно плохие.

Эйла громко хихикнула, но я погрозила ей пальцем. Посекретничаем потом, когда эта мымра уберётся восвояси. В мои колени под столом ткнулась мордой кошка Мэлли, и я украдкой сунула фамильярше кусок ветчины. Весёлость моего графа была баронессе совсем не по нраву. А больше всего её злило, разумеется, моё присутствие и то, как Грег смотрел на меня.

– Мало того, что эта бродяжка…

– У неё есть имя, Оливия! – перебил подругу граф.

– Что ж, как тебе будет угодно. Эта так называемая Эйла ни разу не ночевала в отведённой ей комнате. Она лазает на чердак и в подземелье вместе с дурацкой кошкой. Ворует на кухне еду. Учит мальчишку садовника стрелять из рогатки, а ещё она разговаривает с призраком! Ты ведь знаешь, что в твоём замке завёлся призрак, Грегориан? Я едва не лишилась чувств прямо на лестнице…

– Это всё? Я вижу, что ты в полном порядке, моя дорогая.

– В порядке? Ты плохо расслышал меня, Грегориан: я едва не свалилась с лестницы!

– К счастью, этого не произошло. Так что за плохие новости?

Баронесса Ламотт рассерженно свернула веер и стукнула им по краю стола. Магистр Найвет успокаивающе коснулся плеча Оливии, но она дёрнулась, сбрасывая его руку. Всё её внимание было обращено только на моего графа.

– Смотрю, ты не придаёшь моим словам никакого значения.

– Эйла – ребёнок, который вырос в бедных городских трущобах. Ты ведь не думала, что она станет проводить время за вышиванием или чтением молитвенника? Что касается призрачной девушки – её тем более уже поздно перевоспитывать.

– Ребёнка ещё не поздно выпороть и рассказать о правилах поведения, – буркнула Оливия.

– Благодарю тебя за совет, но хочу напомнить, что я не просил присматривать за девочкой. Ты согласилась остаться в моём замке на несколько дней, чтобы убедиться, что ты не подхватила заразу, от которой едва не умер наш друг Генрих.

– Что ж, я и не ожидала никаких других слов от тебя и твоей Катерины.

Я вскинула голову и прямо посмотрела на баронессу. До сих пор она старательно избегала общаться со мной напрямую и даже говорила в моём присутствии так, словно меня здесь нет.

– Вы что-то хотели мне сказать, Оливия? – невинно хлопая ресницами, спросила я.

Мы с Грегом никому не говорили о нашем сближении, но я вот уже несколько дней чувствовала, будто нас с графом окружает невидимый золотистый кокон. По ночам мы предавались любви, а дни проводили в согласии, которое не требовало лишних слов. Наверное, всё это было заметно со стороны, и если у некроманта Найвета наша любовь вызывала одобрительную улыбку, то для Оливии это было хуже горькой пилюли.

– Хотела. Да, милочка. – Несчастный веер снова оказался в цепкой руке баронессы, только теперь она держала его как кинжал, который собиралась вонзить мне в глотку. – За тобой охотятся, и ты это прекрасно знаешь. Пару дней назад охотничий отряд проезжал мимо ворот замка. Если у тебя есть хоть капля благодарности к человеку, который приютил тебя, то ты не станешь подставлять его.

– Подставлять? – удивилась я.

– Именно. Твоё присутствие в замке кидает тень на графа Фламделии, Грегориана Теодоруса Второго. Его ведь могут обвинить в укрывательстве иномирянки, если найдут тебя здесь. Лучше тебе убраться отсюда поскорее, покуда не случилась беда.

Грег учтиво кашлянул, заставив баронессу умолкнуть. Мне пришлось проглотить заготовленный нахалке ответ, потому что в следующий миг мой граф сказал слова, поставившие в споре точку.

– Оливия, я ценю нашу многолетнюю дружбу и всё-таки попрошу тебя говорить с моей невестой более уважительно.

– С невестой? – От неожиданности баронесса выронила свой веер прямо в тарелку с салатом.

– Именно. Я хотел объявить это всем сразу на собрании нашего Тайного совета, но ты вынуждаешь сделать это сейчас. Катерина – моя невеста, друзья, прошу относиться к ней соответствующе.

Магистр Найвет отсалютовал нам бокалом, Эйла вскочила со стула и закричала «ура», служанка Нари и горничная Лидия радостно захлопали в ладоши. Кошка издала добродушное мурлыканье. Я в полном изумлении уставилась на Грега. Оливия же побагровела, как перезревший помидор, выбралась из-за стола и, стуча каблуками, выбежала из столовой.

– Боюсь, для баронессы это было даже более неожиданно, чем для меня, – шепнула я Грегу на ухо.

– Ничего, она переживёт эту новость, Катя, – отозвался мой граф.

– А я? Ты даже не спросил моего согласия!

– О да, принцесса. За подобное безрассудство ты можешь приказать меня казнить.

– Но я согласна быть твоей невестой!

– Значит, нам не о чем спорить!

Той же ночью Грег преподнёс мне в подарок ожерелье с изумрудами в знак нашей помолвки. Я была счастлива, но всё никак не могла отделаться от мыслей об Оливии – своими словами и выходками она укрепила растущие во мне подозрения в её неверности Тайному совету. У меня не было доказательств, но кому ещё, кроме вздорной одинокой баронессы, понадобилось бы доносить на меня?

– Она просто ревнует, Катя, не обращай внимания, – заверил меня Грег. – Я давно знаю Оливию. У неё вспыльчивый характер, но на предательство она вряд ли способна.

– Хочется верить, – вздохнула я, вспоминая свою заклятую подругу Ленку. – Хочется верить.