За ужином мы быстро расправились с салатом, проглотили поджаренное на углях мясо, бросая друг на друга короткие обжигающие взгляды. Не сговариваясь, отказались от десерта и, взяв по бокалу вина, перебрались в кресла у камина. Мы ждали, когда слуги уберут посуду и оставят нас наедине. Поместье Генриха Розена постепенно затихало. Стало слышно, как потрескивают сухие дрова в очаге и ветер снаружи швыряет в окна пригоршни ледяной крупы.

Я опасалась, что от усталости у меня начнут закрываться глаза, но нет – внутри всё сильнее разгоралось предвкушение будущей ночи. Грег склонился ко мне и коснулся ладонью моего колена, в его глазах плясали отсветы пламени.

– Теперь, когда ты знаешь правду… тебе не обязательно возвращаться в свой мир, Катя.

– Помнишь, что ты сказал мне в день нашей встречи? – тихонько отозвалась я. – Ты сказал, что сначала нужно выжить здесь. За мной охотятся.

– Они тебя не получат! – горячо возразил мне Грег.

– Вот только пообещай, что не будешь ради меня рисковать жизнью.

– Этого я обещать не могу. Ты принцесса, и защищать тебя – мой долг!

С этими словами граф взял мои руки в свои, и мы потянулись навстречу друг другу. В гостиной было темно, лишь круг каминного света позволял различать силуэты мебели и висящих на стенах картин. Поцелуи Грега наполняли меня волшебной силой, дыхание срывалось на стон. Как мы могли ждать столько времени, почему не делали этого раньше?

Платье начало соскальзывать с плеч, когда я вспомнила, что мы в гостях у Розена и дом полон прислуги. Мой граф усмехнулся, но всё понял и, подхватив меня на руки, понёс в спальню. Для верности он запер дверь заклинанием, чтобы никто не помешал нам наслаждаться уединением. Свечи в канделябрах по обе стороны кровати послушно вспыхнули, повинуясь магу стихий.

Платье наконец-то упало на пол с мягким шуршанием. Туда же отправилась и рубашка Грега, стянутая моими дрожащими от волнения руками. Граф улыбнулся и стиснул меня в объятиях, покрывая поцелуями шею и ключицы. На мне оставалась лёгкая сорочка, но Грег лишь осторожно приподнял её подол, чтобы нащупать завязки на моих панталончиках.

– Если хочешь, сними всё, – шепнула я, вспомнив о диком обычае средневековья заниматься любовью в одежде. Наверное, в этом мире тоже было так принято.

– Ты не против? – изумлённо спросил граф. Я слышала, как бьётся его сердце, так он был близко.

– Нет, конечно. И ты раздевайся. Совсем.

Я скользнула пальцами на пояс его брюк и нащупала хитроумную застёжку. Со мной творилось что-то невероятное, давно забытое, а может, никогда и не случавшееся прежде. Я изнемогала от желания, все мысли вылетели у меня из головы, оставив лишь одну: мне нужен этот мужчина. Здесь и сейчас. А всё остальное подождёт. Волнующие поцелуи Грега, его запах – всё сводило меня с ума. И мне, строго воспитанной девушке и даже принцессе, хотелось вести себя очень неприлично, потому что в жилах у меня кипела первозданная страсть.

Надо же было такому случиться, что в этот момент мой камень-переводчик вспыхнул в полумраке комнаты и погас, полностью разрядившись. Я задохнулась от возмущения, а потом сбросила его, вслед за стянутым Грегом бельём. Теперь мы могли изъясняться только на языке наших тел, на языке вспыхнувших между нами чувств. И это получалось у нас безо всяких лишних слов.

Это был первый раз, когда я в полном смысле этого слова потеряла голову. Кажется, я без малейшего стыда кричала от удовольствия и потом, устроившись в объятиях Грега и пытаясь отдышаться, бормотала какие-то бессвязные глупости. Но это было не главное. Я напрочь забыла о том, что от близости появляются дети. Да-да, дети были моей заветной мечтой, и мне никак не удавалось забеременеть, но кто знает, на что способно волшебство чужого мира?

Осознание всего этого мелькнуло короткой мыслью и умчалось прочь. Я не хотела сейчас ни о чём раздумывать. Приподнявшись на локте, я принялась разглядывать довольное лицо моего графа. Он щурился, как кот, на его губах играла лёгкая улыбка. Тёмно-русые волосы были в полном беспорядке, и я принялась приглаживать пальцами непослушные вихры.

– Я люблю тебя, – сказала я и коснулась чуть колючей от щетины щеки.

Камень-переводчик был далеко, но Грег понял меня и нахмурился. У меня перехватило дыхание: разве здесь не принято давать волю чувствам? Но мы ведь только что неистово занимались любовью, неужели и теперь нельзя признаться?

– Ты принцесса, Катя, – ответил мне граф. – У тебя будет много женихов.

Я не была уверена, что правильно уловила смысл сказанного, но на всякий случай помотала головой.

– Мне никто не нужен, Грег. Я хочу быть с тобой.

Этой ночью мы словно навёрстывали всё, чего нам не хватало в последние недели. Узнавали друг друга с новой, сокровенной стороны, открывали секреты наслаждения из разных миров. Да, люди в наших вселенных были устроены одинаково, но обычаи были разными. Как я и подозревала, местные женщины оказались гораздо скромнее, чем в моём мире. Мой граф был приятно поражён моими ласками, а я ещё считала себя достаточно скромной!

Вероятно, время уже близилось к утру, когда мы закутались наконец в огромное одеяло и провалились в глубокий сон.

Мне снился космос: бескрайние тёмные дали, усыпанные звёздами. Кое-где вокруг звёзд вращались стайки планет, похожих на разноцветные бусины. Потом всё вдруг превратилось в небесную карту, висящую на стене. Чьи-то руки старательно прикладывали линейку к нарисованным звёздам и вымеряли расстояние между ними. Я подошла ближе.

Это была женщина со знакомыми мне чертами, но в причудливых одеждах и в рваной широкополой шляпе. Она что-то бормотала себе под нос, какие-то одной ей ведомые формулы.

– Баба Вера? – изумлённо спросила я, вглядываясь в лицо волшебницы. В том, что она была волшебницей, я почему-то совсем не сомневалась.

– Меня зовут Кассандра, дитя. И я ведунья. Найди меня.

Я проснулась уже после того, как вскочила на постели. Грегориан сидел рядом, прикрыв глаза, он заряжал мой камень-переводчик магией. Выхватив артефакт, я быстро надела его на шею.

– Я видела сон, Грег, и мне кажется, что он имеет значение!