Человеку, который не привык к проявлениям магии в повседневной жизни, сложно реагировать на волшебные эффекты спокойно. Я разволновалась не на шутку – схватила флакончик, недоверчиво встряхнула его, поднесла к горящей свече.

Светлое зеленоватое сияние было куда ярче свечных огоньков, оно заливало всю комнату. Грег аккуратно позаимствовал у меня эликсир, видно, боялся, что я на радостях могу выпустить его из дрожащих пальцев. Его глаза светились, как изумруды: мой граф был в восторге.

– А что я говорил, а? – торжествующе просипел Генрих Розен со своего ложа. – Не хотели слушать старика… молодёжь!

– Это невероятно, – воскликнул Грегориан. – Всё это время в моём замке жила принцесса Лландрии, а я считал её обычной девушкой из другого мира!

– Пожалуйста, не надо, – вмешалась я. – Возможно, я повторяю, возможно , моя кровь действительно обладает магическими свойствами. Но я никак не могу быть дочерью вашего исчезнувшего короля. Этого просто не может быть!

– Почему?! – одновременно спросили мужчины.

Как им объяснить? Если бы Альмод и вправду угодил в наш мир, он не смог бы остаться незамеченным. Странного человека в средневековых одеждах и не понимающего ни слова по-русски быстро заприметила бы полиция или спецслужбы. Да и моя мама, образец разумности и правильности, никогда не стала бы знакомиться с подозрительным чужаком, а тем более заводить с ним роман. Я судорожно искала аргументы, чтобы убедить Грега и старика.

– Наш мир слишком отличается от вашего. Во всём! В моём городе высотные дома, тысячи машин, миллионы людей. Железные дороги, эстакады. Боюсь, вы не в состоянии это представить. Любой попавший туда – отсюда – испытал бы ужасный стресс!

– Ну ладно, а трактиры у вас там есть? – полюбопытствовал Розен.

– Да, конечно. Кафе и рестораны есть. Заведения, где люди едят и общаются.

– Так вот, первое, что Альмод сделал бы в любом мире, – завалился бы в трактир, чтобы выпить, устроить драку и очаровать молоденькую девицу! Поверь, для этого ему не нужно было в совершенстве владеть вашим языком. Хотя он изучал его. Они с Терезой в детстве увлекались историей и культурой иных миров.

Обсуждая судьбу короля и моё происхождение, мы как-то позабыли о существовании Терезы. Что случилось с ней? Я не успела задать вопрос, Генрих заговорил сам.

– Её тело также не было найдено, но во дворце говорили, что принцесса исчезла раньше, чем её брат. Отправилась ли она в другой мир или её останки истлели в безымянной могиле – никому не известно. Что ж, давайте испытаем ваше чудодейственное лекарство. Я готов.

Грегориан снова откупорил флакон и приготовил серебряную ложечку, а я продолжала беспокоиться. Мы ведь только-только получили эликсир! Испытывать его сию же минуту на живом человеке с ослабленным организмом было рискованно. Я попыталась возразить, но Генрих Розен был непреклонен.

– Если вы умрёте, это будет на моей совести, – прошептала я, с содроганием глядя, как старик глотает светящуюся жидкость.

– Никогда не торопись брать на себя вину, дитя, – усмехнулся Генрих. – Я умру тогда, когда мне суждено. И теперь чувствую, что не сегодня. Свет вашего эликсира заставил смерть испугаться и убраться прочь из моего поместья. Я больше не ощущаю её смрадного дыхания.

А дальше всё происходило словно по мановению волшебной палочки. Я думала, так бывает только в кино со спецэффектами. Лицо Розена просветлело, коже вернулся её нормальный цвет. Глаза старика прояснились, сиплое дыхание исчезло. Тяжёлая и мрачная дымка, которая обволакивала всё пространство над кроватью больного, рассеялась, как туман от ветра.

Собственными глазами я увидела, как проклятие разрушилось, исчезло без следа.

Полчаса спустя оживший Розен уже командовал прислугой, отдавая распоряжения доставить из деревни всех, кто перенёс болезнь, но потерял после неё всякую волю к жизни. Мы с Грегом поспешно изготовили несколько флакончиков с чудодейственным эликсиром, а потом всю ночь и весь следующий день принимали во дворе поместья жителей округи.

Я чувствовала себя одновременно и волшебницей, и шарлатанкой. Внутренний голос нашёптывал мне исподтишка: «А что, если действие лекарства временное? Что если у него обнаружатся побочные эффекты тогда, когда будет поздно?» Грегориан, воодушевлённый нашей победой, волновался совсем о другом.

– Что будет, когда вся страна узнает о чудесном исцелении? Запасы твоей крови не бесконечны!

Похоже, помимо охотников, за мной теперь станут охотиться все алхимики и аптекари Лландрии.

– Нужно сохранить в тайне рецепт эликсира, – отозвалась я. – Людям не обязательно знать, что главным компонентом является моя кровь!

На улице было свежо, в воздухе кружились мелкие обломки снежинок. Они вспыхивали в белых солнечных лучах и ложились на дорожки, деревья и одежды ждущих в очереди селян. Я невольно вспоминала очереди в районной поликлинике. Здесь люди тоже жаловались друг другу на недуги, спорили о действии различных снадобий и подвергали сомнению наш новый эликсир.

И всё же я раз за разом с любопытством наблюдала, как серые от болезни, сгорбленные и потерявшие всякую надежду люди превращаются в живых и здоровых. Довольный Розен в подбитой мехом зимней мантии и с посохом в руке стоял рядом с нами и выглядел самым настоящим Дедом Морозом. Кухарки выносили на улицу подносы с пирожками и кувшины с горячим ягодным взваром. По двору носились дети и охотничьи собаки Розена.

– Ошибки быть не может, друзья мои, – сказал старик. – Мы нашли средство от проклятия.

Постепенно и я прониклась окружающим нас волшебством и праздником. Зло отступало на глазах, выпускало из цепких крючковатых лап жизни людей, а люди радовались освобождению и приливу сил. И пусть пока на маленьком кусочке земли, в графстве Розена, но это была наша победа.

Запасы эликсира, привезённые из Фламделии, закончились к вечеру. Мы с Грегом, проведшие на ногах около полутора суток, без сил попадали на диван в гостиной. Хозяин распорядился приготовить нам ванну, подать ужин, а сам отправился спать.

Я сушила волосы, расположившись у камина, пока слуги накрывали нам на стол. В ящике с опустевшими флакончиками поблескивали, как светлячки, оставшиеся капли волшебного эликсира. Мой граф вернулся в гостиную и с загадочной улыбкой смотрел, как я перебираю расчёской ещё влажные пряди.

– Ты принцесса, Катерина, – наконец вымолвил он. – Даже не знаю, как обращаться к тебе теперь. Ваше высочество? Не соблаговолите ли вы провести этот вечер в моей скромной компании?

– Я согласна, ваше сиятельство. Не только вечер, но и ночь.