— Давай, пока есть время, обсудим, — сказал я, когда Алана принялась лечить ногу Мариатидиса. — Что ты там мне предложить хотел?

— Да теперь-то чего уж! — с досадой вздохнул молодой регой. — У меня стойкое ощущение, что меня с этим заданием от семьи крупно подставили…

— Всё может быть, — согласился я. — Но ты особо не переживай. Если эти трое выполнят обещанное…

— Да не будут они ничего выполнять, Ишер! — в сердцах воскликнул Мариатидис. — Как только ты договор подпишешь, Скатар ткнёт свою подпись с другой стороны, и всё!

— Что всё? — не понял я.

— Будешь ему служить до выполнения контракта, — поморщился Мариатидис.

— Стой-стой! Брат! Не-не, так не получится! — вмешался Ситранис. — Была же устная договорённость!

— И что? У него брат в совете семьи, — мрачно напомнил Мариатидис. — Да, он там мелочь, конечно… Но уж точно защитит родственничка.

— Так мы и не пойдём в совет семьи, — сразу прояснил я. — Мы представим дело на Суд Междуречья.

— И что ты в Суде от Скатара требовать будешь? — раздражённо отмахнулся Мариатидис. — Чтобы он потанцевал в грязи?

— Требовать мы будем полную оплату найма, — покачал я головой. — Сейчас у нас есть устная договорённость: он танцует со своими друзьями в грязи, я — заключаю договор. У нас два свидетеля-аристократа, есть свидетель-шептун. Этого достаточно, чтобы потребовать с него компенсацию за неустойку по контракту, который мне придётся разорвать. И полную оплату по тарифам Гильдии наёмников за найм. А это, я тебе скажу, сумма немаленькая. До переправы через Тихую где-то дней десять пути. У меня в отряде сейчас четыре тысячи бойцов. Если контракт не предусматривает питание за счёт нанимателя, то платить надо столько же, сколько мы потеряли из-за его найма. А нам командование обещало по ползолотого за кочевников и по золотому за бойцов из других краёв. У нас, конечно, много убитых… Но сорок тысяч золотых за сопровождение? Сомневаюсь, что ваша семья такие выплаты на себя возьмёт. А у Скатара, думаю, таких денег банально нет.

— Но и ты ведь ничего не получишь! — со вздохом заметил Мариатидис. — Его просто отправят в рабство на рудники. В лучшем случае, несколько золотых выручишь.

— Ну да… Зато братца Скатара после этого выпрут из совета семьи, — усмехнулся Ситранис. — И, думаю, такой расклад Ишера полностью устроит.

— В общем-то, да, устроит, — согласился я. — Меня даже устроит, если семья заплатит. Сорок тысяч золотом — огромные деньги. Я не отказываюсь.

— Я не понимаю, кстати, откуда такие деньги у командования… — заметил Мариатидис, а потом вздрогнул, когда лечение Аланы сделало ему особенно больно. — Ай!

— Терпи! — попросила шептунья.

— Командование нам, полагаю, и не собиралось всю сумму платить. Их расходы — пять сотен золотых предоплаты. Ну и пять тысяч золотых по прибытию в город, — объяснил я свои догадки. — Судя по всему, нас просто отправили в Губун на убой. Прикрыть возникшую дыру на время. А мёртвым ничего платить не нужно.

— Как-то это… — поморщился молодой регой.

— Верно, брат! — кивнул Ситранис. — Не очень это всё… Подленько… Но как докажешь, что они догадывались о количестве демонов? Не думаю, что разведчик, принёсший такую весть, будет много болтать. А если он болтун, то наверняка уже валяется в канаве. Ну а в остальном… В остальном-то, план был неплох.

— Прорвав линию обороны, демоны рванули куда? Конечно, к самому большому скоплению людей. А ближе всего к прорыву Губун, — кивнул я. — Какая-то семья озаботилась оплатой для наёмников. Да, на первый взгляд дорого, но при защите города многие погибнут. Платить будут только живым. А доказать, что командование или семья знали, что не выживет вообще никто… Думаю, это невозможно.

— Всё, я закончила… — устало сообщила Алана, которая наши рассуждения игнорировала, сосредоточившись на лечении. — Можешь вставать, регой. Только ногу береги в ближайшие пару дней.

— Спасибо, Алана! — радостно поблагодарил её Мариатидис.

Качнув головой, шептунья отправилась обратно к раненым. А я скользнул взглядом дальше, проверяя, как там поживают мои люди. Те, кто был на ногах, как раз стаскивали в общую кучу трупы солдат и туши демонов. Я кивнул на неё нашему гостю и предложил:

— Своих мёртвых сжечь не хотите?

— А у вас Порошок Солнца есть? — уточнил один из дружинников.

— Так вон у меня шептунов сколько, — заметил я. — Поэтому всегда есть запас.

— Тогда, может, мы тела принесём? — предложил Мариатидису тот же дружинник.

— Да, распорядись, чтобы несли сюда, — кивнул регой.

На некоторое время наступила тишина. А потом Мариатидис не выдержал:

— И всё равно не понимаю, на что вы рассчитываете… Ты же не хочешь здесь задерживаться, Ишер!

— Ещё как не хочу, — усмехнулся я. — Ночью здесь такое начнётся, что скучно не будет.

— Тогда зачем пошёл на всё это? — спросил Мариатидис, кивнув на ворота Мерхана, куда ушли трое моих «нанимателей».

— Узнаешь, — не стал я раньше времени рассказывать.

— Учти, что этих троих и пальцем тронуть нельзя. Иначе судить будут уже тебя… — с горечью добавил молодой регой.

— Я? Их? — пришлось изображать оскорблённую невинность.

— И твои люди не могут, — на всякий случай предупредил Мариатидис.

— Мы⁈ — хором возмутились Ферт с Ситранисом, а затем переглянулись и рассмеялись.

— Ни я, ни мои люди и пальцем этих троих не коснёмся, — честно обещал я.

— Тогда… Тогда я совсем ничего не понимаю!.. — растерянно признался молодой регой.

— Увидишь всё сам, обещаю… — расплывчато обозначил я. — Этот Скатар, получается, и есть местный градоначальник?

— Да… А те двое — это его советник Фошог и регой Нагва, который тренирует ополчение, — пояснил Мариатидис.

— Удивительно, как работники могут набрать столько власти в семье! — восхитился Ситранис. — И ведь ничего не боятся, сволочи лютые….

— А чего Скатару бояться? — вновь помрачнел Мариатидис. — Братец его в совете прикрывает. Задачи свои Скатар выполняет отлично. Крестьян, правда, не жалеет… Но пока ведь никого не убил.

— Вообще-то… Думаю, он и должен отвечать за всех, кто на стенах ночью пострадал! — нахмурился Ситранис.

— Меня даже слушать не будут… — отмахнулся Мариатидис. — Родители у меня умерли, так что… Покровительствует мне один лишь двоюродный дядя. Но к его словам могут и не прислушаться. Он, скажем так, известный привечатель всех изгнанников и чудаков в семье. Так что, хоть он и приближённый главы, но…

— Да, не хотел бы я быть аристократом, — заметил я.

— Ты шептун, тебе и не предложат! — жизнерадостно отозвался Ситранис.

— Точно! — вспомнил я об одном из правил Песни Воды, которое и по форме, и по содержанию так выбивалось из общего ряда, что всем было понятно: подложное.

Я, кстати, знал теперь, зачем эти правила в Песнь добавили. И даже догадывался о приблизительных сроках. Нет, и сейчас путь в аристократию не был шептунам полностью заказан. Если аристократ становился шептуном, его не исключали из аристократов. А ещё можно было вступить в брак с аристократкой, это тоже могло помочь.

Но какая же аристократка влюбится в шептуна? Они любили бравых регоев или, на худой конец, обаятельных разбойников. И уж точно не шептунов, за которыми давно закрепилась слава полоумных.

— Вообще мы не о том говорили. Что ты, Мариатидис, хотел предложить-то? — напомнил я.

— Да я хотел бы тебя нанять опять… — признался тот. — Но ты же опять деньгами брать откажешься, да?

— Ну да, — покивал я. — Конечно, деньги лишними не бывают. Но сейчас такие времена, что если есть выбор, то лучше чем-нибудь другим.

— Снова припасы? — улыбнулся Мариатидис.

— Нет… Припасы мы найдём. Я бы попросил тебя кое о чём другом, — с улыбкой ответил я.

— О чём же? — насторожился молодой регой.

— О земле в Междуречье, — ответил я.

— О-хо-хо! — Ситранис расхохотался, Мариатидис обескураженно улыбнулся, а Ферт посмотрел на меня нечитаемым взглядом. — Земля! В Междуречье! Ишер, ты бы ещё звезду с неба попросил! Да там клочок плодородной земли стоит столько, что и представить страшно!

— Так мне и не нужна плодородная, — разъяснил я. — Мне там поля разбивать не надо. Мне туда людей бы заселить, да скотину выпасать. Скотина неприхотливая, разве что камни и песок не жрёт. Наверняка в Междуречье и таких участков хватает. К тому же, не всё ведь поселениями и городами застроено. И у твоей большой семьи наверняка есть участки, от которых пользы мало. Я бы взял в аренду один такой хоть на время… До конца всей этой истории с ордой.

— Хм… — Мариатидис задумался, а затем покивал своим мыслям. — А ты знаешь, такие участки даже у меня есть… Точнее, у нас с женой. У нас семьи о браке договорились как раз из-за такого участка. Половина нашей семье принадлежала, половина — её. Вот они за ней землю в приданое и дали, а мы им золота отсыпали. Все, в итоге, остались довольны. Даже мы…

— Ну вот видишь. Я и не собирался просить ничего невозможного, — я улыбнулся. — Просто забочусь о будущем, так сказать… А эта плата, оказалось, тебе по плечу. Я ведь не покупаю навсегда землю. На время беру. Дело в том, что я кучу беженцев сюда притащил. Обещал им, что найдём безопасное место, где можно жить. Ты поможешь мне, а я и дальше буду с удовольствием помогать тебе. Дальше за деньги, конечно. Однако много брать не буду. И отказывать в помощи не стану.

Нет, если оставшиеся орды не остановят, или война затянется, то и аренда, конечно, выйдет долгая. Однако я был почти уверен, что Мариатидис планов на эту землю не имеет. Может быть, семья собирается там что-нибудь строить. Но строительство вряд ли начнётся, пока не разрешится вопрос с демонами.

И да, просто так бы мне всё равно землю не дали. Мариатидис, хоть и молодой, но отнюдь не дурак. Но я сейчас предлагаю ему наши услуги, довольно ценные, кстати. А заодно намекаю, что его предложения буду в первую очередь рассматривать.

— Боюсь, семья свою долю потребует… — между тем, заметил молодой регой. — Аренда или нет, но они захотят третью часть доходов.

— Слишком много, — возразил я. — Третья часть — это мои люди впроголодь жить будут. Но я могу попробовать сделать землю более плодородной. Ну или просто пригодной для земледелия. Что скажешь?

Ну а что? Копать огороды всё равно бы пришлось. И строить какие-никакие убежища придётся. Мне наверняка впихнут участок с каменистой почвой, где рядом нет воды. Почву переберём, камни извлечём, а то, что останется, танаки, переханы и гнуры засрут так, что перегной сам собой начнёт появляться. Воду кочевники отыщут, колодцы сделаем. А если не найдут, так я шептун или где? Воду подтяну, ну или нашепчу просто. Подслушаю, как почва плодородной становится, и тоже нашепчу. Да, дело наверняка сложное, но можно и этот вопрос решить.

— А если семью не заинтересует предложение? — спросил молодой регой.

— Тогда будем обсуждать долю семьи, — ответил я. — Вообще-то, если сделать почву плодородной, то и третья часть — не так уж много. Жаль, в первое время придётся впроголодь жить.

— Знаешь, а я даже готов попробовать и продвинуть твоё предложение… — заметил Мариатидис. — Но сопровождать-то ты меня ведь будешь сейчас. Как мы это всё оформим?

— А вот так и оформим, отдельным договором, — ответил я. — И вообще, если мы тебя поведём, то, может, получится ещё как-то с контрактом на Губун решить.

Долго нам поговорить не дали. Перспектива заполучить под своё командование огромный отряд настолько увлекла Скатара, что «важный» вернулся всего через пару чаш. Я, кстати, думал, он в этот раз не возьмёт с собой ополченцев, но — нет, притащил сотню человек. Непонятно было, чем он вообще думает. Сотня ополченцев против моих — это ни о чём. Но я никого и не собирался убивать.

Договор я, конечно, прочитал. Внимательно, от корки до корки. И это был типовой договор, образец которого всегда можно взять в Гильдии наёмников. В графе оплаты стояло ранее оговорённое «безвозмездно». Я поставил подпись и приложил печать наёмника, подтверждая согласие.

И еле успел выдернуть договор из-под пера, с которым к нему кинулся Скатар. Оказывается, этот упитанный мужчина умел быть быстрым. Особенно, когда чувствовал манящий запах денег.

— Полегче, Скатар! — засмеялся я, убирая договор в тубус.

Ко мне тут же сделал пару шагов регой Нагва, однако на его пути встали мои люди. Никто, само собой, за оружие не хватался, но щиты выставили, окружив меня плотным кольцом. Даже ополченцы, выстроившиеся напротив, ничего поделать в такой ситуации не смогли.

— Что же вы резкие-то такие? — снова засмеялся я. — А главное, такие предсказуемые…

— Дай сюда договор! — потребовал Скатар, властно вытянув руку.

— Нет уж, я тебе сейчас кое-что скажу, змей, а ты послушай… — я сузил глаза.

И принялся обстоятельно, со знанием дела, объяснять, что сделаю в случае, если он нарушит нашу устную договорённость. Этот зарвавшийся человек, конечно, мне не поверил. Я же был «всего лишь наёмником». Что я мог в таких вопросах понимать? А вот «помойный иух» Фошог оказался поумнее. Быстро осознал, какими бедами грозит нарушение соглашения, и, отведя начальника и регоя в сторону, сумел им объяснить.

Пока мы этих троих ждали, мои люди успели огородить грязное пятно обломками стрел, воткнутыми в землю. И даже какую-то красивую ленточку по границе натянули. Все, кто мог на ногах стоять, пришли глянуть на это представление.

Скатар, Фошог и Нагва, закончив общаться, нехотя пошли к грязному пятну. Они зло косились на своих ополченцев, не сумевших скрыть любопытства, но что поделаешь? Сами их сюда, на место действия, притащили.

— Как танцевать-то? — буркнул Скатар, остановившись на краю пятна.

Было видно, что он боится идти дальше и придумывает отговорки.

— Эй, кто помнит, как фукот танцевать? — крикнул я. — Покажите нашим гостям!

Конечно же, нашлись доброхоты. Один из приозёрцев принялся лихо отплясывать, демонстрируя движения. Ничего сложного, и вправду. Два притопа, три прихлопа, пара поворотов и пара коленец. Обычный народный танец.

Беда была в том, что Скатар, Фошог и Нагва чувствовали подвох. Они боялись войти в грязь, не понимая, что именно мы такого коварного задумали. Я успел, кстати, уточнить у Мариатидиса, чем эти трое занимались ночью. Оказалось, они даже не вылезали из подвала дома Скатара.

А значит, не знали, что именно происходило внизу под утро. И понятия не имели, откуда взялось именно это пятно, выделявшееся на фоне остальной грязи.

Может, кто-то из ополченцев Мерхана и рассказал бы им, что там демоны зарылись в землю. Но я прекрасно знал, как чувствуешь себя после первых таких сражений. Скорее всего, никто из защитников города толком и не смотрел вниз, когда рассвело. Просто радовался первым лучам солнца и тому, что пережил ночь.

И всё же наших будущих танцоров грызли сомнения. Это могло стать проблемой… Если бы не недавнее убийство вождей. Судя по тому, как низшие теперь себя берегут, они далеко не сразу среагируют на колебания почвы. А значит, даже если все трое сразу начнут танцевать, в первые мгновения их никто убивать не кинется. Демоны для начала выждут.

А на случай, если кто-то из троих успеет выбраться, мы тоже не образец добродетели. Ферт лёгким порывом ветерка поможет танцору вернуться в грязь. Падение счастливчика спишем на то, что грязь ещё скользкая после ночного ливня.

Кто-то, может, и осудил бы нас за жестокость. Я ведь не аристократ, не судья и не один из девяти. Да, так и есть. Но разве мной руководила обида? Или желание мести? Нет. В первую очередь, я хотел получить землю в Междуречье. И не для себя даже, а для других людей.

Ну а во вторую очередь, мне было жалко жителей Мерхана. И Мариатидиса, который был слишком юн и слишком честен, чтобы их бросить и уйти.

А между всеми этими людьми и их спасением стояли лишь три трусливых и спесивых ублюдка. Так что… Скажу честно, я никогда не жалел о содеянном в то утро.

Итак, Скатар, Нагва и Фошог, стоя у грязевого пятна, никак не могли решить, кто вступит в него первым. Их сомнения были видны невооружённым глазом, и в какой-то момент все трое начали друг друга как бы случайно теснить, подталкивая к грязевому пятну. Само собой, в этой малозаметной борьбе победил тот, у кого вес больше, а тощий «помойный иух» проиграл с разгромным счётом.

В грязи он оказался первым, упав на четвереньки.

— Давай! Танцуй! — велел ему Скатар, уперев руки в пухлые бока.

И бедняга принялся за танец, постоянно путаясь в движениях и дрожа от страха. Однако чем дальше, тем увереннее он становился. И это окончательно успокоило градоначальника с регоем. Выйдя на грязь, они стали неумело дёргаться в самой середине пятна.

— Притопывать не забывай!

— Да кто так танцует! Давай бодрее!

— Пусть грязь летит!

Люди кричали, улюлюкали, подзадоривали танцоров. Я тоже не удержался и крикнул, что танцевать надо хорошо, иначе условие не посчитаю выполненным. Они и начали лучше стараться…. Сильнее топали, задорней хлопали…

Я же говорил, что низшие — тупые создания? Не могут они долго сдерживаться, даже днём, когда рядом сосуд с жизненной энергией. Вечный голод толкает их разорвать врага, уничтожить, присвоить чужую силу…

Первыми из земли полезли Кровавые Персты. Вернее, их быстрые когтистые руки. Ополченцы из Мерхана принялись в ужасе орать, а мои люди — наоборот, замолчали. Кто-то из троих танцоров, пока ещё мог, даже позвал на помощь:

— Помогите!.. Демоны!.. — и захлебнулся криком, когда его голова исчезла под землёй.

— Да нет тут демонов… — ответил я громко. — Знающие люди сказали.

И вправду, никаких демонов рядом не было, когда последнее тело, истекая кровью, упало в грязь. Совершенно таинственная и необъяснимая смерть… Однако тела, на всякий случай, из круга грязи вытащили при помощи крюков и верёвки, после чего отправили с другими в погребальный костёр.

Чёрный столб дыма ещё долго виднелся за спиной у нашего каравана, уходящего прочь.