Доспех мне достался хороший. Я его, конечно, на крепость не проверял, но… Он точно был прочнее моего прошлого бронзового. А заодно и легче. На наплечниках были изображены два символа. Один на правом плече, другой — на левом. Символы были незнакомые, кстати. И шептуны, включая многоопытного Ферта, узнать их тоже не смогли.

Что касается внешнего вида… Доспех частично сохранил форму предыдущего, бронзового. Того самого, который соратники заставили меня надеть ещё в ханствах, чтобы статус обозначить. Однако этот, новый, выглядел заметно богаче и дороже. А на самом деле… Думаю, что адекватной цены ему не было. Потому что я такого материала никогда не встречал. Ни в прошлой, ни в этой жизни.

Я уж молчу о том, что на него реагировал Дикий Шёпот. А значит, доспех был заговорённым. И я очень надеялся, что заговоры работали без активации, как на моём топоре. Потому что инструкцию, как их пробудить, мне, конечно же, не выдали. Впрочем, несмотря на радость от приобретения, доспех я быстро выбросил из головы.

Долго ему радоваться, когда в бою чуть ли не треть отряда полегла… Как-то это неправильно. Больше всего потерь было среди кочевников и новичков, кто присоединился в Приозёрье и Приречье. К нам постоянно стекались отовсюду бойцы, а мы не успевали их тренировать. Вот и не вытянули они самоубийственную битву.

А кочевники… Кочевники потеряли в этом сражении больше тысячи бойцов. Они и без того нередко гибли, так как брали на себя задачи разведчиков и дозорных. А теперь из трёх с небольшим тысяч их осталось всего полторы тысячи. Да и из этих треть еле в седле держалась…

Илосцев осталось четыре с половиной сотни из более, чем шестисот человек. И я ещё радовался, что из моих сотников никто не погиб.

Гарнизон Стража, шедший с Ситранисом, сократился до четырёх сотен. А из остальных бойцов, которые присоединялись позже, осталось только полторы тысячи.

Четыре тысячи человек. Столько теперь насчитывал мой отряд. И, тем не менее, никто не роптал, не возмущался и не жаловался. Уничтожение двух вождей — это был подвиг, равного которому не было в известной истории Края Людей. А что при этом мы понесли большие потери, было неудивительно. Скорей, по здравом размышлении удивляло то, что кто-то вообще выжил.

Хотя… Честно говоря, этот подвиг был не только нашей заслугой. Не стоило забывать, в том числе, о стечении обстоятельств и подсказках богов.

И всё это сошлось в одной точке. Хотя, вероятно, и не должно было.

Орда ведь точно выбрала время и место, где накормить своих вождей. Судя по текущей на север реке демонов, идти к Губуну смысла больше не было. Он либо находился в плотной осаде, либо и вовсе пал, сметённый с лица земли ночным штурмом.

Отряды демонов шли дальше на север, разоряя по дороге посёлки и селения. А Мерхан должен был стать для орды довольно глубоким тылом. И тут начались случайности и совпадения, которые привели к гибели вождей.

Именно в это время под Ферундом оказался мой отряд. А мы во всём Краю Людей — без преувеличения, одни из лучших в борьбе с демонами. Ну а может, и без «одни из». Защита в виде купола чёрного песка, отработанная тактика боя в чистом поле… Всем этим, без лишней скромности, могли похвастаться только мы. А ещё мы были очень мобильны, благодаря переханам и навыкам кочевников.

Вот только наше появление здесь — снова чистой воды совпадение.

Если бы я послушал Ситраниса и задержался хоть на день под Ферундом, мы бы не успели вовремя к Мерхану. Однако я решил подстраховаться и выступил раньше необходимого. И это тоже удивительное совпадение.

А дальше наши действия были обусловлены, по сути, мелочью. Во всяком случае, для того, кто не верит в богов, да и много разного пережил за последний год. Одной-единственной подсказкой Арахаманы. Выданной давным-давно, ещё за год до этого дня.

Мы не должны были соглашаться на предложение Рехта. И не должны были сворачивать в Мерхан. Не сделай мы этого, и утром столкнулись бы с демонами по пути в Губун.

В это время население Мерхана уже питало бы их болью и страданием. А мы бы, отбиваясь из последних сил, гадали, откуда столько демонов на юге — там, где, считалось, стабильная линия обороны.

И даже то, как мы в итоге дошли до Мерхана, не столкнувшись с крупными отрядами врага… Возможно, это боги помогли нам проскочить. А может, вновь стечение обстоятельств. Но если бы нам пришлось сражаться по пути… Нет, тогда мы бы точно опоздали к началу штурма. Вследствие чего бесполезно сгинули бы в попытках убить вождей.

А в итоге, сложилось, как сложилось. Мой отряд пришёл сюда именно в то время, когда нужно, и в том составе, с котором нужно.

Ну а теперь мне предстояло разобраться с последствиями. Нет, конечно же, мы герои, вот только… Задачу прибыть в Губун мы не выполнили. И, возможно, выполнить уже не сможем. А значит, нужна отговорка. В том числе, чтобы не возвращать предоплату в пять сотен золотых. Для этой цели у нас были припрятаны красные наросты, отрубленные мной и Ситранисом. Я приказал их все разыскать и сложить в казну отряда.

Доспехи и оружие убитых товарищей мы тоже не бросили. Собрали с поля битвы, отчистили и сложили в обоз. Я рассчитывал, добравшись до Ферунда, нанять ещё людей. В его окрестностях было много наёмников, оставшихся без отрядов. Приняв их к себе, я мог восстановить численность войска. А вот кочевников я теперь собирался беречь. Слишком мало их осталось. Старшие родичи не поймут, если молодёжь сгинет в боях.

Удивительнее всего было то, что в хаосе ночного сражения выжил Рехт. Как обычный горожанин умудрялся весь бой ускользать от врагов, ни единой царапины не получив, он и сам объяснить не мог. Видимо, и вправду очень хотел вернуться к жене и дочерям. Что я и предложил ему сделать, наконец.

Конечно же, после того как выплатит нам обещанную награду.

— Но… Выходит, вы бы и так сражались! — возмутился Рехт, решив, похоже, что оказанная услуга считается оплаченной.

Да уж, интересы своего господина, молодого регоя, он блюл тщательно. Вот только и у меня были интересы. А ещё принципы. И один из главных принципов наёмника звучал так: «Обещанная награда должна быть выплачена». И точка.

Поэтому я наклонился ближе и очень веско заявил:

— Рехт, знаешь… Люди гораздо охотнее совершают доброе дело за деньги, чем просто так.

А потом ещё более веско добавил:

— Как думаешь, вы сами до других городов доберётесь?

Последний аргумент оказался настолько убедительным, что Рехт сразу отдал деньги и поспешил в город искать свою семью. Вот тут-то и начались очередные удивительные совпадения…

Не успел Рехт исчезнуть за воротами, как из Мерхана к нам выбралась небольшая делегация. Её глава, молодой регой, прибыл на носилках, которые тащили его бойцы. Ходить мужчина не мог, потому что у него была травмирована нога. Зато смог сесть, когда носилки, наконец, поставили на землю. А я так удивился, что даже не сразу поздоровался. Ещё пару мгновений постоял молча. И лишь затем произнёс положенное:

— Тени тебе в зной, Мариатидис!

— Воевода Ишер⁈ Снова ты⁈ — удивился наш знакомец, не сразу меня узнавший.

— Хотел сказать то же самое, но был слишком удивлён, — признался я. — Значит, это сюда тебе так нужно было успеть?

— А-а-а… Да, вот и успел себе на беду!.. — вздохнул регой. — И то ли я настолько невезуч, то ли судьба, наоборот, благоволит к нам обоим… В общем, снова ты и твои люди всех спасли. Я уже готовился умереть сегодня, если честно… Единственное, чему радовался, это что успел жену и ребёнка отправить в Междуречье.

— Твой человек умудрился нас уговорить, — подыграл я Рехту, который и впрямь оказался верен своему господину до последней монеты.

— Да, он молодец! — согласился Мариатидис. — Слушай, я почему тебя сразу не узнал… У тебя доспех сегодня какой-то другой… Очень необычный. Из чего он вообще?

— Ещё ночью из бронзы был, — честно ответил я. — А сейчас не знаю…

— Это как «не знаю»? — не понял Мариатидис.

— А вот как-то так… — пожал я плечами и начал объяснять: — Разобрались мы с вождями, прикрылись куполом, ну и…

— Какими вождями? — перебив меня, расширил глаза Мариатидис.

— Глава, простите, я в ваш разговор вмешаюсь!.. — сделал шаг вперёд один из дружинников. — Ночью со стены мы видели двух высших с красными наростами на головах. И тоже предполагали, что это могут быть вожди двух орд.

— Мне вы сказали лишь, что демоны ведут себя странно!.. — нахмурился регой.

— Мы не были уверены… — смутился дружинник.

И тут я решил взять дело в свои руки. Пришлось рассказывать, и что мы видели, и как действовали. Смысла скрывать, что я шептун и умею создавать «нашёптышей», уже не было. Моих песчаных воинов видели, мне кажется, вообще все. Тем более, их в общей сложности оказалось как бы не больше, чем моих бойцов и защитников Мерхана, вместе взятых.

Пока Мариатидис слушал меня с круглыми глазами, со стороны городка показалась ещё одна делегация. На этот раз во главе шествовал тучный мужчина, преисполненный собственной важности. Он был одет в расшитый серебром бежевый халат до колена, широкие штаны и высокие сапоги. А сопровождали его три десятка молодчиков с копьями в кожаных доспехах, похожий на помойного иуха тип с хитрыми маленькими глазками и какой-то регой, вряд ли происходящий из семьи.

Важный мужчина и «помойный иух» — это прямо классическая пара. Глава какого-нибудь поселения и его верный подчинённый, выполняющий задачи по сбору и распространению слухов, ведению бухгалтерии, помощи с недовольными — и прочим грязным делишкам. При этом со стороны обычно непонятно, кто вообще в такой паре главный. По всем признакам, здесь главным был важный мужчина. Но именно в присутствии «иуха помойного» этот «важный» почему-то становился неспособен на уступки и договорённости. Не любил я таких, как эти двое… Впрочем, их, наверно, никто не любит.

— … В общем, как-то так оно было, — закончил я свой рассказ к моменту, когда вторая делегация остановилась неподалёку, вызвав у дружинников Мариатидиса заметное напряжение.

Мои люди, к слову, тоже странным гостям не обрадовались. Кто был на ногах, сразу стали подтягиваться ко мне. Неподалеку остановились Ферт, Ашкур, Мирим, Ситранис, Истор, Тадар, мои сотники… А ещё старшие ханы кочевников и даже несколько десятков простых бойцов из разных частей войска. Они, конечно, делали вид, что просто прогуливаются, и так, случайно подошли… Но я же понимал, что они за меня беспокоились.

И от этого было очень тепло на душе. Но вдвойне горько за ночные потери в людях.

— Воевода Ишер, а ты не поможешь мне ещё раз? — спросил Мариатидис, похоже, ещё не замечая гостей. — Я готов нанять тебя за очень большие деньги, только… Доведи моих людей и жителей Мерхана до Ферунда!

— Хм… Тут есть одна сложность, — признался я. — Я официально подписан на защиту Губуна. Срыв договорённости больно ударит по репутации.

— Мне кажется, я смогу уладить этот вопрос… — задумался Мариатидис. — Ведь ты понимаешь, что раз творится такое, то и до Губуна, возможно, вы не дойдёте.

— Я должен хотя бы попытаться. А затем с боями отойти обратно, доказывая, что я всё-таки постарался, — мрачно улыбнулся я.

— А давай я… — начал было Мариатидис, но тут «важный» не выдержал-таки и выступил вперёд.

— Никаких отъездов в Ферунд! — громогласно объявил он, так пыжась, что аж второй подбородок затрясся. — У нас ещё на дальних полях урожай не собран!

— Но… Скатар! Тебе что, мало было сегодняшней ночи⁈ — мягко говоря, изумился Мариатидис и, забыв о раненой ноге, даже попытался встать, но, скорчившись от боли, снова опустился на носилки. — Демоны пришли, Скатар. Много раненых. Стены пострадали. Уходить надо.

— Демоны пришли и ушли! Стены более-менее устояли! — отрезал Скатар. — А поля не убраны.

— Совет семьи будет недоволен, если потеряем урожая сикария! — веско, как ему, видимо, казалось, добавил «иух помойный». — Там урожая на семнадцать корзин листьев!

Сикарий — это специя такая. Слегка острая и пряная. Дорогая штука наверняка. Только не дороже жизни. Даже если речь о жизни этих двух дебилов.

Хотя… С учётом бреда, который они несли… Возможно, не так уж и ценны их жизни. Раз эти двое настолько не ценят чужие.

— Вы и так задержались из-за ремита! — вспыхнул Мариатидис. — Видели, к чему это привело⁈

— Но вы же отбились ночью!.. — отмахнулся Скатар. — И следующей ночью отобьётесь.

Судя по тому, как закивал тот регой, что пришёл с этой парочкой, ночью на стены никто из них не выглядывал. А вот его побледневшие молодчики, видно, на происходящее насмотрелись. И теперь не горели желанием снова идти в бой.

Жаль, их мнения здесь никто не спрашивал.

— Да как вы не понимаете! — покраснев ещё больше, рявкнул Мариатидис. — Тут были тысячи демонов! Стена частично обвалена! Мы живы лишь благодаря воеводе и его отряду!

— Вот, отличненько! Значит, эти наёмники и останутся, чтобы нас защитить! — обрадовался регой со стороны Скатара. — Эй, наёмник! Расставь своих людей и выдели отряд, чтобы сопроводил крестьян до поля с сикарием!

Я только удивлённо покачал головой. А затем разжал губы и коротко ответил:

— Нет.

— Что⁈ Ты что о себе возомнил, а⁈ — хватая воздух ртом, возмутился Скатар. — Тебе регой на службе семьи Аравантис приказал!..

— Я не отношусь к семье Аравантис, — покачал я головой. — А сейчас, к тому же, выполняю контракт с командованием объединённого войска Междуречья.

— Да ты хоть понимаешь, кому отказываешь, чернь⁈ — завизжал «иух помойный». — Тебе оказали честь! Тебе и твоим немытым деревенщинам!

— Да! — согласился Скатар. — Я гляжу, правилам приличия вы не обучены!

Он посмотрел на регоя рядом, а тот понятливо шагнул в мою сторону. Ну а я в который раз пожалел, что не могу достать топор и побить обухом плохих людей. Конечно же, исключительно до тех пор, пока они мне ничего не сделают.

Я не имел права. А вот Ситранис это право имел. Быстрым движением скользнув ко мне, даром что недавно лежал на голову ушибленный, он стянул перчатку с правой руки. И сунул свой весомый кулак под нос регою, одновременно рявкнув:

— Это кто меня тут чернью назвал, а? Ещё и правилам приличия учить решил?

Кулак одного регоя на другого регоя, может, и не произвёл впечатления. Вот только на кулаке имелась печатка аристократа, а это был весомый аргумент, чтобы сдать назад. Одно дело — пытаться побить «какого-то наёмника», а совсем другое — поднять руку на представителя молодой семьи.

— Нас нельзя бить! — завизжал «помойный иух», который вообще, похоже, нормально разговаривать не умел. — Вы ответите перед судом семей!..

Ситранис, уже сделавший было шаг к Скатару и его помощнику, цыкнул зубом. И с огромной досадой сплюнув под ноги, всё-таки вернулся к нам.

— Послушай, наёмник! — Скатар, между тем, высокомерно смерил меня взглядом. — Ты заключишь контракт со мной на защиту! И это перебьёт вшивый контракт командования!

— Не хочу, — ответил я.

— Ты не понимаешь, с кем имеешь дело! — заносчиво объяснил мне Скатар. — В моих силах сделать так, что ты никогда не попадёшь в Междуречье! Мой брат состоит в совете семьи Аравантис! К нему все прислушиваются! И если семья занесёт тебя в запрещённый список, путь на ту сторону Тихой будет тебе заказан! Понимаешь?

Очень хотелось рассмеяться и послать его. Даже если меня в какие-то списки занесут, то вскоре вычеркнут. Слово одной семьи в моём случае ничего не решит. Я ведь не только наёмник, но и шептун. Однако не успел я рта раскрыть, как мне на плечо опустилась рука. Я оглянулся и увидел Ферта.

— Ишер, пусть их угрозы и пустой звук для тебя… Но подумай о людях в городе. Мне кажется, нужно дать этим троим, — шептун кивнул на наших гостей, а я вскинул брови, — шанс на заключение договора с нами.

Вначале я глядел на Ферта с удивлением и неприязнью. Однако чем дальше он говорил, тем больше я убеждался: пожилой шептун что-то задумал. И мне всё сильнее хотелось узнать, что именно…

— Да? — озвучил я свои сомнения.

— Да! — закивал Ферт. — Они оскорбили тебя, твоих людей, меня… Мы не можем простить им такого. И всё же мы готовы пойти на мировую. И даже заключить этот контракт… Думаю, что даже бесплатно.

Если на предыдущих словах Ферта лицо Скатара вытянулось, то теперь толстяк радостно заулыбался.

— Бесплатно? — с довольным видом переспросил он.

— Конечно. Мы же не хотим ссориться с семьёй Аравантис, — покачав головой, заметил Ферт. — И даже готовы оказать ей услугу. Причём на безвозмездной основе. Однако пусть эти трое в качестве извинений… Эм… Станцуют, например.

— И что мы должны станцевать? — уточнил «помойный иух», пока толстяк возмущённо хватал ртом воздух.

Идеальный приспособленец. Ему бы с такой гибкостью в передвижном балагане выступать.

— Ну… Я и сам не знаю, — Ферт, задумавшись, посмотрел на меня и Ситраниса.

А наш регой, не растерявшись, предложил:

— Весёлый танец фукот! Ишер, помнишь, как в харчевне мужики вчера отплясывали?

— Да, точно! — согласился Ферт. — Вон, даже площадка есть…

Шептун указал в сторону, где посреди травы было заметно грязное пятно. И вот тут я его коварство в должной мере оценил… Я это грязное пятно помнил. Сам сказал своим людям к нему не приближаться. Там в землю зарылись качург с десятком Кровавых Перстов.

Правда, подвёл Ферт к этому слишком прямолинейно. Скатар и его спутники стали переглядываться, хмурясь. То ли чуяли подвох, то ли их так оскорбляла перспектива плясок. Странно… Вот как массу людей угробить ради процветания семьи, так это они готовы. А как для сохранения её же, семьи то есть, прибылей, станцевать — уже задумываются.

В остальном я предложение Ферта очень одобрял. Меня эта троица невероятно раздражала. Да и Мариатидису хотелось помочь. Он, пока мы разговаривали со Скатаром, сидел на своих носилках, будто помоями облитый. Разве что зубами не скрипел, но побледнел куда сильнее, чем в начале разговора. Мало приятного, когда тебя, члена семьи, какой-то работник ни в грош не ставит.

— А что… Хорошая идея! — поддержал я Ферта. — Вы потанцуете в грязи, обольётесь ей… Как пытались облить грязью меня и моих людей. После этого мы не будем иметь к вам претензий, так что сможем заключить договор. И даже на безвозмездной основе. Что скажете?

— Танцевать перед вами в грязи⁈ — не выдержал всё-таки Скатар.

— Можете отказаться… Но тогда мы обязательно передадим вашей семье историю о том, что тут случилось под Мерханом, — вздохнул я.

Тут уже «иух помойный» не выдержал, принялся начальству на ухо что-то шептать, а лицо Скатара стало задумчивым. После чего он нахмурился и вновь повернулся ко мне:

— Значит, мы быстренько спляшем в грязи, а вы поможете нам здесь, ну и потом доведёте до Танлаварской переправы через Тихую, так?

О сопровождении речи не было вообще-то. Но… Почему бы и нет?

— А вдруг обманут? — напрягся чужой регой.

— А я подпишу договор. Вот прямо сейчас, — предложил я. — Подготовьте его.

— Ты его подпишешь сейчас, а мы? — недоверчиво уточнил Скатар.

— А вы после танца! — я улыбнулся.

— Ишер, мне кажется… — Мариатидис попытался вмешаться, но я обернулся к нему и проговорил:

— Регой Мариатидис, будь нашим гостем. Я вижу, твоей ноге досталось… Мои шептуны помогут залечить ранение.

— Да, но…

— Договорились? — с едва заметным нажимом спросил я.

Видимо, лимит доверия ко мне у Мариатидиса был больше, чем к троим дебилам. Поэтому он растерянно кивнул, хоть и не понимал, естественно, задумки Ферта.

— Ну так что? Где договор? — повернулся я к Скатару.

— Дай нам чашу-другую, и мы с ним вернёмся, наёмник! — пообещал тот и, развернувшись, прошествовал к воротам Мерхана.

А следом за ним потянулись и его спутники.