Кто-то скажет, я наивный дурак, что не хочет терять людей, к которым привык. Наверно, так и есть. Я знаю, что ни одна война не обходится без жертв. Мы уже сделали огромное дело, когда убили двух вождей. В общем-то на этом можно было закончить труды. То есть, лечь на землю, сложить руки и помереть…

Но я обещал Тадару спасти как можно больше людей. А раз обещал, то надо было, значит, выполнять обещание. Это ведь не так уж сложно, когда тебе не страшна смерть. Да, я понимал, что, возможно, Вечное Дитя обратно меня больше не вернёт…

Ну да и ладно, не так уж и хотелось. Сомнительное это удовольствие — жить в погибающем мире. Хотя нет, вру. Что-то здесь меня не отпускало, что-то по-прежнему держало крепко. Да и, в любом случае, я уже решил немного перенапрячься.

Чтобы спасти как можно больше людей, надо было выставить кого-то вместо них. И этим кем-то были песчаные воины. А вокруг меня плескалось столько жизненной силы, сколько в воды в Озере Тысячи Ключей. Бери и сливай. А главное, я знал, как и на что сливать.

Поэтому не кинулся в бой, даже топор вернул на пояс. Я зашептал. И энергия бурной рекой хлынула в меня, заполняя, переполняя, выхлёстывая наружу… Я изменил свой шёпот, и вот уже первая сотня «нашёптышей» зашагала в бой.

Я снова заполнил себя жизненной силой. И ещё одна сотня воинов с чёрными топорами поспешила к врагу. И снова… И снова… И ещё… Я повторял два шёпота по очереди, впитывая энергию и отправляя «нашёптышей» в бой. Не знаю, сколько я их в те мгновения создал. Может, тысячу, может, две, а может, и все три.

Они ведь быстро погибали. Тем более, их главной целью стали высшие, которые были в круге из каменных шипов. А высшие — это серьёзный враг. Такого убить очень непросто. Надо поднапрячься, чтобы ему вообще навредить. Ну а в круге высших было десятка полтора. Конечно, мои песчаные воины ложились пачками.

Они ложились, а я создавал всё новых, не давая себе передышки. И каждый из них спешил в бой, чтобы умереть, но ослабить врага. И чем меньше оставалось высших под ударами чёрных топоров, стали и бронзы, тем больше моих людей могло переключиться на защиту от врага внешнего.

А я и не думал останавливаться! Зачем? Жизненной силы вокруг много, врагов тоже, куда ни кинь взгляд, хватает. И я снова создавал бойцов, и снова отправлял их на смерть. Сотню за сотней, тысячу за тысячей.

Песчаные воины, поднятые мной из грязи и крови, шли в бой, и я уже не считал их. Не было времени считать. Я стоял в центре круга и, как заведённый, повторял два шёпота. Жизненная сила, разлитая вокруг после гибели вождей, вливалась в меня бурным потоком, и я, не задерживая, превращал её в новых бойцов. Чёрные фигуры с топорами возникали из ничего и устремлялись туда, где враг давил на людей сильнее всего.

Каменные шипы, созданные Ашкуром, трещали по всему периметру. В трёх местах высшие уже проломили себе путь, а в возникшие бреши пытались продраться низшие демоны. Они лезли сплошным потоком, и мои копейщики, встав царским строем напротив проломов, сдерживали их из последних сил. Но я видел, как люди умирают. Как одного бойца выдёргивают из строя и разрывают на части. Как другой оседает, зажимая разрубленное плечо. Как третий, совсем молодой, отступает, потеряв копьё, и его тут же прикрывает сосед.Я послал туда, к проломам, песчаных воинов. Они врезались в толпу низших, и чёрные топоры заработали, кроша врага. На время напор демонов ослаб. Ненадолго, конечно.

Там, где пролом был шире всего, на строй налетел высший. Здоровенный, с костяными клинками вместо рук, он прорвался сквозь песчаных воинов, смяв троих, и обрушился на щиты илосцев. Крайний боец не удержал удар — его смяло вместе со щитом. Высший рванул дальше, и я понял: если он пробьёт строй, слишком многие из моих погибнут.

— Ферт! — крикнул я.

Старый шептун услышал. Он стоял у самой стены из шипов, его лицо посерело от усталости, но спина держалась прямо. Закрыв глаза, Ферт зашевелил губами и выпустил ещё одну Волну Холодного Света. Она прошла по пролому, и высший, уже занёсший было клинок над новым бойцом, замер. Его конечности опустились, а движения замедлились. Копейщики, пользуясь моментом, вогнали копья ему в грудь и добили этого жуткого монстра.

Но Волна была последней. Ферт, пошатнувшись, опёрся на подвернувшегося кочевника. Я видел, как его губы беззвучно шевелятся — он ещё пытался шептать, но не мог. Мирим выдохся раньше. Алана тоже с трудом находила силы лечить раненых. Из шептунов на ногах оставался только Ашкур, но он и так едва восстанавливал шипы там, где их сломали.

А демоны всё лезли. С неба то и дело пикировали ахалги. Один из них спикировал на строй копейщиков, вцепился в плечо бойца. Тот закричал, попытался сбросить тварь, но ахалг уже рвал бедняге шею. Стрела кочевника пронзила демона, но было поздно — боец упал, поливая красным и без того удобренную кровью землю.

Я всё создавал и создавал новых песчаных воинов. Создавал и рассылал их по самым опасным местам. Они быстро гибли, врубаясь в строй врагов. Гибли, заваленные телами низших, гибли от ударов высших, но помогали держать орду. Я не успевал даже смотреть, куда они идут. Просто создавал и отправлял. Создавал и отправлял. Где-то сумеют помочь, и ладно.

На левом фланге, у самого большого пролома, песчаные воины смешались с илосцами. Я видел, как один из моих бойцов, прикрывая раненого товарища, отбивается сразу от троих гухулов. Как песчаный воин заслоняет его собой, принимая удар Кровавого Перста. Как оба падают, но тут же на их место встают новые — один из плоти, другой из песка.

Справа, у шипов, кочевники расстреливали последние стрелы. Они били по высшим, пытаясь замедлить их, но наконечники отскакивали от чёрной брони. Один из высших, покрытый костяными наростами, как панцирем, прорвался к ним и убил двоих, прежде чем на него навалились мои песчаные воины и утащили обратно в свалку.

Я продолжал шептать, хотя грудь уже горела от напряжения. Силы вокруг было много, но даже её не хватало, чтобы заткнуть все возможные дыры. Демоны давили. Мы держались. Но как долго это могло продолжаться? Я не знал. И продолжал создавать новых воинов. Сотню за сотней. Тысячу за тысячей. Пока есть силы.

Я уже понимал, что удержать периметр не получится. Нам бы как-нибудь сузить круг шипов, да только у Ашкура сил на новый не хватит. Я видел, как молодой шептун, бледный, с трясущимися руками, пытается поднять хотя бы один кол, но земля лишь слабо дрожит и не отзывается. Он выдохся. Все выдохлись. Ещё немного — и строй копейщиков сломается. А тогда нас просто задавят массой, втопчут в грязную окровавленную землю.

Нужно было что-то менять. И я понял: если мы не можем удержать круг, надо сделать так, чтобы круг не нужен был. Чёрный песок лежал повсюду — его хватило бы на три полноценных купола. Если Ферт поднимет завесу, демоны потеряют нас из виду. Но толку от защитного купола мало, пока рядом есть высшие. Значит что? Значит, нужно выбить высших. Всех до единого.

— Ферт! — крикнул я, перекрывая шум боя. — Экономь силы! Готовь купол! Я займусь высшими! Бойцы, держитесь! Мы выстоим!

Старый шептун, стоявший у пролома, поднял на меня взгляд. Его лицо было уже отчётливо серым, но он кивнул. Я видел, как Ферт опустил руки и отступил вглубь круга, подальше от схватки. Теперь всё зависело от меня и моих песчаных друзей.

Снова и снова собирая жизненную силу, я создавал песчаных воинов. Однако теперь не посылал их в самые опасные места по всему кругу. Я собирал их в ударные кулаки и бросал на высших.

Они врывались в проломы, крошили низших, добирались до высших и, как свора аусси, вцеплялись во врага. Чёрные топоры стучали по броне, разламывали её. Один высший, с гребнем из шипов, разрубил троих «нашёптышей» одним ударом, но четвёртый вцепился ему в ногу, пятый повис на руке, а шестой вогнал топор в сочленение брони. Демон ревел, отбивался, как зверь, но песчаных воинов на нём лишь больше становилось.

И высшие стали умирать. Один за другим. Да, пока мои нашёптанные бойцы убивали их, им тоже доставалось, потому что лезущих со всех сторон низших они не трогали. И те безнаказанно атаковали. Но когда последний песчаный воин умирал — высший уже, как правило, тоже был мёртв. А если не был, я повторял заход.

Не могу сказать, чтобы было легко. Тяжело было. Через моё тело текла полноводная река жизненной силы. И, похоже, это самое тело готово к ней не было. Но разве это повод останавливаться? В худшем случае, просто помру. Возможно, меня даже вернут обратно, как и обещали. Мелочи это!

Последний высший понял, что на него охотятся, и попытался сбежать. Однако не успел. Я на него столько песчаных воинов послал, что никакие низшие, вставшие у них на пути, не помогли. Снесли всех врагов, догнали высшего, повалили на землю — и кроваво добили. Все полегли, но задачу выполнили. Идеальные воины. Жаль, такое изобилие жизненной энергии нечасто случается.

— Ферт! — крикнул я. — Купол! Ставь купол!

Старый шептун закрыл глаза. Вокруг закрутились потоки ветра. Чёрный песок, устилавший землю, вплетался в них и поднимался в воздух. Завеса ползла от земли выше и выше, смыкаясь над нашими головами. Низшие, ещё недавно лезшие в проломы, замешкались, растерялись и стали ходить вокруг, видимо, соображая, куда делся такой желанный враг. Я видел, как они крутятся на месте, слепо тычутся друг в друга, не понимая, куда делись люди.

Нам оставалось добить тех, кто уже прорвался внутрь, и перевести дух. Ну, это моим людям можно было перевести дух, а я останавливаться не собирался. Ещё надеялся хоть девять сотен золотых получить за спасение Мерхана.

Да, да… Жадность одолела. Но это ведь правильно — помочь городу и его жителям.

Демоны ведь никуда не ушли. Они были тут и, потеряв нас, вновь обернулись к Мерхану. Если мы не поможем, стены очень быстро рухнут. Хорошо ещё, что бурусы пропали. Я, к слову, даже не знал, куда они делись. Погибли, пытаясь прорваться к вождям? Были снесены Волнами Холодного Света?

В любом случае, сейчас удар низших пришёлся бы на стены. Надо было помочь защитникам.

Я начал шептать снова. Энергии вокруг осталось уже меньше, но я собирал всё, до чего мог дотянуться. И отправлял песчаных воинов к Мерхану. Приказ был простой: встать под стенами и убить всех демонов.

Первая сотня выскользнула из-под купола. Демоны сразу их заметили, завязался бой. Но мои воины прорвались и сразу же поспешили к Мерхану. Я успел заметить, как они врезаются в толпу низших, осаждавших город. Но дальше не смотрел — надо было снова работать.

Сотня за сотней, собирая редкие крупицы жизненной энергии, я отправлял всё новых бойцов на помощь Мерхану. У меня уже в глазах темнело от перенапряжения. Но заканчивать я не собирался.

Больше ведь некому было помочь городу. Ферт держал купол, и все его силы уходили на это. Он был бледен, но на ногах вроде держался. Алана, Ашкур и Мирим тратили последние силы на лечение раненых. А раненых было много! И тех, кто мог сам перевязать раны, и тех, кто был на грани жизни и смерти… Я не мог оценить общую картину, но понимал, что мы выжили в шаге от разгрома.

Истор и Тадар гоняли тех, кто был на ногах, чтобы помочь тем, кто даже стоять не мог. Я снова создал сотню песчаных воинов, повернулся к ним, чтобы отдать приказы. И вдруг увидел, как мимо меня проносят носилки. Двое илосцев тащили на плаще человека. Я заметил знакомый доспех: дорогой, но иссечённый, покрытый чёрной кровью.

Ситранис, брат…

Он лежал неподвижно. Глаза закрыты. Я замер на мгновение, чувствуя, как внутри что-то обрывается. Под доспехом было неясно, дышит регой или нет. Но я не мог сейчас броситься к нему. Не мог проверить, жив ли он. Если жив — Алана поможет. Если мёртв… Я всё равно ничего не смогу изменить.

Я стиснул зубы и отвернулся. Песчаные воины продолжали уходить к Мерхану. Пятая сотня. Шестая. Седьмая. Энергия таяла. Я тянул её отовсюду — из грязи, из песка, из крови, из воздуха. Но её становилось всё меньше. В груди появилось знакомое сосущее чувство. Та самая пустота, что предшествует выгоранию. Я знал этот предел. И знал, что рано или поздно его достигну.

Но пока… Пока я ещё мог. Восьмая сотня. Девятая. Десятая. Песчаные воины уходили к Мерхану, и я видел, как натиск двух орд на стены слабеет. А вот защитники на стенах, ободрённые неожиданной помощью, сражались яростно.

— Что, так соскучился, что торопишься на встречу? — засмеялся в моей голове детский голосок.

— Ага, жду не дождусь… — прохрипел я.

— Не торопись. Ты сделал всё, что мог! — засмеялось Вечное Дитя.

— А мне кажется, ещё нет… — прошептал я.

И тут почувствовал, как ноги подкашиваются, опустился на колени. Снова зашептал, пытаясь собрать жизненную силу, но её больше не было — нигде не было. Стало так обидно. Я знал, что могу потратить свою собственную. Ту самую, после которой возьму и умру. Но сколько я смогу создать? Десяток бойцов? Это совсем не то, что нужно…

И в этот момент я поднял взгляд и уставился на быстро растущую светлую полосу на востоке. Он становилась всё шире и шире. Я ждал, что демоны за пределами купола сейчас рванут в последний натиск. Но, видимо, что-то сломалось в них, когда погибли оба вождя. Что-то изменилось в поведении обеих орд.

Вместо последнего натиска демоны стали разбегаться. Прямо у меня на глазах несколько зарылись в песок, хотя вокруг было ещё темно, и до рассвета оставалось время.

Выходит, наши враги теперь узнали, что такое страх. Страх умереть. Да, он, может, был и не тот, что у людей. Но результат-то похожий. Демоны бежали, отчаянно спасая свои шкуры. И город, с самого начала обречённый, всё-таки уцелел.

Да, стены можно было, конечно, сносить… Восстановить их тяжело будет. И да, количество раненых наверняка было немалым. Удивлюсь, если там хотя бы каждый второй на ногах стоял. Но, главное, Мерхан выжил, а его жители смогут уйти.

И мне как-то так спокойно от этих мыслей стало… Я сделал всё, что было в моих силах. Сделал… А теперь мне надо просто поспать… Но сидя спать было неудобно… Поэтому я прилёг на землю и отрубился…

Я слышал капель… Кап… Кап… Кап… Перед глазами всё плыло, но я примерно понимал, где нахожусь. Бывал здесь разок. И голос женский, который мне что-то говорил, уже слышал. Только звук был такой, что я ничего разобрать не мог. Мне было интересно, это у меня в голове гудит, или тут, в пещере Арахаманы что-то случилось.

А затем я почувствовал, как мне поднимают голову, а в рот вливается вода. Зрение начало проясняться, гул в голове ушёл. А я наконец-то услышал, что мне говорят:

— Просыпайся, Защитник! Приди в себя!

В следующий момент я открыл глаза. И обнаружил себя лежащим не в пещере, а на пропитанной кровью земле, под куполом из чёрного песка. Судя по ширине светлой полосы на востоке, я отключился всего на чашу, не больше. Но, как и в прошлый раз после «отключки», ощущал себя свежим и полным сил.

А раз так, то нечего было отлынивать от обязанностей. Я сел, огляделся, встал на ноги и крикнул:

— Истор! Тадар! Доложить о потерях!

Командир не может позволить себе слабость. Не знаю, сколько сил потратила Арахамана, чтобы притащить меня в свою пещеру с целебной водичкой… Но я был ей за это очень благодарен. Впереди теперь были, как минимум, сутки, которые я смогу провести на ногах.

А потом я почувствовал на себе много-много взглядов. Огляделся и понял, что на меня, раскрыв рты, смотрят все мои бойцы. И даже все шептуны. И даже Ситранис, с которым я мысленно успел попрощаться, вытаращился на меня. Я подумал, может, я голый?

Но всё было просто… Я был мокрым, и по мне текла вода. Самая обычная вода. Правда, её явно на мне было многовато для этого утра. А ещё она смывала грязь и кровь с моего серебристого доспеха. А я точно помню, что он был бронзовый.

— Подставили всё-таки, интриганы… — буркнул я, оглядывая свою новую броню.

А в голове колокольчиками зазвучал весёлый детский смех. Оставалось лишь тоже улыбнуться. Если уж боги задались целью тебя продвинуть, то они это сделают. Как бы ты ни сопротивлялся. И как бы ни повторял, что ни в кого не веришь.