Мы ворвались в круг каменных шипов, и бой сразу перешёл на новый уровень. Дождь хлестал по лицам, смешиваясь с чёрной кровью демонов и грязью, летевшей из-под копыт.

Вожди были совсем близко: две огромные фигуры, в окружении моих песчаных воинов. Их красные наросты пульсировали, жадно вбирая энергию. У нас, похоже, какое-то негласное соревнование началось, кто больше соберёт. И они пока побеждали, у них опыта было больше. Но это пока, у меня ведь получалось лучше и лучше. Где-то там часть демонов бросилась на стены Мерхана. И там же умирали защитники, заставляя меня скрипеть зубами. Зато жизненная энергия лилась рекой.

Новые песчаные воины, поднятые мной, рубились с остатками свиты. Их было больше, чем прежде — шесть десятков против двух десятков высших — и численный перевес давал о себе знать. Высшие не могли помочь вождям, так как сами пятились под ударами. Однако и мои воины гибли — я чувствовал, как тает их число, как распадаются на песок и ветер те, кого я создал.

Ничего. Я подниму новых. Теперь у меня хватает сил.

Ферт запустил новую Волну Холодного Света, и она ударила по свите вождей. Я видел, как она прошла сквозь высших — их броня трескалась, плоть застывала, движения замедлялись. Один из демонов, самый крупный, с гребнем из чёрных шипов вдоль хребта, рухнул на колени, и его тело начало рассыпаться прямо на глазах. Жаль, через миг он будто подпитку получил, а, вернее всего, так и было — после чего сразу стал подниматься.

Мирим ударил следом. Он предупреждал, что сможет сделать только шесть, против десяти у Ферта. И волны у него были слабее, но всё равно ощутимые для наших врагов. Высшие не умирали от всего этого, зато тратили силы на восстановление, на какое-то время слабея. Отчего замедлялись и становились уязвимы.

Вожди ревели. Я видел, как их красные наросты светятся всё ярче, как они тянут энергию, пытаясь восстановить силы. Они сейчас не могли помочь орде, сами были заняты. Мы добились того, чего хотели. А теперь оставалось выполнить самую важную часть плана. Заключительную часть. Дальше у нас никаких пунктов в плане не было. Но я надеялся, что мы как-нибудь выкрутимся.

Копейщики ударили первыми. Илосцы и приозёрцы, выставив длинные копья, врезались в свиту таранным ударом. Они не лезли на самих вождей — их задачей было связать высших боем, не дать им прийти на помощь своим повелителям. Демоны повелись на отвлекающий манёвр, развернулись к нападающим людям, и закипела схватка.

Копья вонзались в серо-красную плоть, отскакивали от чёрной брони, хрустели и ломались… И тут же в ход шли топоры и мечи. Я видел, как один из высших, здоровенный, с гребнем из шипов, отсёк голову перехану, переломал ударами всадника, ещё падавшего на землю — но тут же получил три копья в спину. Другой, помельче, зато быстрый, метался между нашими бойцами, и его клинки-конечности мелькали так, что за ними сложно было уследить.

Ливень хлестал стеной. Вода заливала глаза, смешивалась с чёрной кровью на земле, превращая почву в вязкое месиво. Но демонам было хуже: они вязли в этой жиже, скользили, теряли равновесие. А мои люди, наоборот, чувствовали себя в благодатной стихии. И даже переханы, пусть и недолюбливали воду, но без проблем несли всадников в бой.

Кочевники рассыпались по краям схватки, выбирая цели. Они стреляли по готовности, выцеливая уязвимые места высших. Кончатся стрелы — пойдут мечами махать. Главное, чтобы свиты были заняты и не мешали убивать вождей.

Стрелы вонзались в щели между пластинами брони, в глазницы, в сочленения конечностей. Раненые высшие ревели от боли, на время отвлекаясь от копейщиков. И этого хватало, чтобы наши бойцы наносили новые удары.

Позади, у каменных шипов, ребята из обоза уже разворачивали телеги. Они ставили их вплотную к шипам, создавая подобие стены. Гнуров распрягали и уводили за телеги. Мы понимали, что вся орда сейчас кинется сюда, помогать вождям. Да и высшие, что должны были участвовать в штурме, попытаются вернуться. И вот тогда все эти заслоны очень пригодятся.

Ферт и Мирим ударили снова. Две Волны Холодного Света одна за другой прокатились по полю, и я увидел, как высшие, сражавшиеся с копейщиками, зашатались. Это позволило бойцам моего отряда навалиться в полную силу. На каждого высшего приходилось по две-три триосмии. Но это же высшие. Их убить — ещё постараться надо.

Ашкур закрутил вихрь. Воронка поднялась от земли, втягивая в себя воду, песок и грязь, и закрутилась вокруг внешнего круга из каменных шипов. Теперь любой низший, желающий прорваться к нам, попадал в этот вихрь, и его отбрасывало обратно, ещё и не без повреждений. Неизвестно было, сколько Ашкур этот вихрь продержит, но я очень надеялся, что времени нам хватит.

Я отпустил купол. Чёрный песок, который я держал всё это время, начал падать на землю, смешиваясь с дождём и грязью. На то, чтобы держать его, уходили силы, а они мне были нужны сейчас для другого. Я зашептал и сотворил новых песчаных воинов — сразу пять десятков. Они поднялись вокруг меня и ехавшего рядом Ситраниса, их чёрные топоры тускло заблестели в зеленоватом свете нашёптанных стрел. Броня, которую я пытался им создать, получилась снова не у всех, однако я не стал тратить время на доработку.

Мы с Ситранисом и нашёптанными воинами атаковали вождей. Это была наша главная задача. Я ударил по одному, Ситранис — под другому. Копья мы об них сломали, и тут же пришлось спешиваться. Неудобно с перехана мечом и топором махать.

Пять десятков нашёптанных бойцов рванули к вождям. Чёрные топоры застучали по броне, высекая яркие искры. Тот вождь, что был крупнее, взмахнул рукой, и трое моих воинов разлетелись песком. Но на их место тут же встали новые. Я продолжал шептать, собирая энергию жизни, разлитую в воздухе, и вливая её в новых бойцов.

В какой-то момент я перестал обращать внимание на то, что происходит вокруг. Крики, звон оружия, рёв демонов — всё это отступило на задний план. Был только я, мой топор, полтора десятка песчаных воинов и один из вождей — моя цель, которую надо убить во что бы то ни стало.

Первый удар я нанёс по ноге того, что был крупнее. Топор врубился в сочленение брони, пробил серо-красную плоть. Вождь взревел и попытался достать меня когтистой лапой, но отскочил, чтобы через мгновение снова броситься в атаку. Песчаные воины наседали, не давая демону сосредоточиться на мне.

Второй вождь был занят Ситранисом и теми песчаными воинами, которых я направил с ним. Помочь своему собрату он ничем не мог. Да и не стал бы, скорее всего. Вожди предпочитают в случае серьёзной опасности сами спасаться.

Я ударил снова. И снова. И снова. Ливень хлестал по лицу. Зелёный свет стрел вспыхивал и гас.

На помощь вождям бросился высший. Он оторвался от копейщиков, сбив двоих одним ударом, метнулся к Ситранису. Регой вскинул щит, готовясь принять удар, но на пути высшего встали мои песчаные воины. Десяток фигур с чёрными топорами заслонили регоя, а высший врезался в них, как таран в стену. Двоих он смёл сразу, но остальные вцепились в него, рубя по ногам, по бокам, по рукам. Демон взревел, отбиваясь, и на какое-то время увяз.

Подоспели копейщики, Ситранис переключился обратно на вождя. Я тоже на своего наседал. Полтора десятка «нашёптышей» рубили его вместе со мной. Чёрные топоры настойчиво стучали по броне, изредка добираясь до плоти. Вождь был огромен, он же был высшим демоном, а они обычно рослые, как великаны. Рубить его, в общем, было неудобно. Приходилось подскакивать, бить, отскакивать, спасаясь от рук, которые заканчивались костяными когтями. А он размахивал ими, как мельница, не давая приблизиться. Один из моих воинов рассыпался песком от удара, второй — следом, но третий уже вогнал топор в сочленение брони на ноге.

Я налетел сбоку. Топор обрушился на ту же ногу, пробил броню, рассёк серо-красную плоть. Вождь взревел и попытался достать меня, но я уже ушёл в сторону, пропуская вперёд новых песчаных воинов. Они лезли на него, как насекомые, их нашёптанные топоры долбили и долбили броню.

К сожалению, вождь восстанавливался. Рана на ноге, которую я нанёс, затянулась прямо на глазах. Плоть срослась, броня сомкнулась, и через несколько ударов сердца не осталось даже шрама. Я рубанул снова, и опять та же картина. Вождь регенерировал быстрее, чем мы успевали наносить удары. Мои песчаные воины гибли один за другим, и я чувствовал, как их число тает.

Я не успевал. Ещё немного — и вождь просто передавит нас, как букашек. На миг я отвлёкся, собирая энергию, создал ещё два десятка песчаных воинов на помощь Ситранису. Потом ещё два десятка для себя. Да у меня энергия набиралась медленнее, чем я себе боевых товарищей делал… Я влил в них всё, что мог, и они немедленно бросились в бой. Теперь нас вновь было больше. Мы давили вождя, заставляя его отступать, и он уже не успевал восстанавливаться так же быстро. На его броне появились трещины, из ран засочилась чёрная кровь.

Песчаные воины, сражавшиеся с высшими из свиты, почти все были уничтожены. Там оставалось не больше десятка, и я не мог создать новых: все силы уходили на поддержку здесь.

Дождь стал чуть слабее. Струи больше не хлестали стеной, а просто лили ровным потоком. Алана начинала выдыхаться. Зато я стал видеть дальше, и это меня спасло, когда с неба спикировал крылатый высший.

Он рухнул вниз, как камень, а за его спиной неслась целая туча ахалгов. Человеческая фигура с перепончатыми крыльями и костяным гребнем на спине. Он целился прямо в меня, но я вовремя заметил угрозу и убрался с пути. К счастью, ахалги тоже до меня не добрались.

Две Волны Холодного Света ударили одновременно. Ферт и Мирим выпустили их одну за другой, и крылатого демона закрутило, а его крылья покрылись прорывами, тело задрожало, и он рухнул на землю в десятке шагов от меня. Ахалги, попавшие под Волны, рассыпались чёрным песком, так и не выполнив свою задачу.

Я воспользовался удачным стечением обстоятельств, рванул к упавшему высшему. Топор обрушился на его шею, и голова отлетела в сторону. Но, судя по тому, как высший дёргался и пытался подняться, голова у него была, скорее, для красоты. Для надёжности я рубанул ему по груди, пробивая броню, и вложил в удар всю силу и злость.

Чёрная кровь хлынула на землю. А я ударил ещё раз, но теперь вихрем — мокрый песок, смешанный с грязью, закрутился вокруг демона, стирая его плоть, как точильный камень. Мой противник дёргался, пытался встать, но вихрь ему очень мешал. А я рубил так быстро, как мог, стараясь нанести как можно больше повреждений. Через несколько ударов сердца вражеское тело затихло. Я выдохнул и повернулся обратно к «своему» вождю.

Дождь слабел. Шёпот Аланы затихал, и я знал, что теперь она точно выложилась до конца. Оставалось надеяться, что мне и Ситранису хватит времени, прежде чем две орды опомнятся и растерзают нас обоих.

Пока что шансы на это были. «Мой» вождь больше не успевал восстанавливаться. Его броня была вся в трещинах, одна рука висела плетью, перебитая ударом песчаного воина. Я налетел на него сбоку, и топор врезался в толстое, как огромное бревно, колено. Вождь пошатнулся, начал заваливаться, и в этот момент «нашёптыши», по моему приказу, навалились всей массой, опрокидывая его на землю. Он рухнул, яростно взревев, и грязь волнами брызнула во все стороны.

— Держите его! — крикнул я, хотя им не нужны были слова, это я от нервов орать начал просто.

Песчаные воины облепили поверженного гиганта, не давая ему подняться. Я бросился к его голове. Красные наросты, пульсировавшие на черепе, были прямо передо мной. И почему-то я был уверен, что надо именно их рубить. Даже если вождь при этом не сдохнет, они явно выполняли какую-то важную функцию, которой он вместе с их исчезновением лишится.

Топор вонзился в основание нароста. Вождь заревел так, что у меня заложило уши. Он рванул вверх, сбросив с себя разом троих песчаных воинов, но остальные не сдавались, держали крепко. А сброшенные тут же упрямо возвращались обратно. Я ударил снова, и ещё один нарост отлетел в сторону. Рёв стал выше, пронзительнее, и стало понятно: я был прав. Без этих наростов вождь не выживет.

Я чувствовал, что у Ситраниса дела идут хуже. Там, на другом конце круга, регой рубился со «своим» вождём, и песчаных воинов у него оставалось мало. Но я не мог отвлекаться. Ещё удар. Ещё. Последний нарост поддался, и я наконец-то отсёк его, разбрызгивая чёрную кровь.

Но вот чего я не ожидал, так это того, что вождь возьмёт и взорвётся. Сволочь! Этого у нас в плане не было!

Энергия, которую он копил, вырвалась наружу волной, и меня сбило с ног, протащив спиной по грязи. Песчаные воины, облепившие вождя, приняли основной удар на себя — и исчезли. Все до единого. А я пролетел несколько шагов и рухнул в грязь, оглушённый, но живой.

Живой! Счастливый случай, помощь богов — неважно, что меня спасло! Важно, что я теперь знал, как избежать смерти после убийства вождя.

И в этот момент я почувствовал, как в меня вливается энергия. Огромный поток жизненной силы, которую вождь копил, чтобы восстановиться. А теперь она вся была свободна. Я вскочил на ноги и, даже не успев отдышаться, начал шептать, втягивая её и сразу сливая… Песчаные воины поднимались из грязи один за другим. Десяток. Два. Три. Четыре. Пять десятков новых бойцов, в броне, с чёрными топорами.

Я развернулся туда, где Ситранис ещё рубился со вторым вождём.

— Ситранис! Держись! Я иду!

Я бросился к регою на помощь, коротко глянув по сторонам. Вокруг кипел бой, в котором уже непонятно было, кто побеждает. Высших демонов стало меньше — мои копейщики и кочевники делали своё дело, но и наших полегло немало. На земле, втоптанные в грязь, лежали тела переханов и людей. Считать было некогда, а сожалеть не время. Надо было вначале закончить дело.

Внешний круг каменных шипов трещал под натиском. Те высшие, что ушли контролировать низших перед штурмом, теперь рвались обратно, к вождям — вернее, уже к одному. С ними вместе набегали низшие демоны. Они били по шипам, ломали их, а кочевники сдерживали этот напор, рубя мечами изо всех сил.

Но и Ашкур, стоявший у самого края круга, поднимая всё новые колья взамен сломанных. К тому же, его вихрь не утихал, старательно замедляя врага. А Ферт и Мирим посылали Волны Холодного Света одну за другой, и каждая Волна била по рвущимся внутрь демонам. Алана, между тем, переключилась на раненых: дождь ещё кое-как шёл, но я видел, как ослабели его струи.

Я остановился и потянулся к Дикому Шёпоту, вбирая энергию, разлитую в воздухе после смерти первого вождя. Её по-прежнему было много, и я влил силы в новых песчаных воинов. Сотня фигур из песка и ветра поднялась из грязи и, повинуясь моему приказу, бросилась на высших, пытавшихся продраться через шипы. А я снова рванул на помощь регою.

Вовремя подоспел, надо сказать.

Ситранис отступал. Его меч, ещё недавно сиявший нашёптанной сталью, был покрыт чёрной кровью и зазубринами. Из тех песчаных воинов, что я отправил к нему, осталось четверо. Они ещё держались, закрывая регоя своими телами, но вождь пробивался сквозь них, как сквозь сухой кустарник.

Один из воинов рассыпался песком от удара костяного клинка, второй — следом. Вождь ревел, тянулся к Ситранису, и я видел, как регой, прихрамывая, пытается уйти от захвата.

Пять десятков моих воинов достигли вождя и облепили его со всех сторон. Чёрные топоры застучали по броне, и демон, отвлёкшись от Ситраниса, развернулся к ним. Я налетел сбоку, рубанул по колену — туда, где броня уже была повреждена. Топор вошёл глубоко, и вождь ощутимо пошатнулся.

— Ситранис! Руби ему ноги! — крикнул я, ускользая от удара огромной руки. — Нужно повалить и отрубить красные наросты!

С неба снова спикировали ахалги. Я заметил их краем глаза — туча крылатых тварей, нацелившихся на нас. Но в тот же миг ударила Волна Холодного Света. Одна. Только одна. Ферт ещё держался, а Мирим, похоже, полностью выдохся. Волна прошла по ахалгам, и те рассыпались чёрным песком.

Надо было спешить. Надо было добить проклятого вождя прежде, чем две орды доберутся до нас.

Мы с Ситранисом насели на последнего противника. Песчаные воины, поднимаемые мной снова и снова, лезли на него, заставляя отвлекаться. Я наконец-то вылучил момент, рубанул по второй ноге, и демон начал заваливаться. Ситранис, тоже улучив возможность, вогнал меч ему в бедро. Вождь рухнул на колени, взревев так, что я сразу как-то хуже слышать стал.

Не обращая внимания на пустоту внутри, я создал ещё два десятка воинов — сейчас восполню! — и приказал им навалиться сверху, придавить врага к земле.

Двадцать «нашёптышей» облепили цель и буквально укрыли вождя телами, как одеялом. А Ситранис и я уже неслись к его голове. Красные наросты пульсировали, и я, не теряя ни мгновения, ударил по первому. Топор отсёк этот отросток с одного замаха. Вождь забился, сбрасывая песчаных воинов, но на их место тут же вставали новые. Второй нарост — Ситранис рубанул мечом. Третий — я. Четвёртый — снова Ситранис. Пятый — мой топор. Шестой — меч регоя.

Вождь взорвался.

Меня швырнуло на землю, протащило по грязи. Я вскочил, чувствуя, как жизненная сила снова вливается в меня через шёпот, и огляделся. На землю падали последние капли дождя.

Каменные шипы были проломлены в нескольких местах. Высшие и низшие демоны рвались внутрь, и бой теперь шёл по всему кругу. Кочевники рубились в образовавшихся проходах. Копейщики не могли им помочь, потому что были заняты высшими. А тех внутри круга оставалось ещё полтора десятка. И как их быстро убрать?

Я стоял, тяжело дыша, и понимал: мы убили вождей. Однако бой ещё не выигран. И выжить шансов очень мало. Надо было очистить нашу импровизированную крепость от врагов. И тогда будет шанс до рассвета продержаться.