Непонятно, что этим людям понадобилось здесь, на правом берегу Тихой. Но у меня был шанс узнать. Потому что далеко они не ушли. Сиханов через пять впереди показалось селение. И оно было мало того, что обитаемо — а это уже само по себе необычно — так ещё и находилось в осаде.

Сотни три гухулов рыскали вокруг высокого частокола, пытаясь взять его наскоком. Но каждый раз из-за частокола появлялись вооружённые люди и отчаянно отбивались. А гухулы отходили в сторону, чтобы вскоре предпринять новую попытку.

Селение было довольно большим, по местным меркам. А, кроме того, стояло очень близко к берегу. Видимо, тут жили не столько земледелием, сколько рыболовством. Уж слишком много рядом было мостков, глубоко вдающихся в воду. А на берегу лежали перевёрнутые днищем вверх лодки.

Правда, обитатели поселения добраться до лодок не могли. Ведь по берегу тоже гухулы тёрлись. Ситуация у тех, кто укрылся за частоколом, была незавидная. При таком количестве врагов их сомнут, едва лишь наступит ночь.

— Ну что, мы добрые и поможем? — уточнил Ситранис. — Или пусть дураки страдают?

— Пусть дураки страдают! — высказал мнение Гелай.

— Но мы-то добрые, — заметил я.

— Да? — удивился хан.

— Правда? — поддержал его регой.

— Ну… Тогда приказываю быть добрыми! — решил я, немного подумав, а затем повернулся к подтягивающемуся отряду и отдал приказ: — Строимся серпом!

Из-за того, что гухулы рассредоточились, ударить по ним клином не вышло бы. Пришлось строиться дугой, чтобы пройтись вдоль берега, как коса, вырезающая демонов.

Построились мы быстро. Бойцы отстегнули от сёдел длинные копья и скинули лишнюю поклажу на землю. Демоны нас ещё не чувствовали, мы были для них слишком далеко. А вот обитатели поселения уже поглядывали в нашу сторону из-за частокола.

Когда всё было готово, я поднял руку и, подавая пример, пустил перехана шагом. Строй двинулся за мной. Когда до ближайших врагов оставалось шагов сто, мы перешли на рысь. А за пятьдесят — сорвались в галоп.

До сих пор не знаю, как выглядит со стороны такая наша атака. Обычно ведь только кочевники сражаются верхом, да и то предпочитают вначале остановить скакуна, а затем стрелять. А атака переханов в строю — это чистое нововведение, которого раньше не знали. Наверно, эффектно выглядит. Жаль, мне пока не довелось взглянуть со стороны.

В облаке пыли, ощетинившись копьями, наш строй ударил по врагу, снося демонов, как пушинки, а заодно огибая поселение с двух сторон. Гухулы, похоже, очень удивились происходящему: почти никто из них не кидался нам навстречу. Только уродливые головы поворачивали и, раскрывая рты, что-то хрипели.

Я почти сразу остался без копья, когда то застряло в псевдоплоти. Однако запасное доставать не стал, взявшись вместо этого за топор. У переханов горбы хоть и свисают на бока, зато ноги длинные — в седле обычно высоко сидишь. Чтобы рубить врага, приходится чуть ли не пополам сгибаться. С юглов это делать удобнее. Но я этих тварей недолюбливаю. Дикие они какие-то.

А в нашем случае сами переханы тоже выступают как оружие. Может, и не такое ультимативное, как юглы, но… Когда переханы разгоняются, остановить их очень тяжело, даром что мирные травоядные. Такая орава любого демона с разгона затопчет, если тот на землю неудачно свалится.

У вялых по случаю солнечного дня, да и уже потративших силы гухулов не было ни шанса. Семь сотен переханов со всадниками в сёдлах смели их одной атакой. А многих и вовсе просто-напросто втоптали в землю. И вскоре мы уже останавливались в паре сотен шагов от частокола, чтобы развернуться обратно.

За нами осталась истоптанная копытами земля с примятой травой и останками демонов: изуродованными трупами и лужами, оставшимися после псевдоплоти.

— Вот так вот! — удовлетворённо заметил подъехавший Гелай.

— Быть добрым — хорошо, — заметил я наставительно.

— А теперь я с этим даже соглашусь! — не стал спорить хан.

— Ну так это, поехали с дураками пообщаемся! — предложил Ситранис, присоединяясь к нашей увлекательной беседе. — Я очень хочу узнать, что они здесь, на этом берегу, забыли.

«Я тоже!» — подумал я, но вслух ничего не сказал.

Впереди нас ждало либо безбрежное озеро благодарностей… Либо не самая приятная беседа. Тут уж как получится. Не зная, что привело сюда этих людей, предсказать их точную реакцию было сложно. Я так думал, пока мы не подъехали к воротам. А потом уже можно было не гадать, потому что в дело вступал регой. Прямой, как копьё, простой, как топор. И такой же грубый, в силу природной честности и простоты, которые не изгладило даже аристократическое воспитание.

— Эй! В поселении! Воды вам в песках и тени в полдень! — прокричал Ситранис. — Вы что здесь забыли, придурки?

— Сам ты придурок! — обиделись за частоколом.

— А если по морде⁈ — расстроился регой.

— Да ты хоть знаешь, что тебе за такое будет⁈ — возмутился невидимый собеседник.

— Меня похвалят! — тут же нашёлся Ситранис, стягивая перчатку с руки. — А если ты после этого поумнеешь, то ещё и наградят!

— Да?.. — в голосе переговорщика со стороны поселения послышалось сомнение. — А ты кто такой?

— Я-а-а? — протянул Ситранис. — А вот ты выгляни и посмотри!

— Не будем! У вас лучники есть! — отозвался уже кто-то другой, явно постарше. — Сначала представьтесь.

— Хитрые какие! Это вы представьтесь! — потребовал регой и покосился на меня.

Я в это время осуждающе качал головой, всем видом выражая несогласие с методом решения проблем, выбранным местной аристократией.

— Ишер, брат, а давай им частокол подпалим! — попросил регой. — Или подними там внутри вихрь! Чего они хамят, а?

— Не надо ничего палить, — я усмехнулся и заговорил громче: — Я воевода Ишер, командир отряда наёмников. Мы выполняем задание командования объединённого войска Приречья и Междуречья. Цель — уничтожение демонов и сдерживание орды к югу от Ферунда. Назовите себя и цель, зачем сюда сунулись.

— Сунулись мы по делам! — заявил первый переговорщик, а потом послышался звон, будто кто-то стукнул рукой по металлу и сдавленное: — О-о-ой!

— Я триосм Павр, командую десятой триосмией триста восемьдесят четвёртой сотни береговой охраны Ариса, — ответил голос постарше. — А мы тут…. Мы тут по делам!

— Какие у вас дела, к демонам, на правом берегу Тихой⁈ — возмутился регой.

— Служебные! — пискнул первый переговорщик.

— Парень, тут не Междуречье, — не удержался я. — Тут правый берег весь из дерьма нынче. И вы в него вляпались прямо по самые шеи. Это ваши лодки в зарослях на берегу к северу отсюда?

— Наши! — отозвался голос триосма.

— Открывайте ворота и выходите, — потребовал я. — Все, кто у вас там есть.

— Не выйдем! — крикнул молодой.

— Не выйдете, так я вспомню, что ещё и шептун. И в самом деле подниму там у вас вихрь, который вам песком кожу снимет!.. — рявкнул я. — А ну живо вышли!..

— Мы выходим! — отозвался триосм. — Не надо вихрей…

— Суров, воевода! — оценил Ситранис, повернувшись ко мне с радостным лицом. — Наш человек!

— Давайте отъедем, — хмуро предложил я. — Мне ещё с людьми рубиться не хватало…

Частокол был, к слову, совсем свежий. Создавалось ощущение, что его достроили буквально на днях. И с каждой такой деталью история становилась всё загадочнее…

Не прошло и чаши, как ворота в частоколе медленно распахнулись. Из поселения стали выходить люди. И, нет, там была не только триосмия береговой охраны. Там ещё было человек сорок местных жителей. Мужчины, женщины, стар и млад. Дети тоже имелись.

Впереди шагал, что удивительно, не триосм, а огромный мужик лет сорока. Руки у него были, как мои ноги, а ноги у него были, как… Как не знаю что, достойное сравнение я не придумал. Но я бы ему под них лучше не попадался. Кроме набора массивных конечностей, у мужчины были грубые черты лица, борода, заплетённая в множество тонких косичек, и длинные волосы, перехваченные ремешком на лбу.

Ещё был нос. Круглый такой, широкий и с золотым кольцом в левой ноздре. Казалось, всё большое лицо незнакомца состоит из волос, носа и сверкающих гневом глаз.

Впрочем, примерно половина мужчин в поселении обладали похожими статями и телосложением. Да и лицом неслабо напоминали гиганта. У некоторых были серебряные кольца в правых ноздрях. Некоторые и вовсе обходились без украшений на лицах.

Триосмия береговой охраны на их фоне выглядела… Ну, похоже, что компанией подростков, невесть зачем нацепивших доспехи и взявшихся за оружие.

— Да кто бы сомневался… — скривился Ситранис, увидев людей во главе процессии. — Папары!

— Я Игрешт, староста деревни! — заявил мужчина с золотым кольцом в ноздре. — И мы никуда не уйдём! Это наша земля!

Я молча поднял руку, давая ему знак помолчать, отчего здоровяк, кажется, даже опешил. Во всяком случае, требование выполнил. А я тем временем повернулся к Ситранису и тихо попросил:

— Просвети-ка меня, умник.

— Папары! — шёпотом повторил Ситранис, указывая на вышедших жителей так, будто это всё объясняло.

— И? — я чуть наклонил голову.

— Ну……! На всю голову! — красноречиво пояснил Ситранис.

— А-а-а-а! — протянул я. — Ну да, это многое объясняет. Только я опять ничего не понял.

— А ты сам с ними поговори! — посоветовал регой, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на сочувствие.

— Ты мне хоть объясни, что за папары, — поднял я бровь. — Чтобы я знал, с кем дело имею.

— Вы там долго шептаться будете, дохляки⁈ — проревел староста, но я снова поднял руку ладонью вперёд, и он удивлённо замолчал.

— Народность это такая… — чуть прояснил ситуацию Ситранис. — Коренное население Зелёных холмов.

— Прямо коренное? — с трудом поверил я.

— По легендам, когда исследователи Первого Царства открыли Зелёные холмы, эти папары уже там жили, — соизволил подробнее объяснить Ситранис. — А по их легендам, они ушли из Междуречья, потому что злые и глупые людишки жизни им не давали. И они, мол, куда подальше ушли, чтобы не перебить всех злых и глупых… Не хотели, дескать, впоследствии богам объяснять, зачем такую большую резню устроили.

— Эй вы! Да я вам сейчас все кости переломаю! — заревел староста. — Вы зачем нас всех сюда вытащили, а⁈

— Ясно, — покивал я и обернулся к селянам. — Ну и что вы тут делаете до сих пор? Вы не слышали, что демоны идут?

— Да имел я этих демонов! — проревел староста. — Правда, мужики⁈

— Да! Ага! — отозвались вразнобой местные здоровяки, а некоторые и жестами показали.

— Ладно… — я спокойно вылез из седла, остановился рядом с трупом, оставшимся на месте гухула, кода тот потерял псевдоплоть, подцепил его рукой за шкирку и поднял, наглядно демонстрируя селянам. — А ты уверен, что через десидолю мне не придётся видеть твою тушку вот в таком виде?

Реакция у всех при виде трупа в крестьянской одежде была разной. Те, кто статями старосты не обладал, принялись прикрывать рты и морщить носы. А кто послабее, сразу отошёл и вывалил содержимое желудка под частокол. Староста и его родичи только скривились, но больше ничем своего отношения к несчастному не выдали.

— А тебе какое дело, наёмник? — спросил староста. — Моя жизнь! Как хочу, так и заканчиваю!

— Нам все эти демоны до одного места! — поддержал его кто-то из родственников.

— Ладно… — покивал я, отбрасывая труп обратно в потёки псевдоплоти, и тихо зашептал под нос.

В нескольких шагах от старосты взвился вихрь земли и песка. Быстро уплотняясь, он стал превращаться в песчаного воина. Правда, на сей раз без чёрного топора. Я всю свою волю кинул на то, чтобы «нашёптыш» вышел побольше, помассивнее и дрался кулаками.

Это дело я тоже умел — на кулаках драться. Да, на арену бы соревноваться, конечно, не пошёл. Однако от драки никогда не бегал. Вот и надеялся, что моих умений песчаному воину хватит. Остальное должна была сделать неутомимость и чёрная броня.

— Тогда так… Сможет кто завалить этого нашёптанного воина — оставайтесь. Не сможете — отправляйтесь в Ферунд! — заявил я, глядя в ошарашенные лица селян и воинов из Ариса.

Первым от удивления отошёл староста Игрешт. Он тряхнул головой, посмотрел на меня, а затем потянул завязки серой рубахи на груди, кинул её кому-то из своих и попёр в бой.

В первый момент я даже забеспокоился, что нашёптанный боец не выдержит. На него обрушилось такое количество ударов, что будь на его месте я, возможно, уже прилёг бы в дорожную пыль.

Я видел, что удары выбивают из моего бойца песок, а тот и прикрыться не успевает. Если вспомнить, что «нашёптыши» заимствовали мои навыки, то и виноват в этом был я. У моего песчаного воина просто не хватало умений.

Зато у него была броня, об которую Игрешт почти сразу сбил костяшки здоровенных кулаков. А ещё «нашёптыш» не чувствовал боли, так что не обращал внимания на удачные попадания. В связи с чем легко мог сосредоточиться на другом. На атаке. Что он и сделал спустя несколько мгновений избиения.

Бум!

Кулак песчаного воина влетел в лоб старосты. Звук раздался такой, будто два бревна столкнулись. Бил-то мой песчаный воин в челюсть — это я заметил. Однако Игрешт успел набычиться и подставить лоб. Это для противника обычно либо выбитые суставы, либо перелом. А песчаному воину всё было ни по чём: продолжил атаковать.

И вот уже Игрешт был вынужден защищаться. Он-то боль чувствовал. И ему калечиться совсем не хотелось. А мой боец бил хорошо, технично, помогая себе корпусом, чтобы вдарить посильнее. Я даже слегка удивился: это я так умею, да?

— Не… Он не сдастся! — оценил Ситранис, вставший рядом со мной. — Сейчас снова попрёт…

Не знаю, как регой это определил, но староста действительно попёр вперёд, наплевав на град ударов. И всё же несколько раз навесил моему песчаному воину. Ещё и так, что «нашёптыш» на шаг отступил, временно прекратив атаковать. Игрешт этим немедленно воспользовался: обхватил моего бойца руками и принялся давить туда, где у человека рёбра и ливер.

— Серьёзно? — удивился я.

К счастью, мой боец оказался не промах. Воспользовался ошибкой соперника. Сцепил руки и принялся лупить старосту по спине. А тот, ревя, как перехан на самку, продолжал своё бесполезное занятие. Рёбер у моего бойца не было, чтобы они сломались. Дышать ему было не нужно. И всё же тактика старосты приносила свои плоды. Местами по чёрному нагруднику «нашёптыша» зазмеились трещины.

Но… Не суждено мне было вернуть веру в физическое превосходство людей. У каждого человека есть одна слабость: он живой. Отчасти в этом заключается и наша сила… Правда, не в такие моменты.

Выгнувшись дугой после очередного удара, староста выпустил-таки моего бойца из захвата. И сразу же вновь перешёл на кулачный бой. Даже судья не понадобился, чтобы развести бойцов по углам. Вот только с этого момента исход драки был предрешён.

Песчаный воин напирал, неустанно обрабатывая Игрешта. А тот отвечал всё реже, зато всё чаще принимал удары на предплечья. Азартно болевшие за него селяне перестали кричать и с напряжением следили за боем. Я даже подумал, может, предложить старосте сдаться… Но стоявший рядом Ситранис будто мои мысли читал:

— Не вздумай отзывать воина! Этот папар решит сразу, что ты слабак! Пусть ляжет сначала.

К сожалению, Игрешт ложиться не хотел. Он хотел победить. И явно надеялся, что его противник рано или поздно выдохнется.

Очень зря.

Шла вторая чаша этого странного поединка… Игрешт продолжал защищаться. Песчаный воин продолжал бить. Уже начинало казаться, что мы так до вечера простоим, а победителя до прихода демонов не узнаем.

И всё же человек ошибается. Бывает, опытные люди в знакомых им делах почти и не ошибаются, но в том-то и дело, что почти… Игрешт ошибся. Попытался ответить песчаному воину и нарвался на встречный удар. Хрустнул нос, брызнула кровь, и староста полетел на землю. А мой песчаный воин занёс руку и застыл, подчинившись моему приказу.

Игрешт заворочался спустя пару ударов сердца, пытаясь подняться. Я отдал приказ воину, но кулак ударил не старосту, а в землю. А тот, умудрившись откатиться в сторону, вскочил и снова кинулся в бой.

Собственно, это был его последний рывок. Сознания в глазах Игрешта наблюдалось немного. Может, лишь чуть больше, чем у «нашёптыша». Староста бился из последних сил, на чистом упрямстве и, наверно, гордости. Просто не мог сразу лечь, хоть и понимал уже, что проиграл.

И эти последние мгновения были, пожалуй, самыми отчаянными. «Нашёптыш» потерял ведёрко песка, броня на его левой руке разлетелась осколками, а сам он чуть не упал,. Однако выстоял под ужасающим натиском и перешёл в наступление на упрямого старосту.

Удар, удар, удар… Игрешт теперь и не пытался прикрыться. Только лишь устоять на ногах. Его шатало от ударов, как молодое деревце под порывами песчаной бури. А потом он всё-таки поймал в челюсть, резко дёрнул головой — и плашмя упал на землю.

Я остановил песчаного воина до того, как тот сделал шаг к поверженному. Над округой повисла оглушительная тишина, нарушать которую даже переханы не посмели. И в этой тишине я спокойно спросил:

— Ещё кто-то желает сразиться с песчаным воином и доказать, что демоны ему до одного места?

— Нечестно!.. — заревел один родственников старосты. — Мы их оружием бьём!..

— Я могу дать такому воину оружие, — кивнул я. — Готов сразиться?

— Да!

— Только учти, песчаный воин не умеет щадить. Исходом поединка будет чья-то смерть, — честно предупредил я. — Готов?

— Не-не… — сразу же помотал головой здоровяк. — Я ещё молодой… Я не хочу умирать.

Я посмотрел на хохочущего Ситраниса и вопросительно поднял бровь.

— Вот это, брат мой, и есть папары! — жизнерадостно пояснил тот.