Рассвет застал нас уже в седле. Семь сотен всадников выехали из восточных ворот Ршета и потекли в сторону восходящего солнца. Пыль под копытами переханов поднималась густая, белая. Она висела в неподвижном воздухе, медленно оседая на придорожные кусты. Я ехал во главе колонны, с Ситранисом и Гелаем. Ехал и смотрел, как разворачивается местность впереди.

К востоку от Ршета поля были другими, не такими, как вдоль торговой дороги. Там земля лежала ровная, возделанная на десятки сиханов вокруг. Здесь же равнина пошла волнистая, с пологими холмами и длинными лесополосами, разделявшими крестьянские наделы. Деревья были чахлые, низкорослые, зато стволы стояли плотно. Поэтому увидеть, что там, за лесополосой, не получилось бы.

Первые два дня прошли без происшествий. Это одновременно радовало и настораживало. Разведчики то и дело уходили вперёд на два-три сихана. Они прочёсывали овраги, заглядывали в перелески и окрестные поселения. Однако ни демонов, ни людей нигде не было. Никто не жёг костры, не прятался в кустах, не оставлял свежие следы на пыльных просёлках. Только старые, подплывшие отпечатки ног.

А ведь раньше эта местность была густо заселена. Маленькие поселения на три-четыре дома попадались через каждые полсихана. Их строили из сырцового кирпича, с плоскими крышами и обязательным колодцем в центре двора. А сейчас практически все стояли пустые. Двери распахнуты, ставни либо сняты, либо закрыты. Внутри домиков привычная картина: брошенная утварь, обрывки тряпок на полу, кое-где опрокинутая мебель. Жители ушли сами и забрали самое ценное. Сожгли то, что не хотели отдавать в руки мародёров и грабителей. Ну и бросили всё остальное на волю ветра.

Однако попадались и другие следы… В полдень второго дня мы наткнулись на посёлок, который не был покинут мирно. Он стоял в низине у пересохшего ручья, окружённый низкой стеной из необработанного камня. Ещё на подходе я почувствовал застарелый запах крови. Да и посёлок выглядел как-то очень уж жалко. Мы спешились у ворот.

Картина внутри была знакомой до отвращения: двери выбиты, окна разломаны, рамы топорщились щепками. Стены нескольких домов несли на себе следы когтей — глубокие, в три пальца шириной. Зачастую они пересекали кладку наискось, как если бы демоны пробовали кирпич на прочность.

На земле темнели бурые пятна. Крови было много, она пропитала утоптанную глину двора. Тел, само собой, не наблюдалось. Сами уже встали глухами, а может, и вовсе гухулами. Была ещё надежда, что выжившие просто сожгли трупы… Но, судя по количеству пятен и по тому, как часто они попадались… Нет, выживших здесь быть не могло.

Я прошёл в дальний конец двора. Там стояла телега, гружённая домашним скарбом. Тюки были обвязаны верёвками, но сама телега стояла косо: одно её колесо съехало с оси. Рядом валялся перевёрнутый сундук. На месте, где должен был быть запряжённый гнур — огромное пятно крови. Даже скотину демоны задрали…

Ситранис подошёл, постоял рядом, сплюнул в пыль.

— Дня три, наверно, как всё случилось… — сказал он. — Может, четыре.

— Следов нет вокруг?

— Не…Наши всё проверили. Никто отсюда не ушёл живым. Можно даже не искать. Есть следы отхода демонов в поля, а там кровь, обрывки одежды, обувь… А вот следов людей, уходивших своим ходом, нет.

Я кивнул:

— Двигаемся дальше.

Мы вышли из посёлка, и бойцы оседлали переханов.

К вечеру второго дня отряд разбил лагерь на вершине пологого холма. Место я выбирал сам: открытое, хорошо просматриваемое во все стороны. С трёх направлений подход прикрывали овраги. А на востоке лесополоса отстояла на три сотни скачков. Достаточно, чтобы заметить приближающегося врага. Переханов стреножили в центре лагеря. Костры жечь не стали.

Когда сумерки сгустились до такой степени, что звёзды стали видны даже на юге, где небо ещё хранило оранжевый отблеск, я сел в центре лагеря и начал шептать. В предыдущую ночёвку я защиту вокруг лагеря ставить не стал, лишь отдал приказ усилить дозоры. А вот сегодня решил, что лучше бы перебдеть.

Чёрный песок поднимался от земли тонкими струйками. Он тянулся вверх, закручивался вокруг лагеря и смыкался тусклым полупрозрачным куполом. Внутри не было ни ветра, ни звуков ночи — только шуршание песчинок вокруг и наверху.

Бодрствовать пришлось всю ночь, и это уже на второй день вылазки. А на следующий день я снова был в седле. Спал урывками: пока бойцы сворачивали лагерь, пока колонна вытягивалась по дороге. В седле клевал носом, проваливаясь в короткое забытьё, из которого выдёргивала каждая неровность под копытами перехана.

На третий день пошли посёлки побольше. Уже не три-четыре дома, а пятнадцать-двадцать. Мы явно приближались к берегу Тихой. Нередко встречались оросительные каналы, тянувшиеся с востока на запад. В одном поселении мы нашли следы недавней резни: те же выбитые двери, те же следы когтей, но следы крови посвежее. Дня два, не больше. Значит, демоны где-то рядом.

К вечеру третьего дня мы достигли первого городка. Он назывался Тасмар, если верить надписи на придорожном камне. Стен у него не было, один лишь земляной вал, поросший колючим кустарником. За валом — улицы, расходящиеся от центральной площади, где стоял храм с покосившимся куполом. Мы въехали осторожно, держа оружие наготове.

Городок был пуст, но не разграблен. Жители ушли организованно. В храме были аккуратно сложены связки свитков и ритуальная утварь. То, что не смогли забрать, оставили с уважением. На улицах много следов телег, однако ни одной сломанной. И никаких кровавых луж. Тасмар покинули до того, как сюда добралась орда. Я мысленно поблагодарил местного старосту или градоначальника за предусмотрительность.

На ночлег встали прямо на площади, заняв опустевшие окрестные дома. Вечер до ужина я проспал, а после еды, когда ночь уже почти наступила, занялся защитой. Здесь, в низине, от земли поднимался самый обычный туман, но демоны в нём могли подкрасться незаметно. Впрочем, эта ночь, к моему облегчению, прошла спокойно.

Четвёртый день принёс перемены в пейзаже. Поля стали меньше, многие из них были залиты водой. Впереди, на горизонте, угадывалась серебристая полоса — река Тихая. Мы приближались к ней с каждым гонгом, и местность вокруг становилась всё более обустроенной. Больше второстепенных дорог и мелких поселений. Ухоженные ограды вокруг полей. А вот следов людей заметно не было.

К полудню мы выехали к следующему городку. Мы заметили его издалека, но смогли оценить, только подъехав ближе.

Мы остановились на гребне холма, глядя вниз. Солнце стояло высоко, заливало равнину белёсым светом, и каждый камень городка был виден как на ладони. Стена — если это можно было назвать стеной — представляла собой каменный забор, сложенный из дикого камня на глиняном растворе. Скачков пять в высоту, не больше. Башен, само собой, не было. Зато имелись площадки для стрелков с внутренней стороны.

Единственные ворота были выбиты. Обе створки лежали на земле, сорванные с петель. С такого расстояния я не мог разглядеть детали, но понимал: мы опоздали.

Бойцы начали спускаться с холма, и по мере приближения городок раскрывался во всей своей мёртвой полноте. Первое, что обратило на себя внимание за воротами — тишина. Неживая. Звенящая. Тревожная. Ни шороха ветра, ни попискивания иуха.

Улица уходила вглубь городка, и мы двинулись по ней, внимательно глядя в обе стороны. Откровенно говоря, я не самый опытный следопыт. Встречаются среди наёмников и получше. Однако мелочи подмечать умею. Так что, пока ехал, восстанавливал в голове картину произошедшего.

Вот здесь, у ворот, стояли защитники. Когда мы подняли выбитые створки, то обнаружили под ними обломки деревянного бруса. Хороший, крепкий, толщиной с мужскую руку. Видимо, он служил засовом. Рядом лежало несколько длинных толстых палок, которыми, вероятно, пытались подпереть створки.

Обломки копий валялись в пыли — три, четыре, пять древков, сломанных пополам. Рядом — кожаный щит, пробитый насквозь чем-то, что оставило рваную дыру размером с кулак. Такие дыры обычно оставляют когтями Кровавые Персты. Демоны ударили по воротам и снесли створки одним натиском. Защитники пытались сдержать их в проходе, но… К сожалению, не смогли.

На площадках для стрелков следы боя тоже имелись. И там, как и внизу, тоже не хватило сил, чтобы удержать голодную орду.

Дальше следы сражения растекались по улице. Здесь сопротивление было сломлено быстро. Люди бежали, а демоны догоняли их. На стенах домов, выходивших к воротам, темнели брызги крови. Высокие, на уровне человеческого роста. Когтистые отпечатки наискось пересекали глиняную штукатурку.

Трупов не было. А должно было быть много. Сразу все они глухами подняться не могли. Значит, стали гухулами и ушли с ордой. Вопрос только, куда ушли. Я отправил отряд разведчиков, среди которых был следопыт. Надо было прочитать следы вокруг городка.

Ну а мы, между тем, двигались к его центру. Картина по обе стороны становилась всё более мрачной. Возможно, это из-за ощущения многочисленных взглядов из тёмных окон. Но, скорее, было неприятно смотреть на последствия бойни. Очень уж она в этом городке выдалась массовой.

Демоны, разобравшись с защитниками на стене, начали вламываться в дома. Двери и окна были выбиты практически в каждом здании. Я бы даже сказал, выломаны. Кое-где на пороге темнели лужи запёкшейся крови. Рядом с одним из домов я заметил глиняную куклу, втоптанную в землю. Рядом — женский платок, пропитанный бурым.

Я скрипнул зубами. Вышло громко. Ситранис подъехал, чтоб похлопать меня по плечу.

В дома мы сразу не полезли. Уже понимали, что внутри враг. Однако с гарантией там хватало и другого: печальных свидетельств чужой боли. И ведь горожане собирались уходить. То там, то тут попадались телеги, частично загруженные скарбом. Просто никто уйти не успел. И уже неважно, какие причины заставили задержаться. Итогом стала мучительная смерть от лап демонов.

Жители пытались сопротивляться. На перекрёстке двух улиц я нашёл место, где бой был особенно жарким. Здесь валялись обломки мебели, которую вытащили из домов, чтобы сложить баррикаду. Стулья, столы, бочки, мешки какие-то… В пыли лежал короткий меч с обломанным клинком. Чуть дальше обнаружился практически целый топор. Кто-то дрался здесь до последнего, пытаясь прогнать вечно голодных тварей. Увы, чтобы остановить порождений Дикого Шёпота, их усилий не хватило.

Я постоял здесь, вновь пытаясь восстановить картину. Баррикаду строили в спешке. Скорее всего, не заранее, а когда демоны успели прорваться через ворота. Часть мужчин встала здесь, чтобы дать женщинам и детям отойти к центру городка. Долго они, к сожалению, не продержались. Следы когтей на стенах шли поверху. Значит, демоны вскарабкались по крышам и зашли с тыла. Баррикаду смяли быстро, за пару чаш.

— Они отступали к центру, — сказал я Ситранису. — Видишь? Все следы ведут туда. Последний бой был, видимо, в здании городского управления…

Мы двинулись дальше. Улица выводила на небольшую площадь. Тут хватало чёрного песка, который гонял по утоптанной земле ветер. Здание городского управления было двухэтажным, из обожжённого кирпича. Самым высоким в этом городке. Двери тоже были выбиты. Ступени потемнели от крови и, опять же, чёрного песка. Вокруг были разбросаны обломки стрел и оружия. Значит, и вправду последний бой был тут. И тут же укрывались последние жители.

Я спешился и подошёл ближе. Оценил размеры разнесённой баррикады, выбитые окна со стороны входа, количество крови и следов… А потом зашептал, поднимая песчаных воинов и отправляя их внутрь городского управления. Их задачей было обойти все комнаты и проверить, нет ли там врагов или, мало ли, выживших. Когда «нашёптыши» вернулись, никого не обнаружив, я и сам отправился внутрь.

Поднялся по ступеням и заглянул. Первый этаж был просторным, с высоким потолком и лестницей на второй этаж у дальней стены. Здесь тоже был бой, но недолгий. Демоны ворвались внутрь и добили тех, кто ещё сопротивлялся. Дальше, в глубине здания, следы тоже были. И много. Несчастные жители пытались укрыться за крепкими стенами.

Я прошёлся по коридору, заглянул в кабинеты. Правда, старался всё же не приглядываться. Слишком тошно было смотреть.

Я вернулся на крыльцо. Весь отряд уже втянулся на площадь, ожидая распоряжений. Я обвёл взглядом пустые улицы, тёмные окна, распахнутые двери. Солнце стояло в зените, и это значило, что если в домах прячутся демоны, они сейчас вялые и медлительные. Лучшего времени для зачистки не придумаешь.

— Прочесать все дома, — приказал я. — Проверять каждый угол, каждый подвал. Демоны, которые не успели уйти на рассвете, прячутся от солнца. Добьём их. Сегодня останемся на ночь в городе. Если где-то поблизости бродит отряд орды, дадим бой.

Вопросов не было. Спешившись, бойцы разбились на триосмии и рассыпались по улицам. Я остался у здания управления. Иногда вновь шептал, отправляя песчаных воинов на подмогу своим. А заодно слушал, закрыв глаза, как по мёртвому городку расползается, пусть и временно, жизнь. Где-то хлопнула дверь. Где-то звякнуло оружие. Вот он, первый крик — не испуганный, не полный боли. Яростный, злой, несущий тварям смерть.

И началось.

Демоны прятались, как я и предполагал, везде. В подвалах и на чердаках, в тёмных чуланах и за закрытыми ставнями. Песчаные люди и Кровавые Персты выскакивали из тени, кидались на моих, тянулись когтями. И один за другим умирали под ударами копий, мечей и топоров. В том числе, и чёрных, нашёптанных.

Один качург засел в бывшей кузне у восточной окраины. Когда бойцы попытались войти, он разнёс дверной проём ударом клешни. Умудрился выбить четырёх «нашёптышей» и ранить троих бойцов, прежде чем рассыпался на солнце чёрным песком.

А уже через гонг всё вокруг стихло. Это была совсем другая тишина. Не та, мёртвая, которая окружала нас, когда мы пришли. В этой новой тишине звенела сталь победы. И жизни. Если мы победим… Если всё человечество победит, когда-нибудь, может, и нескоро, сюда вернутся люди.

А пока на площадь возвращались наши бойцы. Согласно докладам, в домах было обнаружено восемь десятков песчаных людей, пять десятков Кровавых Перстов и один качург. Целая прорва для городка такого размера. Если бы мы позволили им досидеть до ночи, в темноте бы нам дали жару.

Убитых у нас не было, но семеро получили ранения. Алана уже занималась их лечением, так что можно было с уверенностью сказать: через пару гонгов бойцы вернутся в строй.

— Обыскать склады, — распорядился я. — Всё, что годится в пищу нам или переханам, тащите на площадь.

Склады нашлись за зданием управления. Три длинных амбара из сырцового кирпича. Демоны в них не заходили, потому что обычная еда им не нужна, а люди там ночью не прятались. Мы обнаружили мешки с зерном, связки сушёного мяса и бочонки с маслом. Всё это добро пролежало здесь нетронутым с ночи штурма.

Наверняка какие-то припасы были и в домах. Однако их повторно обыскивать, теперь уже на этот предмет, времени было жалко. На площади и без того росла гора припасов, которые нам завтра предстояло забрать с собой, распределив по переханам.

Вернувшись в здание управления, я поднялся на второй этаж и вышел на маленький балкон, откуда открывался вид на весь городок. Солнце уже садилось, окрашивая пустые улицы в цвета заката.

Городок лежал передо мной тихий и пустой. Сотня домов. Когда-то здесь жили люди. Они растили детей, пекли хлеб, торговали, спорили, любили. А потом пришла орда. Ворота рухнули, и за одну ночь поселение вымерло. Я представил, как это было: крики в темноте, топот лап по мостовой и льющаяся повсюду кровь. Баррикада на перекрёстке, отчаянная попытка сдержать неудержимое. Последние защитники на ступенях управления, спина к спине…

Я спустился вниз. Ко мне сразу подошли Ситранис и Гелай.

— Ты точно хочешь здесь ночевать? — уточнил Гелай. — Если да, то хотя бы не в домах! Дрожь по коже, когда там, внутри, оглядываешься…

— Согласен, — кивнул я. — Лучше разбить лагерь на площади.

— Рассчитываешь, что демоны вернутся? — усмехнулся Ситранис, и я растянул губы в улыбке:

— Очень на это надеюсь…

— Ну и как поступим? — снова спросил Гелай.