– Я так устал от этого гребаного мира!

– Просто продолжай бежать. Я раздобуду тебе пиво, когда мы будем в безопасности.

– К черту пиво. Я найду бутылку вискаря!

* * *

Ранее в тот же день...

Рашад вытащил новую зажигалку "Бик" из упаковки, выдавил пену для бритья в руку и намазал на лицо. Медленно и осторожно он брился вокруг рта, подбородка и линии челюсти. Достаточно было небольшого количества волос между лицом и противогазом, чтобы он не прилегал должным образом и мог пропустить в легкие какие-либо биологические или химические вещества, все еще находящиеся в воздухе. Ему до сих пор везло. Он понятия не имел, почему он все еще жив, но был благодарен за это и не собирался отказываться от дара жизни из-за какой-то небрежной ошибки.

Чистая комната была герметичной. Весь воздух, поступающий снаружи, проходил через семь воздушных фильтров. Свежий кислород приходилось постоянно закачивать, и его запас начинал заканчиваться. Им нужно было достать еще. Единственный кислородный баллон, который они знали, находился в пяти километрах от них, и им пришлось бы тащить семь или восемь баллонов, чтобы принести достаточно кислорода еще на неделю.

– Давай быстрее, беложопый!

– Иди на хрен, черномазый! Я двигаюсь так быстро, как могу.

– Ты бы лучше прекратил все эти "черномазый"-штучки, деревенщина. Ты меня не знаешь.

– Тогда ты прекрати все эти "деревенщина" и "жлоб".

– Я тебя жлобом не называл.

– Сегодня не называл, но вообще называл.

Мэтью вышел из ванной в костюме химзащиты, только в штанах. Верхняя часть была спущена до пояса. Его большие мышцы блестели от пота.

– Какого хрена ты так качаешься? Тут уже нет девчонок, чтобы впечатлять, и я, блядь, не считаю твою белую задницу сексуальной.

– Это чтобы те ублюдки-мутанты снаружи, придурок. Я поддерживаю форму, чтобы не попасть в их меню.

– Я тебе говорил, прекрати это "придурок"! – заорал Рашад, вскакивая и хватая пистолет – "Беретту" 9 мм.

Рашад не был маленьким. Он был под метр девяносто и весил почти сто пятьдесят килограммов. Десять лет назад он был бегущим в колледже с мечтами об НФЛ. Два года назад он был компьютерным техником, работающим в чистой комнате в "Texas Computer Surgeons", восстанавливая поврежденные жесткие диски. Потом тот идиот-президент решил бомбить Северную Корею, и весь мир покатился в ад. Через несколько недель все, кого он знал, были мертвы, кроме Мэтью.

Он направил пистолет на голову Мэтью. Дробовик Мэтью был на другой стороне комнаты. Он будет мертв, прежде чем сможет дотянуться до него.

– Возьми свои слова обратно, беложопый!

– Ниггер, ты сам назвал меня "беложопым"!

– А теперь ты назвал меня "ниггером"! Что с тобой, блядь, не так?

– Я сказал это с дружеской интонацией!

– Это, блядь, неважно!

– Мужик, убери пистолет от моего лица, пока я не заставил тебя сожрать его, ублюдок. У нас снова заканчивается кислород. Я не собираюсь тратить свой, ссорясь с твоей толстой задницей.

Мэтью был борцом в колледже, мечтал стать бойцом в клетке. Его отец был конгрессменом или сенатором, или кем-то до того, как бомбы, химическое и биологическое оружие, радиация и эти гребаные мутанты.

– Ты не умеешь драться, белый. В единственной драке, в которой ты участвовал, тебе наваляли.

– Мне было восемь лет!

– Видишь, если бы ты умел драться, у тебя было бы больше драк. Я постоянно дрался в школе и в колледже. Я навалял больше, чем тебе когда-либо снилось.

– Ты избивал тех, кто мельче тебя. Это не драка. Я тренировался драться с другими бойцами. Для этого нужна настоящая храбрость.

– Ты ничего не знаешь.

– Ты ничего не знаешь, ублюдок! Теперь убери этот гребаный пистолет от моего лица!

– Сначала извинись.

– Мы тратим воздух из-за этого дерьма!

– Тогда извинись, блядь!

– Я извиняюсь, ублюдок. Блин!

– Спасибо, – сказал Рашад, убирая "Беретту" в наплечную кобуру.

– Я надеру твою жирную черную задницу в один из дней.

– Если ты когда-нибудь подумаешь о том, чтобы надрать мне задницу, я стану последним человеком на земле.

Мэтью был клиентом Рашада. Он был в офисе и ныл о каких-то документах для своего сантехнического бизнеса, которые были на его компьютере, когда тот сломался, и сказал, что ему нужно срочно. Рашад объяснял ему, что если бы на его компьютере не было столько вирусов из-за всех порносайтов, которые он посещал, его жесткий диск не сломался бы. Они оба замолчали, когда начали поступать новости о глобальном холокосте. Им повезло, потому что чистая комната, которую они использовали в "Texas Computer Surgeons", не только фильтровала наружный воздух через систему HEPA-фильтров, но и наружный воздух можно было полностью отключить и закачивать свежий кислород. Сама комната поддерживалась под положительным давлением, чтобы, когда персонал входил или выходил через шлюзы, или если была утечка, воздух выходил из камеры, а не позволял нефильтрованному воздуху проникать внутрь.

У них был воздушный душ, который сдувал пыль, загрязнения или вредные вещества с их одежды, прежде чем они входили в шлюз и надевали защитное снаряжение, противогазы, перчатки, шапки и бахилы. Это была идеальная среда, чтобы помочь им пережить радиоактивное химическое облако, прокатившееся по Америке и убившее все, к чему оно прикасалось. Как только он услышал об облаке по маленькому радио, которое держал на столе, настроенному на "National Public Radio", и увидел, что оно движется прямо на них, Рашад бросился в чистую комнату и забаррикадировался внутри. К сожалению, не раньше, чем Мэтью перепрыгнул через стойку и ворвался вслед за ним. Они были там с тех пор, выходя только за едой и водой, бензином для генератора и кислородом для баллонов.

Сначала Рашад был рад, что он не один. Мэтью помогал носить воду, бензин и другие припасы, с которыми ему было бы трудно справиться одному. Потом они начали говорить о политике, а именно о том, кто виноват в конце света. Он был шокирован, обнаружив, что его сосед-консерватор винит либералов в падении цивилизации, хотя именно консервативный президент отдал приказ о превентивном ударе.

– Если бы демократы не урезали оборонный бюджет, эти гребаные террористы не напали бы на нас, и нам не пришлось бы бомбить их задницы.

– И сколько, по-твоему, нам нужно было бомб? У нас было достаточно, чтобы уничтожить мир сто раз.

– Да, но когда мы начали сокращать наш ядерный арсенал, это был признак слабости. Поэтому Северная Корея напала на нас.

Рашад покачал головой.

– Они не нападали на нас, ты, гребаный идиот. Мы напали на них! Мы первые запустили в них ядерные ракеты!

– Но только потому, что они строили свои собственные ядерные, химические и биологические боеголовки и прочее дерьмо. Мы должны были ударить первыми. Они никогда бы не попытались такое, когда Рейган был у власти.

– Рейган? Ты, блядь, шутишь? Почему все вы, белые консервативные ублюдки, так боготворите этого старого дурака? Ты знаешь, что его гребаная теория "просачивающегося благосостояния" сделала с бедными людьми в Америке? Ты вообще знаешь, что такое гетто в восьмидесятых? Это он начал ввозить кокаин в эту страну, используя ЦРУ, чтобы наводнить гетто наркотиками. Он сделал молодого черного парня врагом номер один в то время, когда мы должны были подниматься. Его сучья задница отбросила черных на двадцать лет назад в этой стране. Он отбросил отношения между черными и белыми на тридцать лет назад. И он увеличил разрыв между богатыми и бедными в сто раз.

– Это просто черный милитаристский бред. Ты что, любишь Обаму?

– Что? Это какой-то хитрый способ сказать "ниггеролюб", ты, кусок дерьма?

– Если бы его слабая задница дала отпор в две тысячи двенадцатом, нас бы не было в этом дерьме. Мы могли бы стереть их с лица земли, прежде чем они построили все это оружие. Вместо этого он разговаривал с ними, как будто мог остановить их своими телегеничными речами.

– И откуда ты знаешь, что у них не было биологического оружия тогда?

– У них не было.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я знаю. Этот черный ублюдок разрушил эту страну!

– Херня! Этот белый кусок дерьма, который запустил ракеты, разрушил эту страну и весь остальной мир. Откуда нам знать, что они когда-нибудь использовали бы это оружие, если бы мы не ударили первыми?

– Кто строит оружие массового поражения без намерения его использовать?

– И именно это думал остальной мир о нас со всеми нашими ядерными бомбами. Именно поэтому они вооружились своим оружием. Именно поэтому нам нужно было разоружиться.

– Нет, эти ядерные бомбы были единственным, что сдерживало этих гоблинов. Но ты, конечно, встанешь на сторону террористов, раз ты мусульманин.

– Я не гребаный мусульманин! Я - атеист.

– Да, но ты мусульманин-атеист, разве нет? Как иначе у тебя могло быть мусульманское имя Рашад? Ты один из тех последователей Фаррахана, да?

– Мусульманин-атеист? Это даже не имеет смысла! И Рашад – это не только мусульманское имя, это афроамериканское имя. И я не мусульманин.

– Какая разница, мужик. Ты все равно им сочувствуешь.

– Кому? Тут никого не осталось! Нет больше террористов! Нет больше Нации Ислама! Нет больше Америки! Мы – все, что осталось!

Мэтью закатал рукав костюма химзащиты, показывая татуировку с флагом Соединенных Штатов рядом с оранжевым тату "Техасские длиннорогие" и флагом Конфедерации.

– Пока моя белая задница жива и дышит, Америка жива.

Рашад закатил глаза и повернулся к нему спиной.

– Это самое тупое дерьмо, которое я когда-либо видел. Все вы, реднеки, размахиваете флагом Конфедерации одной рукой и флагом США другой. Юг восстал против нашей страны, знаешь ли? Они пытались отделиться от Соединенных Штатов. Они были кучкой гребаных предателей, а вы, тупые ублюдки, носите оба флага. Что дальше? Свастики?

– Это не одно и то же. Флаг Конфедерации – это наше наследие. Нацисты были врагами.

Рашад пожал плечами.

– Юг тоже был врагом. Они воевали против Америки.

– Ты просто... ты просто не понимаешь.

Рашад кивнул, с хитрой ухмылкой на лице.

– Ты знаешь, что я прав. Ты носишь вражеский флаг на руке, предатель.

– Иди на хрен, черный ублюдок!

Рашад рассмеялся и покачал головой.

– Да, но я черный ублюдок, который знает, что не надо носить флаг предателя на руке, – сказал Рашад.

Мэтью посмотрел на свою руку и снова натянул рукав.

– Ты не знаешь, о чем говоришь.

– Да, ты знаешь, что я прав.

– Иди на хрен, черномазый!

– Жлобяра!

– Нигг...

– Давай. Скажи это. Я клянусь, это будет последнее слово, которое ты скажешь, – сказал Рашад, положив руку на "Беретту".

Мэтью посмотрел на пистолет. Его дробовик все еще висел на плече. Он был почти уверен, что сможет выхватить его и выстрелить раньше, чем Рашад. И ему не нужно было быть таким точным. Но тогда он останется один. Только он и эти твари. Как бы сильно Рашад ни действовал ему на нервы, это было лучше, чем быть одному в мире, полном монстров.

– Все вы, люди, только и делаете, что стреляете друг в друга.

Рашад фыркнул.

– Я не знаю, почему ты так ненавидишь братьев, с твоим-то деревенским акцентом – ты звучишь как уличная шлюха.

– Я не говорю, как вы.

Рашад хихикнул.

– Да, конечно.

Они закончили надевать все средства индивидуальной защиты и вместе вошли в шлюз.

– Почему я не мог оказаться запертым в этой чистой комнате с Хэлли Берри или Джианной Майклз, или кем-то еще, вместо какого-то тупого реднека? Это отстой.

– Потому что Хэлли Берри не умеет надирать мутантские задницы так, как я.

Рашад задумался, когда они вышли из чистой комнаты и прошли в вестибюль.

– Мутанты? Ты действительно думаешь, что эти твари когда-то были людьми?

– А кем еще они могли быть?

– Не знаю. Инопланетянами. Демонами. Республиканцами.

На этот раз Мэтью рассмеялся.

– Ты просто не унимаешься, да, черномазый?

– Я пропущу это "черномазый" в этот раз, но только потому, что у меня нет времени спорить с тобой.

– Ой, расслабься. Я просто шучу. Теперь помоги мне убрать баррикады.

Они припарковали грузовики перед каждым входом в здание. Оставались только окна, и все они были из закаленного стекла, покрытого пластиком толщиной в пару сантиметров для звуко- и взломоизоляции. Пуля не могла бы пробить их. Но было одно маленькое окно, через которое они смогли пробиться топором, создав отверстие, достаточно большое, чтобы они могли протиснуться. Перед отверстием они припарковали большой гольф-кар, который раньше использовала охрана для патрулирования здания. Чтобы выйти, им приходилось отодвигать его. Они держали его на ручнике, чтобы было трудно сдвинуть. Когда им нужно было его отодвинуть, они просто снимали ручник, и его можно было легко откатить.

Их внедорожник – большой желтый "Хаммер" – был припаркован с другой стороны. Они вдвоем пролезли через окно и через два шага уже были в машине. В задней части "Хаммера" в запертом ящике хранилось дополнительное оружие и боеприпасы, на случай, если они когда-нибудь будут окружены и им придется пробиваться с боем. Пока этого не случалось. Кем бы не были существа, захватившие землю, они не очень хорошо действовали стаями. Они нападали поодиночке, что облегчало борьбу с ними... пока что.

– Ну что, поехали?

– Вали, ублюдок! Тебе разрешение нужно?

Мэтью завел "Хаммер", и они поехали по улице, лавируя между ржавыми остовами машин, владельцы которых давно умерли – или мутировали.

– Надеюсь, мы не увидим этих тварей. Они меня бесят. Они похожи на него.

– Что? Ты с ума сошел.

– Я имею в виду, они рыжие! Разве это не странное совпадение?