Марти сел за стол, снова включил веб-камеру и нацелил ее прямо на свой член и яйца. Он приблизил изображение так, чтобы эрекция заполнила весь экран, и начал энергично дрочить, натягивая член так, словно пытался вырвать упрямый корень из сада. Он снял две минуты видео, прежде чем извергнуть вязкую сперму на экран компьютера, клавиатуру и камеру. После того как он отчистил оборудование и вымыл руки, Марти посмотрел свое видео. Результат его устроил.

– Ей понравится, – пробормотал он себе под нос.

Но в глубине души он знал, что это маловероятно. Вероятно, она будет в ужасе и отвращении, но это тоже круто.

Если бы он провел хоть какой-то самоанализ, Марти пришлось бы признать жалкого червя саможалости и чувства, гнездящегося в его мозгу, который винил всех женщин, к которым он слишком боялся подойти, в своем одиночестве и безбрачии. Рассылка им фото члена заставляла его чувствовать себя уверенным, сексуально связанным с ними, хотели они этой связи или нет. Если бы у него были необходимые эмпатия и навыки самоанализа, он бы понял, что то, что он делал, было цифровым изнасилованием. Но у Марти их не было.

Ему нравилось визуализировать шокированные реакции женщин, которым он отправлял свои фото и видео. Он представлял, как они сначала возмущены, а затем возбуждены. Возможно, они будут настолько впечатлены его толстым, мясистым членом, что будут смотреть на него, пока мастурбируют. Он знал, что его двадцать один сантиметр ставит его значительно выше среднего мужского размера. Возможно, это было не так много, как некоторые чудовищные придатки, которые он видел, вставленные в различные отверстия в порнографии, которую он смотрел одержимо, но это было больше или столько же, сколько у многих из них.

Марти часто фантазировал о том, как женщины, которых он цифровым образом насиловал, связываются с ним, приглашают его, чтобы увидеть это лично, не в силах сдержаться. Может быть, даже та кассирша из булочной через дорогу с длинными черными волосами, красной помадой, черными тенями и черным лаком для ногтей. С грудью больше его головы. Он дрочил не раз, представляя, как она умоляет его засунуть член между ее огромными грудями. Он уже отправил ей почти дюжину фотографий. Когда она не ответила, он начал отправлять ей фото своего члена в сравнении с банками газировки и фигурками, чтобы показать его размер. Затем видео, вроде того, которое он только что сделал.

В ответ она прислала ему фотографии мертвых котят, затем члены других мужчин – некоторые отрезанные – и человеческие трупы. Она сделала несколько уничижительных замечаний о размере его члена, которые, как он знал, были неправдой, но все равно ранили.

- Зачем ты присылаешь мне детское порно? Это член маленького мальчика. Я заявлю на тебя за детскую порнографию.

Он остановился после этого комментария, не потому что она успешно пристыдила его. Марти знал, что его член больше среднего, вероятно, больше любого, что у нее когда-либо был. Но он боялся, что она действительно заявит на него в ФБР. Ему не нужны были такие проблемы в жизни.

Марти несколько раз пересмотрел видео, на котором дрочил. Это было крутое дерьмо. Его член выглядел массивным. Женщины должны были сходить с ума, чтобы заполучить его. Но они в основном игнорировали его.

До этой.

Через несколько минут после того, как он отправил ей видео, Шейла Альфонсо ответила.

Мне нравится. Ты должен принести этот кусок мяса ко мне. Я хочу его в рот.

Марти пришлось перечитать сообщение несколько раз, прежде чем он убедился, что не неправильно его истолковал. Затем ему нужно было решить, дрочить ли ему прямо сейчас. Это могло бы помешать ему кончить преждевременно, если она серьезна. Конечно, это также могло бы затруднить получение эрекции в первую очередь. Решения, решения.

Ты разве меня не хочешь? – добавила Шейла, и Марти понял, что был настолько ошеломлен, что не ответил на ее сообщение.

Конечно! Где ты хочешь встретиться? Хочешь прийти ко мне?

Приходи ко мне, – ответила Шейла и отправила ему свой адрес.

Вот это да!

Страх и неуверенность вторглись в мысли Марти. Он посмотрел на себя в зеркало над комодом. Его висячий живот, худые руки, обвисшая грудь, плоская дряблая задница, пухлые щеки и узкие глаза. Он не был моделью. Он знал, что есть женщины, которые находили его милым, пока он не начинал говорить, и его социальная неловкость отталкивала их. У него была привычка не фильтровать свои менее просвещенные взгляды. За эти годы это принесло ему пощечины, выплеснутый в лицо напиток и множество выражений отвращения. Это также привело к тому, что его дважды вызывали в отдел кадров и заставляли проходить онлайн-курсы по чувствительности и борьбе с сексуальными домогательствами. Но Марти думал, что сможет держать рот на замке, ограничиваясь короткими односложными ответами. Он надеялся, что сможет. В конце концов, она хотела его член, а не его остроумие. Он не мог изменить свою внешность, не мог сбросить лишние двадцать килограммов, болтающихся на животе и заднице, за ближайшие полчаса, но он мог поработать над тем, чтобы быть обаятельным или, по крайней мере, молчаливым.

Ты идешь?

Черт. Он снова отключился и забыл ответить.

Просто одеваюсь. Я уже в пути, – быстро набрал он.

Марти потратил меньше минуты на выбор рубашки и брюк. Это была одна из пяти рубашек и пяти пар брюк, которые у него были. По одной на каждый рабочий день. Он остановился на светло-голубой рубашке на пуговицах и серых брюках с коричневым ремнем и коричневыми туфлями. Его наряд на понедельник. Может быть, если он аккуратно сложит их, ему не придется их перестирывать. Все зависело от того, насколько он вспотеет и будет ли у него время принять душ перед уходом из квартиры Шейлы. Он склонен был сильно потеть, а он не напрягался сексуально много лет. Дрочка под межрасовые групповые порно-компиляции не была очень аэробной.

Ехать до квартиры Шейлы было около тридцати минут. Пока Марти вел машину, он переходил от восторга к беспокойству, затем к такой самокритике, что чуть не развернулся и не поехал домой, убежденный, что его выставят из квартиры Шейлы, а затем к такой самоуверенности, что он представлял, как Шейла падает на колени при виде его массивного члена. Последнее доминировало в его фантазиях. Зачем бы она пригласила его к себе, если бы не хотела член? В его профиле в соцсетях были его фотографии, показывающие лицо и несколько снимков во весь рост. Она должна была их видеть. Он не мог представить, чтобы женщина пригласила к себе домой кого-то, кого она знает только по интернету, не проверив тщательно его профиль. Если только она не сумасшедшая. Но, может быть, она была правильной сумасшедшей? Может быть, она просто голодная до члена шлюха, которой все равно на его внешность? Он надеялся. Очень-очень надеялся.

Квартира Шейлы находилась в старом готическом викторианском здании с высокими фронтонами и богатой деревянной отделкой. Оно было построено примерно во времена подписания Декларации независимости. Марти ожидал увидеть мемориальную табличку на фасаде здания с надписью: Здесь ночевал Джордж Вашингтон. Швейцар в черном костюме и черном галстуке-бабочке разговаривал по мобильному телефону, смеясь. Крупный лысый чернокожий мужчина с козлиной бородкой, чей смех звучал как демон, выражающий радость по поводу некрещеных младенцев, которых он собирается сожрать. Он улыбнулся Марти, открывая ему дверь. Его улыбка длилась слишком долго и казалась слишком забавной, как будто они разделяли какую-то шутку, которую Марти каким-то образом пропустил.

Он знает, что я пришел к Шейле? У нее часто бывают такие парни? Может, этот чувак сам ее трахал? – подумал Марти.

Это не имело значения. Марти не искал отношений, хотя это было бы приятно. Если она просто использует его для секса, выгонит и больше никогда не заговорит, он уверен, что переживет боль в сердце.

Он прошел через вестибюль к старинному деревянному лифту со стеклянными дверями, окруженному изящной железной клеткой с замысловатыми узорами. Швейцар открыл клетку, и Марти шагнул внутрь. Квартира Шейлы находилась на верхнем этаже. Улыбающийся швейцар должен был использовать свою ключ-карту в лифте, прежде чем Марти смог нажать кнопку тринадцатого этажа. Марти всегда считал, что в зданиях нет тринадцатых этажей.

– Пентхаус частный, – объяснил швейцар в ответ на вопрос, который Марти не задавал, затем его улыбка стала заметно шире.

Он завершил это подмигиванием, затем остался снаружи лифта, глядя на Марти, все еще улыбаясь, пока закрывал клетку и двери лифта медленно закрывались. Как только двери закрылись, Марти услышал смех швейцара – тот глубокий, хриплый, хриплый, демонический голос, который он слышал, когда только прибыл в здание. По спине Марти пробежал холодок. Он внезапно, беспричинно, испугался. Ему было интересно, что тот нашел таким забавным.

Чего я не знаю?

Вариантов было много. Шейла – трансгендерная женщина? Марти не особо заботило, если это так. Он иногда смотрел "транс"-порно. Он знал, что это не политкорректный термин, но именно так надо было вводить в поисковики. Может, она проститутка? Интересно. Она ожидает, что он заплатит? Трансгендерная проститутка? Вот что, по его мнению, находил забавным швейцар?

Пока лифт поднимался, мысль о том, что он направляется к проститутке, укрепилась в сознании Марти. Если она проститутка, судя по зданию и ее пентхаусу, она явно дороже, чем он мог себе позволить. Двери открылись, и Марти вышел в небольшой коридор с единственной дверью в конце. Это был скорее вестибюль, чем коридор. Дверь была два метра высотой и сделана из черного железа с дымчатым тонированным стеклом. На двери было изображение демона и ангела, резвящихся с драконом. Он никогда не видел квартиру с железной дверью.

У этой цыпочки, должно быть, куча денег.

Он колебался, стоя перед огромной дверью, почти парализованный неуверенностью. Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и постучал. Когда он открыл глаза, он увидел дверной звонок. Он покачал головой и нажал на него. За дверью раздались перезвоны, похожие на церковные колокола.

Дверь открылась. В проеме стояли две женщины. Шейла, выглядевшая даже лучше, чем на фотографиях, стояла в прозрачном черном кружевном боди с вырезом в промежности. Рядом с ней, в блестящем черном латексном костюме, была женщина из булочной. Ее наряд выглядел так, будто был нарисован на ней, а ее огромная грудь казалась еще больше, чем в униформе булочной. У Марти отвисла челюсть. Это было больше, чем мечта. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Даже с его членом, рвущимся из трусов, в голове Марти зазвенели сигналы тревоги. Что-то было не так. Все это не имело смысла.

– Что... что ты здесь делаешь?

– Что не так? Думаешь, не справишься с нами обеими? – сказала Шейла.

– Разве ты не хочешь меня? – спросила девушка из булочной, расстегивая свой костюм, пока ее большие красивые груди не вывалились из латекса и не закачались в воздухе.

Член Марти грозился порвать штаны. Она протянула руку и погладила его. Все красные флаги и сирены в голове Марти мгновенно замолкли.

– Заходи, – сказала Шейла.

Марти шагнул вперед в оцепенении. Железная дверь захлопнулась с громким стуком, вырвавшим Марти из ступора. Глубокий первобытный инстинкт внутри него кричал ему бежать. Ужас проник в его кости. Желание закричать высушило всю влагу во рту. На лбу выступили капли пота. Он начал дрожать.

Марти не мог определить источник своего страха, кроме самой невероятности ситуации. Такие женщины, как они, не трахают парней вроде него после нескольких член-фото, независимо от того, что говорит порно. Это выглядело, пахло, звучало и ощущалось как ловушка. Марти почувствовал сожаление, более глубокое, чем все, что он когда-либо испытывал. У него возникло желание извиниться перед этими женщинами за то, что сделал их соучастницами его извращения. Нет, жертвами. Он виктимизировал этих женщин. Он хотел плакать, уверенный, что их мужья или парни ждут в соседней комнате с бейсбольными битами и свинцовыми трубами. Он представил Марселласа Уоллеса из "Криминального чтива", выходящего из укрытия с паяльной лампой и плоскогубцами:

– Я устрою тебе средневековье!

Несмотря на страх, возможность получить "киску" была слишком сильной приманкой, чтобы Марти ушел, хотя каждая клетка его тела, каждый инстинкт выживания в его генетическом коде умолял его об этом. Ему было бы глупо начать рыдать и извиняться, умолять о прощении, если они просто хотят трахаться. Может быть, его страхи – это еще одно проявление его социальной неловкости, воображающей ужасы там, где их нет.

Они взяли Марти под руки, по одной с каждой стороны, и провели через гостиную. Марти казалось, что его несут. Он не чувствовал, как его ноги касаются паркета. С одной стороны Шейла целовала его шею, с другой – девушка из булочной расстегивала его рубашку и лизала сосок. Шейла расстегнула его штаны и освободила член Марти из трусов-боксеров. Они обе ритмично поглаживали его эрекцию. Марти откинул голову назад и застонал, изо всех сил стараясь не кончить. Он не мог представить ничего хуже, чем эякуляция до того, как он успеет трахнуть этих двух красавиц.

Когда его провели в спальню, Марти ступил на пушистый ковер, и что-то хлюпнуло под ногой. Затем его ударил запах. Гнилое мясо и кровь. Его глаза распахнулись. Он почувствовал, как его обувь утопает в липкой, сырой влаге. Он посмотрел вниз и увидел кровь, сочащуюся из ковра. Из его горла вырвался тихий стон беспомощности и ужаса, когда он оглянулся.

Тела. Обезображенные, расчлененные, разорванные тела мужчин были разбросаны по комнате. По крайней мере три разных трупа в разной степени расчленения. Крест в форме "X" удерживал руки и торс мужчины без головы и всей нижней половины тела, которую Марти не мог найти. На кровати другой мужчина был пристегнут кожаными ремнями и цепями. Его кастрировали, и разрез шел от ануса до подбородка. Все, что было внутри него, теперь устилало кровать.