При свете дня дом уже не казался таким мрачным. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь морозные узоры на высоких окнах, высвечивали мириады пылинок, танцующих в холодном воздухе. Лина и Лу, кутаясь в свитера, медленно двинулись по большой гостиной, которую вчера едва успели рассмотреть. Здесь особенно ощущалось присутствие телевизионщиков: основную технику они увезли, но кое-какие мелочи, назначения которых Лу не знала, остались. Вдоль лепных карнизов тянулись черные змеи кабелей, небрежно прихваченные малярным скотчем, в углу валялись большие, кое-где поврежденные отражатели.

— О чем должно было быть это шоу? — задалась вопросом Лу, осматривая мягкий, сделанный под старину, но явно современный диван.

— Стефан говорил, шоу должно было называться «Наследники барона», — отозвалась Лина. — Смысл в том, чтобы запереть здесь шестерых добровольцев, каждый из которых якобы имеет отношение к роду Верховодиных или его приказчиков. Они должны были проходить квесты, искать подсказки в истории дома и в финале, конечно, найти рубин.

— Думаешь, они серьезно рассчитывали, что кто-то его найдет под камерами? — Лу подошла к тяжелому дубовому буфету, на котором рядом с антикварным фарфором стояла початая пачка одноразовых стаканчиков.

— Конечно же, нет. Это был бы муляж.

— А как мы в таком случае можем быть уверены, что на фотке — не тот самый муляж?

— Во-первых, тот рубин, что на фото, даже внешне отличается от заготовленного муляжа, — пояснила Лина, поднимаясь на второй этаж. — А во-вторых, эксперты определили, что это тот самый «Кровавый барон». По крайней мере, его точная копия. Сохранилась всего одна фотография оригинального рубина, и она полностью совпадает с той, что нашли в телефоне погибшей участницы.

В коридоре второго этажа вмешательство современности было минимальным, если не считать пластиковых датчиков дыма, которые нелепо смотрелись на фоне резных дверных проемов.

— Странно все это, — Лу поежилась, когда они остановились у двери с табличкой «Гримерная», наклеенной прямо на деревянное полотно. — Они вбухали сюда столько денег, привезли технику, котел, еду... и все бросили. Из-за одной смерти?

Лина пожала плечами.

— Для шоу было нанято много местных, они испугались. И, очевидно, заразили своим страхом и съемочную группу. Насколько я поняла, об этом поместье и в целом о Верховодине в этих краях ходили недобрые слухи. Да и потом, это не «одна смерть». Это насильственная смерть участника. Какие уж тут съемки, когда вокруг полиция и эксперты? А что насчет техники, то дорогое увезли. Осталось то, что дешевле бросить, чем платить за транспортировку.

Они остановились у еще одной лестницы. Поскольку в доме было всего два этажа, лестница, очевидно, вела на чердак.

— Пойдем? — с сомнением спросила Лина. — Или подождем Дэна?

— Пойдем, конечно! — решила Лу.

Лестница на чердак была гораздо круче и уже парадной. Каждая ступень отзывалась протяжным, ворчливым скрипом, который, казалось, уходил глубоко в перекрытия дома. Чем выше они поднимались, тем сильнее менялся запах: здесь уже не пахло ни современным пластиком, ни вчерашней едой, приготовленной Дэном. Осталась только вековая пыль, сухая древесина и что-то неуловимо терпкое, похожее на запах старых газет.

— По законам жанра в таком доме должна обитать целая толпа призраков, — проворчала Лу, цепляясь за стены. Перилами эту лестницу-убийцу по какой-то причине не оборудовали.

— Ты будешь смеяться, но в доме их нет, — отозвалась поднимающаяся впереди Лина. — А вот на улице — полно.

Лу остановилась, уставилась на спину подруги.

— В смысле?

— В прямом. — Лина тоже остановилась, обернулась. — Я увидела их еще вчера, когда мы с Дэном добирались до дома. И сегодня из окна тоже. Насчитала примерно пять, но не могу сказать наверняка, поскольку это было в разное время, я вполне могла принять одного за двух. Они смотрят на дом, мы явно побеспокоили их, но почему-то не заходят.

— Съемки шоу их спугнули? — предположила Лу.

— Или же они спугнули съемки. Быть может, смерть участника стала последней каплей.

Что ж, это было логично. Если съемочная группа постоянно что-то слышала или даже замечала краем глаза, то к моменту гибели девушки все могли быть уже на взводе. Плюс местные наверняка подливали масла в огонь. Поспешное бегство было легко объяснимо.

— Пока нам не о чем беспокоиться, — заверила Лина. — Мне они не кажутся агрессивными. Если что-то изменится, я предупрежу.

Лу передернула плечами.

— Как ты живешь с этим — пробормотала она.

— Ты же живешь со своим телекинезом.

— Да, но он не причиняет мне вреда.

— Призраки мне еще тоже не вредили. Идем, — поторопила Лина. — А то сейчас Денис закончит с котлом и достанет нас своими шуточками.

На чердаке царил полумрак. Свет пробивался лишь сквозь небольшие слуховые окна, затянутые густой паутиной, которая на морозе превратилась в хрупкое серое кружево. Крышу в нескольких местах отремонтировали, а вот телевизионщики сюда почти не заглядывали: на полу не было ни следов, ни брошенных проводов. Это была территория прошлого.

Девушки осторожно прошли вглубь, стараясь не задевать разбросанные вещи. Чего здесь только не было: сломанные венские стулья с вылезшей из сидений конской гривой, огромные кованые сундуки, которые сейчас выглядели как уснувшие звери, и целые штабеля пустых картинных рам. В углу даже сиротливо стоял облезлый манекен в остатках какого-то кружевного платья.

— Посмотри на это, — шепотом сказала Лу, указывая на старый граммофон с треснувшей трубой. — Ощущение, что в этом доме ничего не выбрасывали, все сюда сносили.

Лина остановилась у груды пожелтевших газет, датированных 1894 годом. Очень хотелось открыть хоть одну, но она понимала: стоит только коснуться старых страниц, как они рассыплются в труху.

Лу прошла чуть дальше, в самый дальний угол под скатом крыши. Там, среди нагромождения старых чемоданов, стояло нечто массивное и высокое. Предмет был полностью закрыт плотной, тяжелой тканью: старым бархатом, который от времени из темно-вишневого превратился в грязно-бурый. Ткань лежала неровно, складками, скрывая очертания предмета, но Лу почти не сомневалась: это либо напольное зеркало в полный рост, либо картина. Она подошла ближе, чувствуя, как от одного взгляда на этот занавешенный объект по спине пробегает неприятный холодок. Не давая себе передумать, сдернула покрывало и тут же в мутном, слабо различимом отражении увидела себя. Все же зеркало.

— А ты бесстрашная, — послышался позади голос Лины. — После того как тебя преследовало проклятое зеркало...

— Волков бояться — в лес не ходить, — хмыкнула Лу, разглядывая отражение.

Несмотря на общую обстановку, зеркало казалось самым обычным. Оно не отражало ничего ненужного за спиной, но Лина все равно не рисковала подходить к нему. И Лу ее понимала: даже в обычном зеркале Лина видела много всего такого, что не заметно невооруженным глазом. И пусть она говорит, что призраки в дом не заходят и вообще вреда ей не причиняют, а все равно боится.

Лу отошла от зеркала, направилась к сундукам в далеком углу.

— Может, найдем парочку приличных платьев и выйдем к ужину в них? — со смешком предложила она.

Лина, в этот момент все же рискнувшая осторожно дотронуться до старых газет, рассмеялась.

— Тогда придется заставить Дениса приготовить на ужин фаршированного фазана для антуража.

— А что? Ружье у него есть, пусть валит на охоту, а то только и горазд языком трепать Ай! — Увлекшись разговором, Лу не заметила балку и больно ударилась о нее плечом. На самом деле балку эту она видела, но почему-то думала, что та намного дальше. Но нет: деревянная перегородка оказалась куда ближе. Оставалось радоваться, что ударилась плечом, а не головой.

— Осторожнее, — шикнула Лина. — Не хватало обеим пораниться.

Лу не успела ничего ответить, потому что в этот момент где-то внизу, в глубине дома, раздался сильный грохот, похожий на взрыв, а затем мужской крик.