Лу понятия не имела, что случилось ночью, но утром она проснулась оттого, что тело дрожит от холода, а зубы стучат как колеса у локомотива. Она попыталась натянуть одеяло повыше и не просыпаться окончательно, но холод все же выдернул ее из объятий Морфея.

Какого черта? Вчера мужчины нашли котел в подвале, прибавили отопления, и уже к тому моменту, как все разошлись по спальням, в доме стало пахнуть теплом! К утру он должен был окончательно прогреться, а не превратиться в ледяной замок. Что пошло не так?

Лу села на кровати и шумно втянула носом воздух. Он был по-настоящему морозным, будто она забыла закрыть окно на ночь. Но Лу ведь даже не проветривала! Вчера они так сильно устали, что после ужина сразу разошлись по комнатам, не поговорив и ничего толком не обсудив. Лу почистила зубы и рухнула в постель, не заботясь о том, чтобы воздух был свежим. Вот, видимо, дом ей отомстил.

Продолжая кутаться в одеяло, Лу подошла к окну, убедилась, что оно закрыто, однако стекло уже начало покрываться инеем от холода. Изо рта вырывались облачка пара, и Лу поспешила одеться, вытащив из чемодана дополнительный свитер. Очевидно, что-то случилось с отоплением. Изначально дом отапливался печами и каминами, но телевизионщики для своего шоу привезли большой котел и развели по некоторым комнатам гибкие трубки. По крайней мере, так объяснял Дэн за ужином, когда Лина поинтересовалась, не придется ли им заготавливать дрова. Лу это мало интересовало, поэтому она не запомнила.

К тому моменту, как она спустилась в столовую, остальные были уже там. И судя по их недовольным лицам и количеству одежды, в их комнатах было не теплее.

— Это что за Северный полюс? — не здороваясь, спросила Лу.

— Похоже, с котлом что-то, — первым отозвался Дэн, как раз колдовавший над плитой. — Я трубки проверил, вроде все целые, после завтрака схожу в подвал, посмотрю, что можно сделать.

— Уж посмотри, — проворчала Лу. — Потому что очень не хочется превратиться в ледышки. Как тут раньше люди жили вообще? Это ж надо было топить постоянно!

— Вовсе нет, — улыбнулся Стефан, которому холод, казалось, совсем не мешал. То есть он тоже был одет в теплый свитер и пил неизменный чай, но при этом совсем не выглядел расстроенным холодом. — В этом доме превратиться в ледышку не так-то просто, если знать, как он дышит. Телевизионщики со своим котлом совершили классическую ошибку современности: они попытались навязать старому телу чужеродный орган. Их трубки прогревают только воздух, а этот дом строился для того, чтобы прогревать камень и дерево. В конце девятнадцатого века, когда его строили, не было никаких насосов и дизеля, но Верховодин не поскупился. В подвале, прямо под нами, стоит огромная духовая печь. Ее называли аммосовской. Это было чудо инженерной мысли того времени, такой печью отапливали даже Зимний дворец! Огромный калорифер, который забирал свежий воздух с улицы, раскалял его и по кирпичным каналам внутри стен рассылал во все комнаты.

Стефан поднялся и подошел к стене, указав на декоративные латунные решетки, наполовину скрытые за тяжелой портьерой.

— Вот они, «душники». Когда их открывали, из них шел сухой, чистый жар. А излишки тепла аккумулировали изразцовые голландки. Те вообще могли держать температуру до двух суток после того, как прогорело последнее полено. Дом был живым существом с собственной системой кровообращения, а сейчас он... — Стефан вздохнул, и облачко пара вылетело из его губ. — Сейчас он в коме. Мы полагаемся на электричество и горючее, забыв, что те, кто его строил, доверяли только законам физики и хорошему кирпичу.

— Очень поэтично, профессор, — заметил Дэн, не оборачиваясь от плиты. — Только эти твои каналы, скорее всего, забились сажей или костями летучих мышей еще в прошлом веке. Так что, боюсь, у телевизионщиков не было выбора, как и у нас. Если я не оживлю котел, нам придется жечь антикварную мебель прямо посреди зала.

— Не кощунствуй, Денис, — поморщилась Лина.

— Но это же чистая правда!

Дэн наконец повернулся к остальным, и в его руках Лу увидела огромное блюдо со свежими блинчиками.

— Вуаля! — Он установил блюдо прямо по центру стола. — Налетай, честной народ! Бросай блинчик прямо в рот!

Лу, которая как раз успела откусить сразу половину блина, едва не подавилась и закашлялась. Дэн бросил на нее снисходительный взгляд и снова повернулся к Стефану.

— Значит, говоришь, этот товарищ Верховодин был весьма прогрессивных взглядов? — сказал он тоном, приглашающим к продолжению, и Лу пришла к выводу, что как бы их профессиональный шеф-повар ни подтрунивал над Стефаном, а послушать рассказы умного человека не отказывался. Тем более они практически ничего не знали о том, куда и зачем приехали. Когда Стефан позвал их в экспедицию, то заметил, что времени на сборы у них очень мало. Как только о фотографии с рубином станет известно еще кому-то, сюда приедет куча народа. В самолете они сидели в разных местах, поскольку билеты брали в последний момент, в такси им попался слишком разговорчивый водитель, да и просто обсуждать детали при постороннем было глупо. Так и получилось, что разузнать обо всем они могли только сейчас.

— В то время он еще не был «товарищем», — с привычной занудностью поправил Стефан.

— А кем он был? — быстро спросила Лина, пока Дэн не нашел, что ответить.

— Достоверно об этом неизвестно. Сам Верховодин утверждал, что происходит из знатного, но обедневшего рода, а все документы сгорели при пожаре, но это вызывает большие сомнения. Скорее всего, Иван Игнатьевич Верховодин был из тех, кого называли «самородками»: сын приискового рабочего или мелкого лавочника, который в какой-то момент оказался удачливее и, скажем прямо, зубастее остальных. В ту пору на Урале состояния делались стремительно и страшно. Он выкупил первый участок на Кыжме почти за бесценок, а через три года там нашли такую жилу, что Верховодин стал богаче многих столичных банкиров. Затем он покупал, а порой откровенно отбирал и другие богатые золотом прииски.

— И что, никто его не мог остановить? — удивилась Лина.

— В те времена здесь был один закон: сила и деньги. И того, и другого у Верховодина было хоть отбавляй. — Стефан придвинул к себе блюдо с блинами, но к еде так и не прикоснулся. — Но золото на Урале — это еще не власть в Петербурге. Верховодина в столице считали выскочкой. Его не принимали в лучших домах, над его манерами посмеивались, а двери министерств для него оставались закрытыми. Деньги у него были, но не было «ключа» к высшему свету.

— И этим ключом стала Ольга? — догадалась Лина, грея руки о кружку.

— Именно. Бедная, но породистая графиня Шустова. Для Верховодина этот брак был чисто деловым вложением. Он купил себе титул, связи и возможность обедать с князьями. За ее спиной стояли века истории, за его спиной — пуды золота. Верховодин строил этот дом как витрину: посмотрите, я не просто промышленник — я муж графини, я живу как аристократ, у меня печи как в Зимнем дворце! Но дело было не только в статусе Ольги. В какой-то момент Верховодину надоело золото и алмазы. Денег у него и так было много, на три поколения хватило бы. И тогда у него появилась идея фикс: добывать рубины. Он буквально грезил ими. Ирония в том, что долгие годы Кыжма словно смеялась над ним. Он находил гранаты, шпинель, турмалины — камни красивые, внешне похожие, но для знатока почти ничего не стоившие по сравнению с настоящим корундом. Эксперты из Петербурга качали головами, разглядывая очередную партию «обманок», а Иван Игнатьевич свирепел.

Лина подперла щеку рукой, слушая, как забытый всеми исторический детектив оживает в ледяной столовой. Стефан умел рассказывать так интересно, что заслушивались даже те, кто историей никогда не интересовался.

— И именно тогда он решил жениться на Ольге, — Стефан наконец взял блинчик, но так и не поднес его ко рту. — Ему на тот момент было уже больше сорока, а Ольге — всего девятнадцать. Как я уже говорил, ему нужен был статус. Но в рабочих поселках потом еще долго шептались, что Верховодин поехал за невестой не столько ради ее титула, сколько за «удачей». Старики говорили, что земля не отдает сокровища мужику с грязными руками, ей нужна чистая кровь, дворянская.

Лу усмехнулась, натягивая рукава свитера на ладони, оставляя обнаженными лишь пальцы, чтобы удобно было есть.

— И что, сработало? Графиня подействовала как магнит для камней? — поинтересовалась она.

— Как ни странно, да, — Стефан серьезно кивнул. — Спустя около года после свадьбы на Кыжме случилось то, во что никто не верил. В одной из глубоких шахт нашли его. Тот самый рубин, которому Иван Игнатьевич дал имя «Ольгин», в честь жены. Единственный за всю историю края настоящий, чистейший рубин такого невероятного размера.

— Единственный? — переспросила Лу. — То есть больше Верховодин ничего не находил?

— На самом деле, что было дальше, достоверно неизвестно, — признался Стефан. — Дело в том, что то, о чем я вам рассказываю, я узнал из коротких газетных заметок, но их сохранилось мало. Очень много о быте в этом доме и поисках Верховодина Ольга писала в письмах к сестре Елизавете, но о рубине там ничего не было. Елизавета вышла замуж вскоре после Ольги и уехала из России. Письма увезла с собой, они хранятся в коллекции одного из ее потомков. Однако то ли связь с Ольгой после этого оборвалась, то ли слухи о том, что молодая графиня умерла, все же правда. В любом случае последнее письмо датировано весной 1895 года, а рубин нашли полугодом позднее.

— А есть слухи, что Ольга умерла? — уточнил Дэн.

— Не совсем достоверные, но есть. Родители Ольги и оставшаяся младшая сестра, так и не вышедшая замуж, были убиты во время революции, все их имущество разграблено, квартира на Литейном превратилась в коммуналку. Поэтому если они и знали о судьбе старшей дочери, то похоронили эти знания вместе с собой. Однако я нашел в других источниках информацию о том, что вроде как графиня Верховодина скончалась от чахотки. Что стало с самим Верховодиным, неизвестно. Когда после революции большевики пришли в его дом, там никого и ничего не было. В том числе и рубина. Тогда считали, что матерый золотодобытчик, почувствовав запах жареного, успешно скрылся, прихватив с собой самое ценное. Ольга к тому времени якобы давно умерла. Однако существует и другая версия. Дескать, Ольге сразу после начала революции удалось уехать за границу, к Елизавете. Слухи эти основываются на том, что могилы молодой графини на территории поместья не нашли, а Елизавета до самой смерти опекала какую-то русскую эмигрантку и ее ребенка. Причем возможно, что эта эмигрантка появилась во Франции, где жила Елизавета, задолго до революции. Так что теперь узнать, была это Ольга или нет, уже не представляется реальным. Очень запутанная история.

— Я не поняла, что стало с рубином, — призналась Лу. — Если Верховодин забрал его с собой и большевики не нашли его в доме, то как его нашла та несчастная с шоу?

— Вот это нам и предстоит выяснить. По фотографии невозможно понять, где именно он лежит, однако это должно быть какое-то доступное место, раз она его нашла. За безопасностью участников на шоу следили очень хорошо, все же тайга вокруг. Им не разрешалось покидать дом, да и в самом доме можно было ходить только по подготовленным местам. Неотремонтированные корпуса прислуги были закрыты. Поэтому поступим так: вы осмотрите дом. Пока просто осмотрите, особенно те места, что были открыты, но где не велись съемки. Вот, мне удалось достать схему, где стояли камеры. — Стефан положил на стол большой лист бумаги с планом главного корпуса дома. — Но будьте осторожны: дом старый, где-то можно провалиться. Для участников было подготовлено всего несколько комнат, остальная часть даже этого корпуса нам досталась практически в первозданном виде. А я изучу библиотеку. Большевики в свое время здесь все обыскали, но вывозить книги не стали. Не увидели в этом ценности, да и везти было далеко. Конечно, за сто с лишним лет многое наверняка пришло в негодность, но дом был построен на совесть, судя по отчетам организаторов шоу, потопов здесь не было, может, что-то и найду.

— Ты думаешь, Верховодин оставил запись в дневнике о том, где схоронил рубин? — усмехнулся Дэн.

— Я не знаю, что там найду, но упускать такой источник информации было бы неразумно, — ответил Стефан.

— Ладно, — Дэн вытер руки полотенцем и поднялся из-за стола. — Но первым делом я в подвал. Надо починить котел, пока все мы здесь не превратились в сосульки. Так что, девочки, вы сначала сами. Далеко не заходите. Если через полчаса не вернусь, значит, меня съел призрак обманутого кочегара.

Дэн первым выскользнул из столовой, за ним отправился Стефан. Лу раздраженно оглядела заставленный грязными тарелками стол.

— Вот почему всегда так? — возмутилась она. — Едят все вместе, а как убирать — так девушкам?

— Да ладно тебе, — усмехнулась Лина, собирая тарелки. — Скажи спасибо, что нас вкусно кормят.

Лу фыркнула.

— Обойдутся. Кстати, как твоя рука?

Лина посмотрела на забинтованную руку.

— Заживает потихоньку, хотя с утра еще кровило, — призналась она.

Лу отобрала у нее тарелки, направилась к раковине.

— Тогда мою я, не мочи повязку.

Лина благодарно улыбнулась ей и потянулась за полотенцем, чтобы собрать крошки со стола.