Оцепенение длилось ровно одну секунду, а затем все снова пришло в движение. Стефан подхватил оброненный Дэном топор и бросился к двери, за которую призрак утащил Крис, Дэн последовал за ним, намереваясь выбить ту собственным телом, если понадобится. Лу же почувствовала, как кто-то коснулся ее плеча, и вздрогнула от неожиданности.

— Идем! — Лина потянула ее за руку в сторону выхода из дома.

Конечно, ведь во дворе есть второй вход в лабораторию! А призрак, несомненно, потащил Крис туда. Наверняка та дверь тоже окажется заперта, но Лу потратила еще не все свои силы, справится. Просто не может не справиться!

Вдвоем девушки выбрались на улицу и в темноте, лишь слегка разрезаемой тусклым светом луны, бросились ко входу в лабораторию.

— Я не знаю, как это работает, — на ходу говорила Лина, задыхаясь от мороза и быстрого бега, — но рядом с тобой мой дар будто сильнее. Только когда ты рядом, я могу общаться с призраками и видеть их не только в зеркалах.

— Это потому что в зазеркалье мы были вместе, — догадалась Лу.

У нее было еще много предположений по этому поводу, но тратить сейчас время на разговоры было бы нерационально: Верховодин утащил Крис в лабораторию явно не для того, чтобы провести экскурсию.

Железяка, закрывающая люк, предсказуемо была на месте, но Лу без проблем отшвырнула ее в сторону. Должно быть, когда все закончится и адреналин исчезнет из крови, Лу даже подняться не сможет от боли в мышцах, но сейчас она об этом не думала.

Распахнув люк, Лина первой нырнула в темноту, но спустилась буквально на три ступеньки, затем остановилась, подождала Лу и взяла ее за руку. Как только их пальцы коснулись друг друга, что-то произошло: мир будто легонько вздрогнул и подернулся дымкой, но зато внизу зажегся крохотный огонек. Лу пошатнулась от неожиданности, но на ногах устояла. Спускались они теперь медленно и осторожно, боясь разрушить этот хрупкий, будто ненастоящий мир. И едва только они спустились настолько, чтобы видеть лабораторию полностью, как стало понятно, что мир действительно не совсем настоящий.

Лаборатория больше не выглядела заброшенной. По углам не свисала паутина, в колбах бурлила черная жидкость, что-то монотонно гудело. Комната освещалась многочисленными свечами, от которых становилось даже жарко. Но самое главное — в углу возился с какими-то склянками огромный заросший мужчина. Движения его были рваными, выдававшими злость и нервное напряжение. А на столе лежала обнаженная девушка, но то была не Кристина.

— Ольга? — одними губами прошептала Лу.

Лина кивнула.

— Я уже видела это, — таким же едва различимым шепотом ответила Лина.

Больше ничего говорить они не стали, боясь привлечь внимание. Однако, когда мужчина обернулся, он скользнул по ним равнодушным взглядом, словно не заметив. Или на самом деле не увидел, если они были простыми наблюдателями. А может, его просто больше всего интересовала та, что лежала сейчас перед ним на столе.

— Ты сама виновата, Оленька, — произнес мужчина, и от его тона у Лу по спине побежали мурашки. Он говорил намеренно мягко, будто с ребенком, но при этом голос его клокотал от злости. — Я всего лишь хотел, чтобы ты родила мне наследника.

— Ты не этого хотел, — едва слышно прошелестела Ольга. — Ты хотел убить его.

— Потому что настоящее мое наследство не в детях, глупая ты женщина! Камни — вот что имеет ценность! Рубины! Я оставил бы после себя их! А теперь? Что мне оставлять?! Я женился на тебе, потому что думал, что твоя дворянская кровь поможет штольне родить рубины. Брал ее у тебя, пока ты спала, но ничего не выходило! Тогда-то ведун из лесных староверов, что живут за рекой, и сказал мне, что мало твоей крови. Род твой хоть и дворянский, но давно утратил силу. Рубины из твоей крови рождаются, но быстро превращаются снова в камни. Нужна кровь двух родов: твоего, дворянского, прекрасного и утонченного, и моего, несущего в себе настоящую мужицкую силу. Только из такой крови родится настоящий рубин. А ты? Что сделала ты? — Верховодин наклонился к самому лицу жены и прошипел, уже не сдерживая ярость: — Сожгла в костре мой рубин!

— Ты сумасшедший, Иван! — собрав последние силы, громко и четко ответила Ольга, и Лу невольно загордилась ею.

Верховодин выпрямился и страшно улыбнулся.

— Может, и так. Но я — твой муж, и ты в моей власти. И ты ответишь за то, что натворила. Станешь моим рубином! Могла бы жить со мной, купаться в богатстве! А теперь сдохнешь, как все те девки, что были тут до тебя!

Он схватил толстую железную иглу и вогнал ее в руку Ольги. Та не вскрикнула, лишь сдавленно охнула, а Лу на мгновение зажмурилась. Когда открыла глаза, мир, и без того тусклый, еще сильнее подернулся пленкой. Однако даже сквозь нее Лу увидела, что на столе теперь лежит не Ольга, а Крис. Лу свободной рукой зажала рот, чтобы не вскрикнуть. Лина тоже увидела Крис, отпустила руку Лу и спустилась по ступенькам на твердую землю. Лу попыталась ее задержать, но внезапно потеряла равновесие и чуть не упала. Теперь, когда Лины не было рядом, мир начал понемногу раскачиваться, стены плыли, изображение дергалось, как на плохом экране. Фигура Верховодина то расплывалась, снова превращаясь в темное пятно, каким Лу видела его в доме, то опять становилась похожей на человеческую.

— Отойди от нее! — властно приказала Лина, подходя к столу, и Лу не узнала ее голос.

Верховодин обернулся к ней, оскалился в ухмылке.

— Я знал, — обнажая гнилые зубы, произнес он. — Все эти годы я знал, что ты обманула меня. Дитя родилось живым, так? Ну, отвечай!

Лина — или Ольга? Теперь Лу уже не могла сказать наверняка — обошла стол, на котором лежала Крис, остановилась напротив Верховодина и, высоко подняв голову, улыбнулась.

— Да.

Верховодин размахнулся и ударил Лину по лицу, но, очевидно, удар был куда слабее, чем если бы призрак был настоящим мужчиной. Лина дернулась, но не упала. Снова повернулась к нему, улыбаясь через упавшие на лицо волосы.

— Я спасла свою девочку. И ты так и не получил ее. Все, что тебе досталось, — проклятый рубин, который превращается в камень снова и снова.

Верховодин зарычал и бросился на Лину. Лу дернулась, чтобы соскочить с лестницы и помочь ей, но наткнулась на невидимую преграду. Только сейчас она заметила, что с другой стороны лаборатории стоят ошарашенные Дэн и Стефан. Очевидно, им удалось взломать дверь, и они пришли по потайному ходу, но сейчас тоже ничего не могут сделать. Все, что им оставалось, — это смотреть. Смотреть и верить, что Лина-Ольга и на этот раз защитит свою девочку.

— Ничего! — шипел Верховодин, прижимая Лину к стене и брызгая слюной. — Эта тоже сгодится. В ней течет наша кровь!

— Я не дам тебе этого сделать! Мать всегда защитит свое дитя, даже от его собственного отца.

Верховодин, отшвырнув в сторону Лину, метнулся к Крис и вонзил еще одну иглу во вторую руку. По тонкой трубке потекла темная кровь, а жидкости в колбах забурлили сильнее. Лина-Ольга закричала и бросилась на Верховодина сзади, вцепилась в него, как дикая кошка. Верховодин попытался сбросить ее с себя, но она дотянулась до его лица, вцепилась в глаза ногтями. Две фигуры заметались по лаборатории, то превращаясь в темные сгустки энергии, то снова возвращаясь в человеческий облик. Стены затрещали, полки начали обваливаться, колбы падали на пол и разбивались. Брызги крови летели на стены, шипели, как ядовитые змеи, пузырясь и испаряясь, будто попали на что-то горячее.

— Лу! — выкрикнула Лина, и Лу увидела, как она вытащила из кармана рубин и подбросила его вверх.

Недолго думая, Лу собрала всю силу, что еще в ней оставалась, и направила на камень. Она не знала, получится ли у нее преодолеть преграду, получится ли сделать то, что задумала, но камень, не долетев до своей высшей точки, вдруг взорвался и багровыми каплями крови разлетелся по сторонам. В то же мгновение темная сущность, в которую превратился Верховодин, тоже разлетелась на мелкие осколки, но превратилась не в кровь, а в крошки стекла и засыпала все вокруг. Лу попыталась закрыться, но острые осколки, как осы, жалили со всех сторон.

Не обращая на них внимания, Лу бросилась к столу, пытаясь развязать Крис. К ней подоспел и Стефан, и вдвоем они быстро справились с ремнями. Дэн в это время помог подняться с пола Лине, и все впятером бросились к лестнице, но в тот самый момент, как Лу ступила на первую ступеньку, в открытый зев люка упало что-то тяжелое и большое: вырванное из земли с корнями дерево. Дэн едва успел дернуть Лу на себя. Выход наверх был перекрыт, поэтому все рванули ко второму ходу, ведущему в дом.

Едва они ввалились в узкий зев тоннеля, лаборатория позади них буквально взорвалась. Колбы, полки, столы — все разлетелось на мелкие кусочки. Дом, больше не сдерживаемый волей своего создателя, начал агонизировать. Стены тоннеля ходили ходуном, сверху сыпалась вековая пыль вперемешку с крошкой кирпича, а снизу доносился утробный, нечеловеческий вой.

— Бегом! Не оглядывайтесь! — орал Стефан, подталкивая Крис, которая спотыкалась на каждом шагу, едва осознавая реальность.

Они летели по узкому коридору, а за их спинами пространство сворачивалось, как подожженная бумага, пол уходил из-под ног. Лу казалось, будто дом кусает ее за пятки, потолочные балки трещали и обрушивались в сантиметрах от их голов, а воздух стал настолько густым от пыли и щепок, что легкие обжигало при каждом вдохе. В какой-то момент Лу не удержалась, упала, но Дэн резким движением поставил ее на ноги и подтолкнул вперед. Когда они вывалились в гостиную, та уже не была комнатой: она походила на пасть монстра. Люстры падали, вспарывая паркет, стены покрывались трещинами в ладонь шириной.

— Быстрее на улицу! Дом сейчас рухнет! — крикнул Дэн, на ходу вышибая двери, чтобы расчистить путь.

Они кубарем скатились с высокого крыльца прямо в глубокий февральский снег. Едва Стефан, замыкавший бегство, коснулся сугроба, усадьба Верховодина содрогнулась в последней, конвульсивной судороге. Раздался оглушительный скрежет железа и хруст старого дерева. На глазах у онемевших людей величественный фасад подался вперед, окна лопнули одновременно, выплескивая наружу остатки багрового тумана, и дом начал проваливаться внутрь себя.

Несколько секунд — и на месте мрачного памятника чужому величию осталась лишь гигантская воронка, заполненная грудой бесполезного хлама, обломками балок и пылью, которая медленно оседала на девственно чистый снег. Вой стих. Остался только свист февральского ветра и тяжелое, хриплое дыхание пяти человек, стоявших посреди ночной тайги на краю братской могилы. Дом Верховодина перестал существовать, забрав с собой и хозяина, и погубленные ими души.