Лу была в бешенстве. Она знала за собой такой грешок: да, она была воровкой, но, если кто-то обманывал ее или сомневался в ее честности в тот момент, когда она была честна, она приходила в бешенство и ничего не могла с собой поделать. Поэтому теперь, когда ей не поверили те, за кого она готова была пойти в огонь и в воду, Лу провалилась в истерику и не могла отвечать за свои поступки. Она колотила в дверь, требуя немедленно выпустить ее, а когда никто ей не ответил, изо всех сил ударила в стену кулаком. Боль, прошившая руку от запястья до самого плеча, немного отрезвила ее. Какой смысл пытаться выломать дверь, если она может с легкостью открыть замок?

Заставляя себя дышать медленно и глубоко и чувствуя, как внутри все кипит от негодования, Лу приложила ухо к двери и прислушалась. С той стороны было тихо, и она догадалась, что ребята ушли. Конечно, заперли ее и ушли греться к камину! Сволочи!

Сделав еще один глубокий вдох, Лу вытащила из кармана телефон и посветила на замок. Заряда оставалось немного, ей следовало торопиться. Повезло, что никому не пришло в голову ставить в кладовку серьезный замок, поэтому отпереть получилось с первой попытки. Снова сунув телефон в карман, Лу осторожно приоткрыла дверь.

В коридоре было темно и тихо. Голоса доносились из гостиной, но слов разобрать Лу не могла. Кажется, что-то говорил Стефан. Должно быть, размышлял, где и когда она увела рубин из-под его носа!

На цыпочках, стараясь издавать как можно меньше шума, Лу вышла в прихожую, накинула на себя куртку Крис (ее-то пуховик остался в гостиной!), вытащила из кармана Дэна ключи от одного из снегоходов и так же бесшумно выскользнула на улицу.

Здравый смысл подсказывал Лу, что она поступает подло, бросая четверых человек с одним снегоходом, но гнев заглушал этот слабенький голос. Не маленькие, разберутся как-нибудь! В конце концов, к вечеру, в крайнем случае — к следующему утру сюда приедут новые люди, спасут. Запасов дров и еды им хватит. И транспортное средство одно остается, не умрут. Раньше надо было думать, до того, как обвинили ее в воровстве.

Снег оглушительно скрипел под ногами, поэтому Лу постаралась добраться до снегохода в три прыжка. Ближе стоял тот, что сломался по пути сюда, и Лу опасалась его брать, но он закрывал выезд второму, а потому выбирать не приходилось. Рев мотора разорвал сонную тишину тайги, его не могли не услышать в доме, а потому Лу выжала газ до упора, чувствуя, как ледяной ветер вгрызается в кожу на лице, но ей было все равно. Обида и злость жгли сильнее мороза.

«Счастливо оставаться», — зло подумала она, покрепче вцепляясь в руль. Гнев давал ей иллюзию тепла, вытеснял страх перед ночной тайгой. Она представляла, как бывшие теперь уже друзья будут оправдываться, когда поймут, что ошиблись, но внутренний голос ядовито шептал: «Они не поймут. Для них ты просто воровка». И оправдания их слушать не придется.

Лу уже выезжала со двора, когда ребята выскочили во двор. В зеркале заднего вида она видела, как побежал за ней Стефан, как провалился в снег Дэн. Услышала, как Стефан крикнул про второй снегоход, и лишь добавила газу. Нужно было выкрутить что-то во втором, почему она не додумалась? Теперь надо спешить, иначе они догонят ее, и тогда кладовка покажется ей раем!

Лу снова посмотрела в зеркало, чтобы проверить, выехал Дэн за ней следом или еще нет, но вместо этого увидела, как Крис будто невидимой рукой кто-то втащил в дом и захлопнул дверь.

«Они разберутся», — попробовала убедить себя Лу, но внутренний голос теперь твердил, что она не просто обиженная девушка, она — предательница. Та, что бросила подругу в беде.

Проехав еще несколько метров, Лу резко ударила по тормозам. Снегоход заглох, и тишина тайги мгновенно навалилась на плечи. Лу сидела, глядя на приборную панель, и чувствовала, как гнев борется с чем-то другим: липким, тягучим чувством вины.

«Это Крис, — пронеслось в голове. — Крис, которую ты считаешь подругой. Неужели ты сможешь оставить ее в беде? Неужели ты такая?»

Лу такой не была.

— Черт бы вас всех побрал! — выдохнула она, затем резко развернула тяжелую машину и направилась обратно к дому.

Когда она влетела во двор, снегоход занесло, и она едва не свалилась в глубокий снег. Дэн и Стефан метались у входа, безуспешно выламывая дверь. Дэн где-то раздобыл топор и пытался вскрыть замок им, но ничего не выходило. Услышав звук снегохода, Стефан обернулся, и на мгновение Лу почудилась в его глазах благодарность, но ей могло просто показаться: во дворе было слишком темно.

Стоило Лу спрыгнуть на снег, как воздух вокруг усадьбы будто сгустился. Температура упала так резко, что затрещали деревья. Лу показалось, что ее ударили под дых, выбивая из легких воздух, а пространство вокруг превратилось в кисель, пробираться через который удавалось с трудом, будто во сне.

— О боже... — прошептала вдруг Лина, указывая на фасад.

Окна дома на глазах затягивало изнутри толстым, непрозрачным слоем ледяных узоров, но это был не такой мороз, как на новогодних открытках. На каждом стекле за ледяной коркой стали проступать лица. Десятки женских лиц, искаженных болью, с пустыми глазницами и открытыми в безмолвном крике ртами.

Лу в первое мгновение отпрянула, упала в снег, но тут же заставила себя подняться. Пока они все в ужасе разглядывали мертвые изображения, дом словно ожил. По стенам пронеслась мелкая вибрация, камень хрустнул, от фундамента и выше побежали молнии трещин, а из них выступили вдруг темные капли, превращаясь в густую, дымящуюся на морозе жидкость, похожую на кровь. Она стекала по стенам, по ступеням, окрашивая белый снег в страшный, багровый цвет. Дом, истекающий кровью, начал издавать утробный, довольный гул, переваривая ту, что осталась внутри.

Лу не раздумывая бросилась к крыльцу. Вид крови, заливающей ступени, выплеснул в ее собственные вены чистый адреналин. Она вцепилась в ледяную дверную ручку и рванула ее на себя с такой силой, будто вырывала чеку из гранаты. Дом сопротивлялся, дерево стонало, но под напором ее дара, смешанного со злостью и страхом за подругу, замок сдался, дверь распахнулась с прорезывающим тишину треском.

В гостиной царил хаос. Мебель была перевернута, стеклянные витрины и посуда — разбиты, обои свисали со стен клочьями. Но не мебель и не обои интересовали Лу и ворвавшихся за ней людей.

Крис висела под самым потолком в центре комнаты, ее буквально примагнитило к нему. Она билась в невидимых путах, глядя в пустоту остекленевшими глазами, и кричала так, будто ее заживо лишали кожи.

— Крис! — закричал Стефан, бросаясь вперед, но тут же отпрянул.

Из кухни, словно пули, вылетели кухонные ножи. Они не падали, а летели по прямой, целясь точно в Крис, как будто невидимый кукловод готовил ее к вскрытию. Стефан среагировал первым, перехватив на лету тяжелый тесак. Лезвие мгновенно рассекло ему ладонь, но он не разжал пальцев. Дэн последовал его примеру и схватил второй нож прямо за сталь, охнув от боли. Кровь закапала на пол, смешиваясь с той, что уже сочилась из стен. Остальные ножи перехватила Лу: не руками, а телекинезом, но, сколько ей удастся их удерживать, она не знала. Ножи вибрировали, Лу чувствовала, как они ломают ее силу, пробивают брешь в невидимой защите. Еще немного — и они вонзятся прямо в беззащитное тело Крис.

Лина в это время бросилась вперед, будто что-то увидела, опустилась на колени посреди гостиной и взяла в руки крупный осколок разбитого зеркала. Перепачканными в крови пальцами она подняла его перед собой, поймав в отражении беснующуюся комнату.

— Я вижу их... — хрипло вскрикнула она.

— Не время, красотка, — хмыкнул Дэн, но Лина лишь отмахнулась от него.

— Их двое. Женщина в черном платье, которую я уже видела рядом. Ольга. Думаю, это она.

— А второй? — напряженно спросил Стефан, глядя то на Лину, то на Крис.

Лина помотала головой.

— Это не человек. Точнее, фигура не человеческая. Просто черная масса. Большая черная фигура, стоит напротив женщины. Мне кажется... мне кажется, они борются?

— Верховодин? — предположил Стефан.

Лина кивнула.

— Она защищает тех, кто приходит сюда. Защищает своих девочек. Но он не позволяет. Это не дом проклят, а Верховодин застрял в нем. Он требует крови, он зовет сюда потомков, ведь они девочки не только Ольги, но и его тоже. Он имеет над ними власть.

Лу не видела и не знала, что произошло дальше, но Лина вдруг замолчала на полуслове, а затем отбросила от себя зеркало и отпрянула. В тот же миг давление на силу Лу исчезло, ножи, больше никем не управляемые, упали вниз, и вместе с ними рухнула Крис. Лу в последнее мгновение удалось переправить силу на нее, удержать, не дать удариться об пол.

Но это было лишь временное затишье. Уже в следующую секунду дом содрогнулся от массивного удара, а потом Лу увидела их: не в зеркале, не в какой-то отражающей поверхности, а прямо посреди гостиной появились две черные фигуры. Та, что была похожа на человека, на женщину в черном платье, бросилась на пульсирующий чернотой сгусток. Раздался нечеловеческий вой, заставивший всех на мгновение оглохнуть и ослепнуть. Взорвались люстры под потолком, пятерых людей осыпало острыми осколками стекла. На мгновение показалось, что женщина берет верх, но гнев Верховодина, копившийся почти полтора века, был сильнее. Тень буквально поглотила призрачную фигуру, разорвав ее на части, и Ольга исчезла в серой вспышке, оставив после себя лишь холод.

— Нет! — закричала Лина.

Расправившись с женщиной, темный сгусток направился к лежащей на полу Крис. Лу попыталась остановить его, но телекинез не действовал на нематериальное, и ей не удалось задержать Верховодина. Он обвил Крис черной массой и с невероятной скоростью потащил ее по полу гостиной, к тому месту, где чернел в стене потайной ход в лабораторию.

— Крис! — Стефан бросился наперерез, но шкаф, сорвавшийся с места, преградил ему путь. Лу едва успела удержать тяжелую мебель, чтобы она не похоронила под собой Стефана.

Тень втянула бьющуюся в истерике Крис в темноту. Массивная дверь захлопнулась с таким грохотом, что пол под ногами содрогнулся. Замок лязгнул — и все стихло. В гостиной воцарилась мертвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Лу и всхлипами Лины.